Порождение Молнии и самой Смерти

Весь оставшийся день Кьюри хранил тяжелое молчание. После неудачной охоты он не произнес ни звука и даже не издавал привычных щелкающих звуков, которыми яутжа обычно выражают свои мысли или эмоции. Наступил вечер, и группа остановилась на ночлег на небольшом острове, оказавшемся на их пути. Кьюри развел костер, пламя которого ярко освещало прилегающую территорию, становясь самым теплым объектом в тепловом спектре его маски. Охотник сидел у самого огня, неподвижно глядя на танцующие языки пламени. Неподалеку от костра расположились драконы, наслаждаясь временным покоем. Батарейка и Беззубик отдыхали после долгого перелета, а рядом с ними устроились освобожденные с корабля пленники. Самка Ужасного Чудовища внимательно наблюдала за своим детенышем, который затеял игру с маленькой Ночной Фурией. Некоторые драконы уже дремали, пригревшись у огня, другие лениво доедали рыбу, пойманную Кьюри с помощью сетей у берега. Несмотря на внешнее спокойствие лагеря, внутри охотника бушевала буря. Он продолжал сидеть без движения, прокручивая в голове события утра. Сегодня он фактически убил беззащитного человека — отца, который всего лишь пытался защитить своего ребенка. Но еще сильнее его угнетало то, что он не сделал этого лично. В честный поединок вмешалась Батарейка, нарушив все мыслимые правила охоты. По кодексу яутжа такая помощь считалась грубейшим нарушением, пятнающим честь воина на всю оставшуюся жизнь. Кьюри понимал, что ответственность за исход боя всегда лежит исключительно на самом охотнике. Раз противник вступил в схватку, никто не имел права вмешиваться, пока один из них не падет или не признает поражение. Любое стороннее содействие превращало великую охоту в позорную бойню, недостойную благородного воина. Что было еще хуже, Хищник никак не мог выкинуть из головы имя того мальчишки. «Эрет, сын Эрета» — эти слова застряли в его памяти, напоминая о совершенной несправедливости. Впервые за долгое время Кьюри почувствовал не просто мимолетное сомнение в своих силах, а настоящий внутренний надлом. Он винил себя в том, что допустил это вмешательство и позволил ситуации выйти из-под его контроля. Это была не просто тактическая ошибка, а стратегический провал, который затронул самые основы его личности. Охотник осознавал, что теперь его репутация в собственных глазах безнадежно испорчена. Самоуважение, которое он кропотливо выстраивал годами, которого и так не было много у глаз других яутжа дало глубокую трещину. Внезапно в его сознании мелькнула мысль о самоуничтожении как об автоматической реакции на не смываемый позор. В суровой культуре яутжа потеря чести часто означала только одно — очищение через добровольную смерть. Он посмотрел на компьютер на своем левом предплечье, зная, что может активировать систему за считанные секунды. Одно решение могло разом прекратить его мучения и стереть позор вместе с ним самим. Кьюри замер, положив пальцы на панель управления, разрываясь между древними традициями и желанием жить дальше. Кьюри замер, глядя на панель управления на предплечье, но так и не решился активировать систему. Совсем рядом с ним, ни о чем не подозревая, Беззубик увлеченно играл с детенышем Ужасного Чудовища, перекатываясь по траве. Батарейка тоже находился поблизости, настороженно наблюдая за своим всадником, чье состояние казалось ему странным и пугающим. Драконы не имели представления о кодексе чести яутжа и не понимали сложной натуры этого существа, так похожего на человека. Для них он был неоспоримым вожаком, защитником и главой их небольшой, но сплоченной стаи. Яутжа всем сердцем желал умереть с честью, как того требовали заветы предков, но осознавал невозможность этого шага. Если он запустит протокол самоуничтожения, мощный взрыв поглотит и этих верных существ, которые доверили ему свои жизни. Даже если он попытается уйти подальше, чтобы встретить смерть в одиночестве, драконы, скорее всего, последуют за ним до самого конца. Кьюри понимал, что маленький Беззубик вряд ли сможет выжить и защитить себя в этом суровом мире без его поддержки. Ответственность перед стаей оказалась сильнее стремления к ритуальному искуплению. Охотник медленно поднял голову и посмотрел в ночное небо, где мерцали холодные и бесконечно далекие звезды. Он долго размышлял о своем народе, о незыблемых законах и кровавых традициях, которые определяли его судьбу с момента рождения. Однако реальность была такова, что он слишком долго жил среди существ, которые совершенно не разделяли этих жестких правил. Впервые в его сознании зародилась кощунственная мысль: возможно, проблема заключалась вовсе не в нарушении кодекса. Возможно, сам этот кодекс больше не подходил к условиям того мира, в котором он оказался. Один из освобожденных драконов, беременная самка Злобного Змеевика, медленно и осторожно приблизилась к Кьюри. Она двигалась плавно, не проявляя ни капли страха перед массивным пришельцем, от которого всё еще пахло недавней битвой. Подойдя вплотную, она тихо коснулась его плеча своим носом, выражая безмолвную благодарность за спасение из клетки. Затем она едва слышно замурчала, прикрыв глаза и выказывая полное доверие своему спасителю. Кьюри медленно, почти механически, положил ладонь на её теплую чешуйчатую шею. Через сенсоры своего шлема он отчетливо видел тепловые контуры яиц, формирующихся внутри её тела, — будущую жизнь, которую он сохранил. — Что мне теперь делать?.. — глухо произнес он в пустоту ночи, надеясь получить хоть какой-то знак. Ответа не последовало, лишь тихий треск костра нарушал воцарившееся молчание. Охотник чувствовал себя потерянным между двумя мирами, ни один из которых теперь не мог дать ему покоя. Через некоторое время к нему решился подойти Батарейка, который до этого момента хранил дистанцию. Скрилл остановился в нескольких шагах, внимательно изучая позу и жесты своего друга. Кьюри резко повернул голову в его сторону и издал угрожающий, вибрирующий рык, от которого дракон замер на месте. В золотистых глазах Батарейки отразилось полное непонимание ситуации. С его точки зрения, он совершил благородный поступок, защитив всадника, и теперь не понимал причин его внезапного гнева. — Ты не должен был вмешиваться в мой поединок, — сказал Кьюри, и его голос прозвучал тяжело и безжизненно. Дракон лишь склонил голову набок, тщетно пытаясь уловить смысл человеческих слов и интонаций пришельца. Для него выбор всегда оставался простым: в стае защищают вожака любой ценой, невзирая на обстоятельства. Никакие законы и кодексы чести не могли стоять выше инстинкта сохранения своего сородича. — Это была моя охота, — продолжил Кьюри, словно пытаясь оправдаться перед самим собой. — Мой личный бой, а из-за тебя я нарушил священный закон. Скрилл сделал осторожный шаг назад, чувствуя исходящую от яутжа волну раздражения, но не улетел. Он видел в отце Эрета прямую угрозу и устранил её самым эффективным способом, который знал. Кьюри наконец опустил взгляд, осознавая несправедливость своих обвинений. В глубине души он знал, что злится вовсе не на дракона, а на собственную неспособность контролировать ситуацию. В голове охотника появилась еще одна пугающая мысль о том, что за ним могут наблюдать соплеменники. Если старейшины его расы узнают о подобном провале и нарушении правил, он навсегда будет заклеймен как «плохая кровь». Это означало бы статус изгоя, за которым будут охотиться его же братья по оружию. Однако Кьюри понимал, что попытка скрыть случившееся станет еще более тяжким преступлением против совести. Лучше было признать свою ошибку и стать изгнанником с чистыми помыслами, чем жить во лжи, пряча свои грехи под маской доблестного воина. Кьюри медленно поднял голову к ночному небу, всматриваясь в бесконечную пустоту. Где-то там, среди далеких звезд и бесчисленных световых лет, обитал его народ, суровый и верный древним традициям. А здесь, на каменистом берегу затерянного острова, его окружала собственная драконья стая, ставшая ему новой семьей. Это странное противоречие заставило его принять решение, которое он откладывал слишком долго. Он должен был отчитаться перед теми, кто отправил его в это изгнание, замаскированное под исследовательскую миссию. Охотник активировал наручный компьютер, и тусклый свет голографического интерфейса озарил его маску. Он направил зашифрованный сигнал через системы связи своего корабля, скрытого на высокой орбите планеты. Передача данных заняла считанные мгновения, устремляясь в открытый космос, проходя через пространственные расщелины к родной системе яутжа. Конечной точкой маршрута был главный серверный узел военной базы, находящийся в распоряжении верховного вождя. Кьюри замер в неподвижности, ожидая, когда далекие предводители примут его вызов. Спустя двадцать минут ожидания на линзах маски начали формироваться голографические образы старейшин клана. Среди них сразу выделился Военачальник — один из самых крупных и могущественных воинов, чей авторитет был непререкаем. Его массивное тело покрывали многочисленные шрамы от когтей ксеноморфов и клинков поверженных врагов. На голове вождя красовался очищенный череп другого яутжа, более крупного, надетый подобно короне, а плечи покрывала накидка из сплетенных хвостов Чужих. До уровня такого мастера Кьюри было так же далеко, как до звезд, сиявших над архипелагом. — Приветствую вас, мой вождь, Военачальник, — произнес Кьюри, склонив голову в знак глубокого уважения. Чтобы подтвердить искренность своих слов и готовность к разговору, он резко провел лезвием по ладони. Густая зеленоватая кровь медленно стекла по коже, падая на каменистую почву острова. Это был старый ритуал, означающий, что воин говорит от сердца и не боится боли. Военачальник внимательно наблюдал за действиями подчиненного, после чего скупо кивнул в ответ. — Приветствую тебя, Кьюри, молодой воин моего племени, — голос вождя прозвучал подобно раскату грома. — Я уже начал склоняться к мысли, что ты мертв, так долго ты не выходил на связь. Твоя охота всё еще продолжается, и твоя научная миссия по изучению местных видов приносит плоды? — Изучение драконов идет успешно, я собрал значительный объем данных об их биологии и повадках, — ответил Кьюри, стараясь говорить четко. — Однако я связался с советом не ради доклада о прогрессе исследований. Военачальник слегка наклонил голову, и в его взгляде мелькнуло подозрение. — Твой корабль получил повреждения и не может покинуть орбиту? Мне нужно высылать за тобой эвакуационную группу? Или же ты вновь в чем-то провинился перед законом нашего народа, Кьюри? — Нет, мой корабль полностью исправен и готов к эксплуатации, — твердо произнес Кьюри, хотя голос его слегка дрогнул. — Причина в другом. Сегодня во время столкновения с местными жителями я... я опозорился. Наступила тяжелая, гнетущая пауза, в течение которой старейшины на голограмме переглядывались между собой. Военачальник подался вперед, и его массивная фигура заполнила всё визуальное поле связи. — Говори конкретно, воин, — приказал он. — Что именно произошло на этой забытой планете, что ты заговорил о позоре? — Я был на охоте, — начал Кьюри, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. — В ходе столкновения человек погиб, защищая своего сына. Военачальник ответил не сразу, его голос оставался спокойным и рассудительным: — Родители часто умирают, защищая своих детенышей, это закон природы. Если же молодой самец уже достиг возраста, когда он может продолжать род, то он более не считается ребенком. Тот, кого ты встретил, был еще младенцем? — Нет, — отозвался Кьюри. — Он был уже достаточно взрослым. — Тогда твоя совесть чиста, охотник, — заключил вождь. — Это всё, ради чего ты прервал мой покой? Кьюри сделал долгую паузу, прежде чем произнести самое сложное. — Его убил не я, — глухо признался он. — С ним расправился мой дракон, которого я когда-то вылечил и приручил. Я отдал ему четкий приказ не вмешиваться в схватку, но он ослушался, пытаясь защитить меня. Среди старейшин, чьи голограммы мерцали в воздухе, прошел едва заметный гул возмущения. — Приручил? — переспросил Военачальник, и в его тоне прорезались стальные нотки. — Да. Я обучил это существо, — подтвердил Кьюри. — Он и еще несколько драконов теперь следуют за мной. — Сколько именно особей в твоем распоряжении? — уточнил вождь. Кьюри вывел на экран данные сканирования, показывая текущий состав своей стаи. — Это лишь те, кто сейчас в лагере. Есть и другие, что свободно летают в окрестностях, но признают мой авторитет. Военачальник долго и пристально смотрел на молодого воина через бездну космоса. — Ты нарушил кодекс, — наконец произнес он. — Охотник обязан завершать бой самостоятельно. Любая посторонняя помощь лишает тебя чести и обесценивает победу. Ты прекрасно знаешь, какие за этим следуют последствия. — Знаю, — спокойно ответил Кьюри, не отводя взгляда. — Именно поэтому я вышел на связь, чтобы во всем признаться и понести ответственность. — По закону ты должен быть объявлен «плохой кровью», — жестко отрезал вождь. Кьюри не стал возражать, он лишь склонил голову, принимая свою участь. — Я признаю свою вину, — коротко бросил он. Военачальник некоторое время хранил молчание, обдумывая ситуацию. Наконец он заговорил снова: — Но ты сам инициировал контакт и честно признался в содеянном. Это не поведение труса или лжеца, пытающегося скрыть свой позор. Я дам тебе один шанс на искупление. Кьюри поднял взгляд на голограмму, в его душе забрезжила надежда. — Ты должен добыть великий трофей, — начал диктовать условия Военачальник. — Найди по-настоящему достойного противника и убей его в честном бою. Никакой помощи, никакого оружия дальнего боя и плазменных пушек. Погоди ка откуда у тебя плазменная пушка. Ты же не проходил обучение. Откуда она у тебя? — Нашёл. — Как? — Сам не понимаю. Видимо до меня тут были другие яутжа и те потеряли оружие. Я склонен думать. — В общем только холодная сталь или голые руки. — отрезал Военачальник. — Если ты победишь в таком поединке, твоя честь будет очищена в глазах клана. — он сделал небольшую паузу, и его следующее требование прозвучало как приговор: — И убей того дракона, что ослушался тебя. Истинный охотник не держит рядом существо, которое нарушает ход его священного боя. На палубе повисла тяжелая, гнетущая тишина. Кьюри невольно сжал кулак, чувствуя, как внутри всё протестует против этого приказа. Однако он понимал, что спорить с вождем сейчас — значит окончательно стать изгнанником. — Я добуду великий трофей, — ответил он, стараясь скрыть внутреннюю дрожь. Военачальник одобрительно кивнул. — Я даю тебе время. Если выполнишь условия — ты вновь станешь чистым воином. Если же нет — ты сам знаешь, что должен сделать, чтобы смыть позор. Связь мгновенно прервалась, и голограммы растаяли в ночном воздухе, оставив Кьюри наедине с его невозможным выбором. После того как связь окончательно оборвалась, Кьюри долго стоял неподвижно, глядя в пустое пространство, где только что мерцали голограммы. В лагере воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь свистом ветра, который пробивался сквозь острые камни берега. Охотник понимал, что теперь тяжесть выбора лежит исключительно на его плечах. Приказ вождя был однозначен: кровь дракона должна была смыть пятно с его чести. Он медленно повернулся к Батарейке, которая всё это время наблюдала за ним издалека. Скрилл чувствовала перемену в состоянии своего всадника и видела его странную, скованную позу. Она сделала осторожный шаг вперед и мягко коснулась его плеча носом, пытаясь выразить свою поддержку. Кьюри положил ладонь на ее холодную чешуйчатую морду, на мгновение закрыв глаза. Он стоял так несколько секунд, ощущая ровное тепло ее тела и едва уловимую вибрацию дыхания. — Я не могу... — едва слышно произнес он, и этот звук утонул в шуме прибоя. Кьюри опустил голову, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли и бессилия. Затем он аккуратно, но решительно оттолкнул дракона от себя, разрывая этот короткий момент близости. Это не было жестом агрессии, скорее отчаянной попыткой спасти то, что ему было дорого. — Улетай, — приказал он, стараясь придать голосу твердость. Скрилл замерла на месте, не понимая, почему вожак внезапно отстранился. Ее глаза расширились, улавливая исходящую от яутжа волну тревоги и скрытого горя. — Улетай отсюда! — повторил он громче, переходя на рык. — Прочь! Уходи! От его рыка остальные драконы в лагере начали просыпаться и беспокойно переглядываться. Беззубик приподнял голову, его ушные отростки тревожно задергались, улавливая нарастающее напряжение. Хищник медленно снял свою биомаску, открывая лицо, которое крайне редко видели другие существа. По его грубой коже текли слезы, оставляя влажные дорожки, которые он даже не пытался скрыть. Он ненавидел то, что ему приходилось делать, но логика выживания и остатки старой чести диктовали свои условия. — Я не хочу видеть твоей смерти, — прохрипел Кьюри, и его голос сорвался. — Если ты останешься здесь, я буду обязан выполнить приказ Военачальника! Я не смогу ослушаться вождя, если ты будешь перед моими глазами! Он сделал резкий шаг вперед и толкнул Скрилла в грудь, вкладывая в этот удар всю свою немалую силу. Батарейка пошатнулась, издав растерянное и обиженное рычание, не понимая, за что ее прогоняют. Для нее мир был прост: она защитила своего друга, и теперь он платил ей гневом и отчуждением. Кьюри резко отвернулся, не в силах больше смотреть в ее преданные золотистые глаза. — Улетай, Батарейка! — прорычал он в последний раз, указывая рукой в сторону открытого моря. Драконица еще несколько секунд стояла неподвижно, словно надеясь, что это какая-то странная игра или ошибка. Затем она издала короткий, низкий рык — в нем не было злобы, только глубокая, почти человеческая печаль прощания. Расправив свои мощные крылья, она с шумом взмыла в ночной воздух, обдав лагерь порывом ветра. Беззубик молча смотрел, как ее темный силуэт растворяется на фоне звездного неба, и его взгляд становился всё более тревожным. Маленькая Ночная Фурия медленно подошла к Кьюри и осторожно ткнулась лбом в его бок, ища объяснений. В больших глазах дракона застыл немой вопрос: почему самый верный член их стаи был изгнан? Кьюри тяжело опустился на одно колено и положил дрожащую руку на голову Беззубика, прижимаясь к нему. — Я не могу убить Батарейку, малыш, — тихо сказал он, глядя в ту сторону, где исчезла Батарейка. — Но приказ есть приказ, и это единственный способ сохранить жизнь. Кьюри понимал, что теперь на его плечах лежит огромный груз ответственности. Чтобы сохранить честь и при этом не проливать кровь своего дракона, ему было недостаточно добыть обычный трофей. Ему придется совершить нечто выдающееся, превзойти все ожидания вождей своего клана, чтобы оправдать сохранение жизни Батарейке. Он долго смотрел на темный горизонт, перебирая в уме возможных кандидатов на роль великой добычи. Это мог быть сильнейший вождь викингов, легендарный охотник или свирепый альфа-дракон, не знающий пощады. На следующее утро Кьюри проснулся в тяжелом расположении духа. Его сон был поверхностным и тревожным, а мрачные мысли не отпускали даже в краткие часы забытья. Беззубик вел себя необычно и держался на расстоянии, внимательно наблюдая за отцом своими большими глазами. Он не проявлял открытой агрессии, но и не подходил ласкаться, как делал это раньше. Кьюри понимал причину такой отстраненности: дракон чувствовал его подавленное состояние и тоску по изгнанному Скриллу. Освобожденные драконы настороженно следили за каждым движением яутжа, словно ожидая новых резких решений. В какой-то момент Беззубик всё же решился подойти ближе и неожиданно запрыгнул Кьюри на спину, издав недовольное, гортанное мурлыканье. В этом жесте не было игры, скорее это было прямое выражение протеста против вчерашнего изгнания Батарейки. Дракон словно напоминал инопланетному охотнику, что они всё еще стая, но он категорически не согласен с методами своего отца. Кьюри лишь тяжело вздохнул, принимая этот немой укор. Хищник поднялся с земли и направился к беременной самке Злобного Змеевика, которая терпеливо ждала в стороне. Она стояла неподвижно, изучая пришельца умным, проницательным взглядом, в котором читалось доверие. — Отныне тебя зовут Шип, — произнес Кьюри ровным и холодным голосом, официально принимая её в свой отряд. Драконица слегка напряглась, признавая свое новое имя, а затем широко расправила крылья, готовясь к взлету. Кьюри вскочил ей на спину, и они синхронно поднялись в воздух, сопровождаемые Беззубиком. Они направились прочь от временного лагеря, оставляя каменистый остров далеко позади. Полет проходил в полном молчании: охотник не подавал сигналов, а драконы не издавали лишних звуков, погруженные в мерный ритм взмахов крыльев. Через некоторое время на горизонте показалась новая земля, поросшая густым лесом и изрезанная острыми скалами. В центре острова виднелся высокий водопад, чьи потоки с шумом низвергались в небольшое озеро у самого подножия гор. Кьюри решил, что это место идеально подходит для короткой остановки и пополнения запасов воды. Приземлившись на берегу, охотник почувствовал сильную жажду, вызванную утренним стрессом и долгим перелетом. Влажный и прохладный воздух леса приятно контрастировал со зноем открытого моря. Кьюри направился вглубь чащи к источнику шума, а Шип и Беззубик c другими драконами двинулись следом, принюхиваясь к незнакомым ароматам. Подойдя к озеру, Хищник наклонился и залпом выпил воды столько сколько смог вместить его желудок. Когда он напился то держал мандибулы у воды, и он внезапно заметил странное движение на поверхности воды. По глади расходились концентрические круги, а из глубины доносились тихие, ритмичные всплески. Он мгновенно насторожился, ведь по его меткам это место значилось как совершенно необитаемое. Кьюри коротким и властным жестом приказал Беззубику и остальным драконам замереть на месте. Он ясно дал понять стае, что сейчас нельзя издавать ни единого звука, чтобы не спугнуть неизвестную цель. Сам охотник медленно двинулся вперед, предельно осторожно ступая по скользким, покрытым мхом камням. Мощный шум падающей воды надежно скрывал его тяжелые шаги, позволяя подобраться незамеченным. Вскоре он вошел в прохладную воду ручья и сделал еще несколько тихих шагов по направлению к источнику подозрительных звуков. Через мгновение из-за густых зарослей показался небольшой водоем у подножия скалы, где действительно находился человек. В чистой воде спиной к нему стояла голая женщина, которая спокойно купалась, совершенно не подозревая о присутствии смертоносного инопланетянина. Она аккуратно смывала с себя грязь и тихо напевала какую-то незамысловатую мелодию себе под нос. Кьюри мгновенно замер на месте, сливаясь с окружающим ландшафтом, и старался не делать лишних движений. Он абсолютно не ожидал встретить здесь кого-либо, ведь по его расчетам этот удаленный остров должен был быть необитаемым. Охотник несколько долгих секунд просто наблюдал за ней из укрытия, пытаясь логически объяснить ее появление в этой глуши. В его голове проносились различные варианты: возможно, неподалеку потерпел крушение рыбацкий корабль, или же она просто отбилась от группы соплеменников. В этот момент женщина резко поднялась из воды, обернулась в сторону леса и неожиданно заметила массивный силуэт. Ее испуганный взгляд прямо встретился с холодными линзами биомаски пришельца. От неожиданности и первобытного ужаса она громко вскрикнула, потеряла равновесие и резко отшатнулась назад, больно упав на мокрые камни отмели. — Кто ты такой?! — испуганно выкрикнула незнакомка, судорожно пытаясь прикрыться руками и отодвинуться как можно дальше от пугающей фигуры. Она говорила очень быстро и сбивчиво, а ее дыхание стало прерывистым от нахлынувшей паники. Кьюри быстро окинул взглядом берег и заметил, что ее одежда аккуратно сложена на камне, оказавшись совершенно вне зоны ее досягаемости. Пришелец не стал поднимать оружие и сделал лишь один медленный, выверенный шаг вперед, чтобы продемонстрировать отсутствие прямой угрозы. — Назад! Уходи отсюда! — снова закричала женщина, а затем уже почти отчаянно добавила: — Если вы отвезете меня на остров Олух, мой муж щедро вам заплатит! Клянусь, я не причиню вам никакого вреда! Услышав знакомое название, Кьюри послушно остановился и не стал приближаться к напуганной женщине. В этот самый момент за ее спиной, в густых прибрежных кустах, послышался резкий и громкий треск ломающихся веток. Какое-то крупное существо двигалось сквозь заросли очень быстро и тяжело, явно реагируя на крики человека. Через секунду из лесной чащи с оглушительным ревом вырвался массивный четырехкрылый дракон, который с ходу бросился вперед, намереваясь разорвать обидчика. Кьюри мгновенно среагировал на угрозу: с характерным металлическим щелчком он выдвинул наручные лезвия и принял надежную боевую стойку. Однако прежде чем он успел нанести удар, из-за его спины раздалось ответное яростное рычание. Его собственная стая, почувствовав опасность для вожака, рванула вперед, готовая вступить в жестокую схватку с чужаком. — Хватит! — резко и властно рыкнул Кьюри, останавливая Беззубика и остальных драконов. — Назад! В ту же самую секунду над водоемом раздался звонкий крик женщины: — Грозокрыл, стой! Успокойся, дружок! Она поспешно поднялась на ноги и смело встала прямо между готовыми сцепиться противниками, вытянув руки навстречу своему разъяренному дракону. Четырехкрылый дракон послушно замедлил ход, тяжело дыша и скаля зубы, но послушался команды и не стал атаковать пришельца. Спокойный и уверенный голос хозяйки постепенно привел зверя в чувство, снимая общее напряжение. Заметив это, Кьюри медленно опустил руки и втянул лезвия обратно в наручи, наконец осознав суть происходящего. Пришелец еще раз внимательно посмотрел на женщину, и в его феноменальной памяти всплыло знакомое лицо с острова Олух. Он вспомнил масштабное нападение почти два года назад, когда именно этот необычный дракон утащил ее прямо с её дома в ночное небо. Кьюри неподвижно стоял на влажных камнях и несколько секунд внимательно разглядывал незнакомку. Женщина, заметив его пристальный и немигающий взгляд сквозь линзы маски, недовольно нахмурилась. Первобытный страх отступил, сменившись естественным раздражением от столь бесцеремонного вторжения в её личное пространство. — Хватит так на меня смотреть, — резко произнесла она, скрестив руки на груди. — Проявите хотя бы каплю уважения и отвернитесь, пока я не оденусь. Не дожидаясь ответа от молчаливого пришельца, она быстро отступила к сухому берегу, где лежал её наряд. Схватив одежду, женщина начала торопливо и поспешно натягивать её на влажное тело. Всё это время её массивный четырёхкрылый дракон, Грозокрыл, преданно стоял между хозяйкой и чужаком. Ящер низко и угрожающе рычал, не сводя внимательных глаз с Кьюри и готовясь в любой момент броситься на защиту. Напряжение над озером можно было буквально ощутить физически. За спиной Кьюри его собственная стая также остро отреагировала на враждебность крупного дракона. Беззубик подобрался, а остальные освобождённые ящеры приглушённо зарычали в ответ, готовые ринуться в жестокую схватку по первому сигналу своего вожака. Однако Хищник совершенно не хотел новой бессмысленной битвы, помня о своих текущих приоритетах. Он плавно поднял руку и одним коротким, властным жестом остановил своих подопечных. Рычание в его отряде постепенно стихло, хотя рептилии всё равно остались настороже. Когда женщина наконец закончила одеваться, она выпрямилась, поправила мокрые спутанные волосы и с вызовом посмотрела на гиганта. Её больше не пугал ни его внушительный рост, ни пугающая маска. — Кто вы такой и что здесь делаете? — прямо спросила она, ожидая ясного ответа. Кьюри проигнорировал её слова, не издав ни единого звука. Он ещё раз окинул её оценивающим взглядом, словно окончательно убеждаясь в правильности своих догадок, а затем просто развернулся и неспешным шагом направился в сторону густого леса. Такое откровенное игнорирование вызвало у женщины крайнее возмущение и непонимание. Она нахмурилась, явно раздражённая подобным поведением незваного гостя, нарушившего её покой. — То есть вы внезапно появились, напугали меня до смерти, насмотрелись на моё голое тело и теперь просто уходите? — бросила она ему вслед с нескрываемым сарказмом. — Серьёзно, и это всё? Кьюри даже не сбил шаг, продолжая уверенно удаляться в лесную чащу. — Эй! Подождите немедленно! — крикнула она уже гораздо громче, требуя внимания к себе. Не дождавшись никакой реакции от удаляющейся фигуры, женщина упрямо сжала губы и быстрым шагом последовала за странным пришельцем. Ей нужно было выяснить, кто посмел явиться на её скрытый остров. Грозокрыл, недовольно фыркнув и шумно выдохнув воздух, послушно двинулся следом за своей настырной всадницей. — Кто вы такой? — спросила женщина уже гораздо спокойнее, но с твёрдой настойчивостью в голосе, когда наконец поравнялась с ним. Кьюри проигнорировал её вопрос, сохраняя абсолютное молчание. Он ещё раз внимательно посмотрел на её необычного четырёхкрылого дракона, а затем перевёл взгляд на саму незнакомку. Охотник напряжённо размышлял, оценивая возможные последствия этого диалога. В итоге он пришёл к выводу, что прямой контакт с местными жителями может быть расценен старейшинами как очередное нарушение правил и повод для осуждения. Приняв решение, Хищник просто развернулся и уверенным шагом направился обратно к лесу. — Вы это серьёзно? — раздражённо бросила она ему вслед, не веря в происходящее. — Вы бесцеремонно вторглись сюда, насмотрелись на моё голое тело и теперь просто уходите? Да мой муж бы с вас голову снял за подобную наглость! Кьюри продолжил свой путь, даже не удосужившись обернуться на её эмоциональную тираду. Слова женщины не задели его гордость, а пустые угрозы вызывали лишь равнодушие. Он прекрасно знал, о ком идёт речь, и совершенно не боялся Стоика Обширного. При этом яутжа признавал силу и могущество вождя Олуха, питая к нему определённое уважение как к достойному и крепкому воину. — Стойте! Подождите немедленно! — снова крикнула незнакомка, но пришелец даже не сбавил шаг. Не получив никакого ответа, женщина упрямо сжала губы и решительно направилась вслед за загадочным гигантом. Её четырёхкрылый дракон, Грозокрыл, неотступно следовал рядом со своей наездницей. Шторморез настороженно наблюдал за чужаком и его стаей, готовый в любую секунду отразить возможное нападение. — Стойте же! — в отчаянии воскликнула она, переходя на лёгкий бег и стараясь нагнать уходящего. Кьюри никак не реагировал на её призывы, методично пробираясь через густые лесные заросли. В конце концов женщине удалось догнать массивного пришельца. Недолго думая, она смело схватила его за бронированное предплечье, силой заставляя развернуться к себе. Охотник резко обернулся, вырвал руку и издал низкий, глухой рык. Его взгляд сквозь линзы биомаски был ледяным и нёс в себе недвусмысленное предупреждение. Женщина инстинктивно замерла от этого пугающего звука, но не сделала ни шагу назад. — Вы… всадник на драконе? — осторожно спросила она, указывая рукой сначала на небо, а затем на идущих позади него драконов. Кьюри не до конца понял смысл сказанной ею фразы. Его знание местного человеческого диалекта всегда было весьма ограниченным, а за время изоляции он забыл даже то немногое, что успел выучить ранее. Однако ключевое слово «дракон» он распознал безошибочно. Чтобы прояснить ситуацию, охотник поднял ладонь, сымитировал посадку на воображаемую спину зверя и сделал плавный жест, обозначающий полёт. Увидев эти знаки, незнакомка понимающе кивнула, и напряжение на её лице заметно спало. — Да, всё верно. Всадник, — произнесла она, и на её губах появилась лёгкая улыбка. — Я тоже всадник. Никак не думала, что когда-нибудь встречу кого-то ещё… такого же, как я. Её голос зазвучал гораздо мягче и спокойнее. В нём больше не чувствовалось прежней враждебности или страха перед неизвестным. Теперь в её интонациях слышалось лишь искреннее удивление и неожиданная радость от встречи с единомышленником. Кьюри молча смотрел на неё несколько долгих секунд, оценивая упрямство этой незнакомки. Поняв, что дальнейшее взаимодействие не принесет никакой пользы, он отвел взгляд и снова развернулся, твердо намереваясь уйти. — Подождите! — вновь окликнула она, и на этот раз её голос прозвучал гораздо настойчивее. Охотник даже не сбавил шаг, продолжая уверенно продвигаться к кромке леса. Тогда женщина просто пошла за ним, действуя решительно и без малейших колебаний. Её верный Грозокрыл бесшумно двигался рядом, внимательно следя за каждым движением чужой стаи ящеров. Слыша шаги за спиной, Кьюри быстро понял, что избавиться от нежеланной попутчицы простым игнорированием не получится. Она упорно следовала за ним по пересеченной местности, стараясь не отставать от его широкого шага. — Меня зовут Валка, — сказала она, немного запыхавшись от быстрой ходьбы. Кьюри уловил структуру человеческого слова и проанализировал его звучание. — Валка, — медленно и глухо повторил он, воспроизводя её имя через встроенный вокодер своей биомаски. Женщина довольно кивнула, радуясь, что ей удалось наладить хотя бы базовый контакт со странным воином. — Да, всё верно. Валка. А тебя как зовут? — прямо спросила она, пытаясь заглянуть в темные линзы пришельца. Охотник сделал короткую паузу, решая, стоит ли раскрывать свое прозвище представительнице местной расы. — Кьюри, — наконец коротко ответил он, посчитав, что простое имя не выдаст его секретов. Больше он не добавил ни слова и двинулся дальше, легко перепрыгивая через массивное поваленное дерево. Он ловко забрался на низкую толстую ветку, чтобы сократить путь через густой подлесок, но Валка упрямо не отставала. Она пробиралась за ним буквально по пятам и, казалось, говорила совершенно без остановки, изголодавшись по живому общению. — Я уже больше года живу вдали от людей, бок о бок с драконами, — рассказывала Валка, уклоняясь от хлестких веток. — Если честно, я была уверена, что я единственная в мире, кто научился летать на них и понимать их. Никогда бы не подумала, что встречу в этих глухих краях ещё одного всадника. Затем она начала засыпать его вопросами, движимая искренним любопытством. — Ты давно летаешь? Из какого ты племени? И почему ты так странно рычишь при разговоре? Это какой-то специальный способ общения, или у тебя на маске есть устройство, которое искажает голос? Кьюри понимал лишь малую часть её быстрой речи из-за скудного знания местного человеческого диалекта, но общий смысл всё же успешно улавливал. — Знаешь, я ведь сначала тоже до смерти боялась драконов, как и все на моем острове, — продолжала Валка, осторожно переступая через замшелые корни. — А потом я присмотрелась к ним поближе и поняла, что они нам вовсе не враги. Викинги просто не хотят их понять и предпочитают убивать из-за собственного страха и невежества. Когда она начинала говорить о крылатых рептилиях, её интонации становились гораздо живее и теплее. В каждом её слове чувствовалась абсолютная, неподдельная искренность, которая была интуитивно понятна охотнику. Кьюри наконец вышел к широкой, быстро водной реке и остановился у каменистого берега. Внимательно осмотрев местность на наличие возможных угроз, он подобрал с земли крепкую, прямую ветку. Используя свои наручные лезвия, охотник за считанные секунды заострил один из её концов, смастерив простое, но смертоносное копьё. Затем он уверенно вошёл в холодную воду по щиколотку и замер, неотрывно наблюдая за стремительным течением. Валка остановилась на почтительном расстоянии, стараясь не мешать и с искренним любопытством изучая его метод рыбалки. Выждав идеальный момент, Хищник нанёс молниеносный удар и одним движением выхватил из воды крупную, трепыхающуюся рыбу. — Ты здесь живёшь? — поинтересовалась женщина, пытаясь завязать разговор и нарушить повисшую тишину. Кьюри проигнорировал её вопрос, молча вытащил добычу на сушу и направился обратно к своим подопечным. На берегу его уже ждал Беззубик, который мигом выхватил предложенную рыбу и с жадностью её проглотил. Наблюдая за этой сценой, Валка наконец обратила пристальное внимание на остальных освобождённых драконов. Она задумчиво переводила взгляд с отдыхающих драконов на закованного в броню пришельца, пытаясь осознать невероятную картину. — Это всё твоя стая? — осторожно спросила она, указывая на разношёрстную группу рептилий. — Они везде следуют за тобой? Кьюри не стал вдаваться в долгие объяснения и лишь коротко кивнул, подтверждая её догадку. В этот самый момент внимание Валки привлёк угольно-чёрный дракончик, затеявший весёлую возню с маленьким детёнышем Ужасного Чудовища. Женщина буквально замерла на месте, с искренним умилением наблюдая за их беззаботной и трогательной игрой. За все годы своих странствий и плотного общения с крылатыми созданиями она ни разу не встречала подобной породы. — Я никогда раньше не видела подобного дракона, — произнесла она, не отрывая взгляда от резвящегося малыша. — Что это за вид? Я уже год изучаю драконов, но такой встречается мне впервые. Охотник медленно перевёл взгляд на своего воспитанника, тщательно обдумывая предстоящий ответ. Ему было трудно подбирать непривычные человеческие слова, чтобы точно передать суть их глубокой связи. — Ночная Фурия. — произнёс он с лёгким механическим искажением голоса. — Его зовут Беззубик, и он... мой сын. — Не может быть! Я многое... точнее ничего не знаю о них! Он такой милый! Могу я взять его на руки? После этих слов яутжа выпрямился во весь свой внушительный рост, и атмосфера вокруг мгновенно потяжелела. — Сделаешь ему больно — убью на месте, — добавил он ледяным тоном, глядя на Валку сквозь тёмные линзы маски. — Заживо сниму с тебя кожу, если с ним что-то случится. Почувствовав исходящую от незнакомца первобытную и вполне реальную угрозу, женщина поспешно подняла обе руки в примирительном жесте. — Хорошо, хорошо, я всё поняла, — быстро ответила она, делая осторожный шаг назад. — Я совершенно не собираюсь причинять ему вред, можешь мне довериться. Валка медленно опустилась на одно колено и осторожно протянула раскрытую ладонь к Беззубику, стараясь не делать резких движений. Маленький дракон сначала настороженно принюхался к незнакомому запаху, оценивая намерения женщины. Поняв, что угрозы нет, он робко коснулся её руки своей тёплой мордой. Уже через секунду напряжение спало, и Беззубик, тихо замурчав, начал доверчиво тереться о её ладонь. — Ты такой милый, — тепло улыбнулась Валка, разглядывая гладкую тёмную чешую. — Почему же тебя зовут Беззубик? В ответ на её голос дракончик широко открыл пасть и забавно «улыбнулся», демонстрируя абсолютно голые дёсны. — А-а… теперь мне всё понятно, — усмехнулась она, продолжая аккуратно поглаживать его по голове. — Знаешь, ты удивительно похож на моего маленького сына. Кьюри молча наблюдал за этой сценой со стороны, но не стал вмешиваться в их общение. Убедившись, что женщина действительно не собирается причинять вред его подопечному, Хищник вернулся к своему занятию и продолжил методично ловить рыбу. Валка тем временем с интересом знакомилась с остальными членами крылатой стаи, стараясь наладить контакт с каждым из них. Примерно через час она поднялась на ноги и окинула взглядом внушительную кучу свеж пойманной рыбы, лежащую на берегу. — Я могу помочь почистить и приготовить улов? — предложила она. — Правда, честно признаюсь, повар из меня никудышный, и еда у меня частенько подгорает. Кьюри внимательно посмотрел на неё, оценивая предложение. За это время он наловил достаточно много добычи, однако самому ему есть совершенно не хотелось. Вчерашнее изгнание Батарейки оставило тяжёлый осадок на душе, и эта скрытая скорбь напрочь отбила у него аппетит. В обычные дни яутжа мог без труда съесть пару дюжин крупных рыб или половину туши оленя за один присест. Охотник просто указал пальцем на собранный улов. — Еда. Ешь, — коротко бросил он, после чего развернулся и молча ушёл в лес за сухим хворостом. Валка лишь благодарно кивнула ему вслед и принялась за работу. Кьюри довольно быстро собрал необходимое количество сухих веток, аккуратно сложил их в яму и развёл жаркий костёр. Он действовал быстро и сосредоточенно, словно хотел занять руки делом, чтобы отогнать мрачные мысли о прогнанном Скрилле. Пока Хищник занимался огнём, женщина успела выпотрошить часть рыбы и нанизать её на заострённые деревянные прутья. Из этих палочек она соорудила над костром простой импровизированный мангал, и вскоре вкусный запах жареного мяса наполнил влажный речной воздух. Окружившие костёр драконы с нескрываемым нетерпением смотрели на готовящуюся пищу, ожидая своей порции. Когда первая партия достаточно прожарилась, Валка сняла несколько палочек с рыбой и вежливо протянула их Кьюри. Хищник молча взял горячую еду, но вместо того, чтобы съесть её самому, подошёл к Злобному Змеевику и отдал порцию Шип, которая с радостью приняла угощение. Остальную готовую рыбу он справедливо разделил между Беззубиком и голодным детёнышем Ужасного Чудовища. — Так откуда ты, Кьюри? — снова спросила Валка, не отрываясь от приготовления пищи. Хищник молчал несколько секунд, обдумывая услышанное и подбирая нужные слова. Затем он медленно повернулся к женщине и ответил на ломаном норвежском языке с сильным, режущим слух акцентом. — Небо — дом, — произнес он неровно, с трудом выговаривая чужие звуки. Валка приветливо улыбнулась, услышав его неуклюжую попытку заговорить на её родном языке. Для неё это означало, что загадочный пришелец обладает высоким интеллектом, и этот факт её очень обрадовал. — Я живу с драконами уже больше года, — начала рассказывать она, на мгновение задумавшись. — С тех самых пор, как меня утащил Грозокрыл во время ночного налета. Она с теплотой посмотрела на своего огромного четырехкрылого дракона, который с подозрением наблюдал за Кьюри неподалеку. — Сначала я очень сильно боялась его и думала, что это конец. Но потом я поняла, что он мне вовсе не враг, и мы смогли подружиться, хотя это было совсем не легко. Теперь я путешествую вместе с ним и постоянно изучаю повадки разных драконов. Валка аккуратно перевернула жарящуюся рыбу над углями, чтобы она не подгорела. — Если честно, я совершенно не ожидала встретить здесь еще одного всадника, — призналась она, с любопытством разглядывая собеседника. — И уж тем более такого... необычного. Она выразительно посмотрела на его технологичную биомаску, ожидая хоть какой-то реакции. Однако Кьюри ничего не ответил, продолжая неподвижно сидеть у костра. — Ты давно живешь с драконами? — спросила она уже немного тише. Охотник коротко обдумал её вопрос, сравнивая человеческое восприятие времени со своим собственным. — Долго, — сухо и односложно ответил он. Для обычного человека год казался значительным сроком, но в долгой жизни яутжа это было лишь мимолетным мгновением. Кьюри не собирался пускаться в долгие объяснения о разнице их возрастов. Валка же восприняла этот короткий ответ по-своему, решив продолжить расспросы. — У тебя есть свое племя? Или ты предпочитаешь быть одиночкой? — поинтересовалась она. Он не стал отвечать сразу. Вопрос казался простым, но для воина яутжа он таил в себе определенную опасность. По строгим законам его расы подобные сведения никогда не раскрывались посторонним, особенно представителям других видов или потенциальным объектам охоты. В то же время Кьюри прекрасно понимал, что эта молодая женщина, увлеченная своими исследованиями, не представляет для него абсолютно никакой угрозы. К тому же его словарный запас был настолько скуден, что он не смог бы рассказать ей правду, даже если бы сильно захотел. — Отстань. Нет вопросов, — грубовато отрезал Хищник, пытаясь прекратить нежелательный разговор. Но Валка совершенно не обиделась на его резкий тон и лишь слегка улыбнулась. — Значит, ты просто отшельник, — спокойно подытожила она, не обращая внимания на его не дружелюбность. — Я понимаю тебя, ведь, если честно, я тоже стала кем-то вроде изгоя. Я давно живу вдали от людей и уже почти забыла, каково это — просто сидеть у обычного костра и разговаривать с кем-то. Иногда действительно проще быть одному, но это не всегда делает жизнь лучше. — Ты из Олуха? — внезапно спросил Кьюри, нарушив повисшую тишину. Задавая этот вопрос, охотник вытянул руки к разведенному огню, чтобы немного согреть замерзшие пальцы. Валка инстинктивно проследила за его движением и внезапно замерла, сфокусировав взгляд на ладонях собеседника. Вместо привычных человеческих ногтей она увидела длинные и темные когти, которые больше напоминали смертоносные лапы опасного хищника. Охваченная внезапным любопытством и легким испугом, женщина медленно перевела взгляд ниже, осматривая его ступни. Ноги пришельца оказались такими же мощными, с отчетливо выступающими изогнутыми и невероятно острыми когтями. Только сейчас, сидя вплотную у костра, Валка смогла по-настоящему оценить его истинные габариты и внешний вид. Этот загадочный воин был самым высоким существом из всех, кого она когда-либо встречала в своей жизни. Его фигура отличалась невероятной шириной в плечах и груди, демонстрируя колоссальную физическую силу. При этом всё его массивное тело покрывала лишь странная облегающая сетка, которую женщина изначально приняла за специфическую кольчугу. Поверх этой сетки располагались редкие металлические пластины брони, явно не обеспечивающие полноценной защиты от сурового северного климата. До Валки внезапно дошло, что странный собеседник практически не защищен от пронизывающего холода, но ведет себя так, будто мороз ему совершенно не мешает. Ранее из-за игры теней и необычной экипировки она полагала, что рельефные кубики на его животе — это просто искусная гравировка на цельном доспехе. Теперь же стало абсолютно ясно, что перед ней находится живая плоть и настоящий, превосходно развитый мышечный пресс. Привычных штанов на воине не оказалось вовсе, их заменяло лишь подобие набедренной повязки, усиленной металлической защитой в области паха. Остальная экипировка состояла из массивных наручей, наплечников, одиночной бронепластины на левой стороне груди и щитков на бедрах. Довершали этот необычный образ наколенники, прочные сандалии, скрывающая лицо маска и громоздкий рюкзак на спине. Кроме того, на левом плече пришельца крепилось какое-то непонятное механическое устройство неизвестного назначения. Осознав, что на теле могучего воина остается слишком много открытых участков кожи, Валка почувствовала нарастающую неловкость. Ей стало откровенно стыдно от мысли, что всё это время она вела серьезную беседу с практически полуголым гигантом. Не в силах больше разглядывать его мускулатуру, женщина резко отвела взгляд в сторону, а её щеки густо залились краской смущения. — Ты же почти голый... — неловко пробормотала она, стараясь смотреть исключительно в маску собеседника и не опускать взгляд ниже. Кьюри проигнорировал её замечание, не видя смысла обсуждать свои терморегуляционные особенности или традиционную броню яутжа. Вместо этого он решил вернуть разговор к более важной теме, которую затронул несколькими минутами ранее. — Ты… из Олуха? — медленно повторил он свой вопрос, внимательно следя за её реакцией. Женщина слегка вздрогнула от резкой смены темы, но быстро взяла себя в руки и кивнула. — Да, — ответила она с ноткой грусти в голосе. — Я оттуда. Ты знаешь этот остров? Кьюри на мгновение задумался, погружаясь в собственные воспоминания о той роковой ночи. Он прекрасно помнил хаос, крики викингов и рев рептилий, разрывающих ночную тьму над поселением. — Был там, — произнес он своим низким, искаженным голосом. — Я… помню тебя. Валка удивлённо подняла глаза, напрочь забыв о недавнем смущении. Поверить в то, что этот инопланетный гигант находился на её родном острове и наблюдал за ней, было сложно. — Помнишь? Ты действительно меня видел? — недоверчиво переспросила она. — Два года назад, — ответил он, делая тяжелые паузы между словами. — Драконы напали на деревню. Он… забрал тебя, — охотник поднял руку и указал когтем на спящего Грозокрыла. — Я видел всё. Ты защищать… своё дитя. Потом пришёл Стоик. Лицо Валки мгновенно побледнело, когда перед её глазами пронеслись яркие картины той страшной ночи, разлучившей её с семьёй. — Ты… правда был там? — тихо и сдавленно спросила она, затаив дыхание. Кьюри утвердительно кивнул головой. — Я хотел помочь. Я был готов убивать, чтобы защитить мать с ребёнком, — попытался объяснить Хищник на своем ломаном норвежском. — Но вы… мир с Грозокрылом. Это было не моё дело. Я вижу тебя сейчас. Ты жива. Теперь ты хозяин зверя, который тогда забрал тебя. Валка молчала несколько долгих секунд, пытаясь переварить услышанное. В её взгляде смешались искреннее удивление и горькие воспоминания о дне, изменившем всю её жизнь. Она задумчиво посмотрела на своего четырёхкрылого дракона, мирно лежащего неподалёку, а затем снова перевела взгляд на пришельца. — Значит, ты был там и всё видел... — проговорила она, и её голос стал более внимательным, полным скрытого интереса к этому существу. Хищник, заметив её задумчивость, решил предложить свою помощь. — Ты… хочешь домой? — прямо спросил он. — Я знаю Олух. Могу вернуть тебя домой. Такое неожиданное предложение застало женщину врасплох. Она изумленно посмотрела на гиганта, совершенно не ожидая от него подобного благородства и заботы. — Нет, — тихо, но очень твердо ответила она, покачав головой. Кьюри непонимающе нахмурился под своей металлической маской. В его суровой системе ценностей клан и кровные узы значили слишком много, и добровольный отказ от возвращения к родным казался ему нелогичным. — Нет? — переспросил он с явным сомнением в голосе. — Стоик. Иккинг. Валка замерла, пораженная тем, что этот загадочный пришелец не только знал о её семье, но и произнес имя её сына. Это было совершенно немыслимо, ведь Олух находился далеко, а сам Иккинг был еще младенцем в ту роковую ночь. Мысли в её голове смешались в тугой клубок из страха, надежды и горького сожаления. — Спасибо за предложение, но нет, — произнесла она сдавленным голосом, стараясь скрыть внутреннюю дрожь. Кьюри непонимающе склонил голову набок, уловив в её интонациях печаль, которая совершенно не вязалась с отказом. — Почему? — коротко спросил он, желая понять странную логику человеческой женщины. Она тяжело вздохнула и некоторое время просто молча смотрела в танцующее пламя костра, словно ища там правильные слова. — На это есть веская причина, — наконец ответила Валка, плотно сжав губы. Для Хищника концепция добровольного изгнания из благополучной семьи казалась абсолютно чуждой. В его суровой культуре подобное происходило лишь в случае серьезных конфликтов внутри клана. — Муж… плохой? — прямолинейно уточнил Кьюри, с трудом подбирая подходящие слова на местном диалекте. — Муж бить? Муж насиловать? Услышав такие страшные предположения, Валка мгновенно вспыхнула от возмущения, а её глаза гневно сверкнули в свете огня. — Нет! Что ты такое говоришь! — сразу же горячо возразила она, подавшись вперед. — Стоик просто замечательный человек. Он меня искренне любит, и я тоже люблю его всем сердцем. Никогда больше не смей говорить о нём ничего плохого! Кьюри был искренне озадачен такой бурной реакцией. Он совершенно не понимал, почему она так яростно защищает своего супруга, но в то же время категорически отказывается к нему возвращаться. Эта человеческая противоречивость сбивала яутжа с толку, не укладываясь в его привычные схемы мироустройства. Решив зайти с другой стороны, охотник вспомнил о втором члене её семьи. — Сын… маленький, — медленно произнес Хищник. — Иккинг. При звуке этого имени Валка резко подняла голову, и на её лице отразилась целая буря эмоций. Материнское сердце болезненно сжалось от тоски по ребенку, которого она оставила совсем крохой. — Ты видел моего сына? — с надеждой и затаенным страхом спросила она, впиваясь взглядом в темные линзы биомаски. Охотник коротко кивнул, подтверждая свои слова, и постарался ответить максимально точно, используя свой скудный словарный запас. — Видел, — ровным тоном ответил Кьюри. — Жив. Ходит. Маленький. Здоров. Эти простые, рубленые фразы принесли женщине больше облегчения, чем любые долгие рассказы. Осознание того, что её мальчик растет здоровым и невредимым, сняло с её души огромную тяжесть. Она бессильно закрыла глаза, и на мгновение её голос предательски дрогнул. Из-под плотно сжатых век покатились горячие слезы, оставляя влажные дорожки на щеках. — О, мой маленький мальчик… — тихо прошептала она сквозь внезапно подступившие рыдания. Женщина поспешно отвернулась от костра, отчаянно пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями и скрыть свою слабость. Кьюри внимательно смотрел на неё, совершенно не понимая столь сложной человеческой реакции на хорошую новость. В его суровой системе координат слёзы обычно означали физическую боль или неминуемую смерть, а не радость от известия о живом потомке. Желая решить проблему самым очевидным и доступным для него способом, охотник сделал шаг вперёд. — Если хочешь видеть сына — пойдём, я отведу, — прямо предложил он, искренне не понимая причин её заминки. — Я не могу, — глухо ответила Валка, всё ещё пряча лицо в ладонях. Услышав отказ, яутжа медленно перевёл тяжёлый взгляд на спящего Грозокрыла, оценивая его как потенциальную преграду. — Этот крылатый зверь силой держит тебя здесь? — сухо спросил Кьюри, инстинктивно положив ладонь на свое оружие. — Если он мешает, я могу убить его прямо сейчас. Услышав прямую угрозу своему верному другу, Валка мгновенно забыла о слезах и резко шагнула вперёд, заслоняя собой дракона. — Нет! Грозокрыл хороший и преданный, он вовсе не держит меня в плену, — горячо возразила она, с вызовом глядя прямо в маску пришельца. — Я нахожусь здесь по собственной воле. Это мой осознанный выбор, а не принуждение. Кьюри медленно убрал руку от оружия, но его поза по-прежнему выражала крайнюю степень озадаченности. — Почему тогда ты не идёшь к своему детёнышу? — требовательно спросил он, пытаясь найти хоть каплю логики в поведении этой странной женщины. Валка долго молчала, собираясь с мыслями и подыскивая правильные слова для ответа. Затем она обвела грустным взглядом мирно спящих вокруг костра драконов, словно ища у них поддержки. — Потому что, если я вернусь на Олух прямо сейчас, всё останется по-прежнему, — тихо, но твёрдо сказала она. — Люди там слепы в своём гневе, они совершенно не хотят понимать драконов и будут продолжать их безжалостно убивать. А я теперь точно знаю, что эти прекрасные создания — нам не враги. Я осталась в изгнании не потому, что разлюбила семью. Я поступила так, потому что искренне хочу, чтобы в будущем всё стало лучше для обеих сторон. Она тяжело вздохнула, вспоминая свои прошлые ошибки и постоянные конфликты с мужем. — Живя среди викингов, я своими убеждениями и выходками часто позорила Стоика перед всем племенем. Я постоянно делала всё не так, как было принято в нашем обществе. Ты ведь сам видел меня в ту ночь. Именно из-за моей веры в то, что с драконами можно жить в мире, мой сын едва не погиб в огне. Я уверена, что без меня Иккингу будет только лучше. Возможно, он вырастет настоящим воином и станет похожим на своего отца. Поэтому я останусь здесь и посвящу свою жизнь изучению драконов. Выслушав эту длинную и эмоциональную исповедь, Кьюри не изменил своего мнения ни на йоту. Для него законы выживания и сохранения клана были непреложны, они не терпели никаких человеческих оправданий. — Мать и ребёнок всегда должны быть вместе, — произнёс яутжа абсолютно спокойно, но с непререкаемой твёрдостью в голосе. Валка резко вскинула голову и посмотрела на него потемневшими от застарелой боли глазами. — Я и сама это прекрасно знаю, — ответила она с горечью, в которой больше не было ни капли прежней мягкости. — Наверное, я действительно очень плохая мать для своего мальчика. Но судить об этом точно не тебе, и это совершенно не твоё дело. Кьюри не стал продолжать этот тяжёлый разговор, посчитав тему исчерпанной и не желая лезть в чужие семейные драмы. Он молча отвернулся от собеседницы и лёгким движением активировал свой наручный компьютер. Над металлическим корпусом мгновенно вспыхнули светящиеся символы голографической панели, абсолютно непонятные для неискушённого человеческого глаза. Охотник сосредоточенно проверял текущие данные систем, сверял географические координаты и анализировал поступающие сигналы орбитального сканирования. Валка, заметив необычное свечение, с нескрываемым любопытством подошла немного ближе к пришельцу. — Что это за удивительное устройство? — заворожённо спросила женщина, разглядывая парящие в воздухе красные знаки. — Моё устройство, — предельно коротко и сухо ответил он, не желая вдаваться в сложные технические подробности. — Нет, я имею в виду, как именно оно называется у твоего народа? — настойчиво уточнила она, пытаясь заглянуть через его массивное плечо. Кьюри на мгновение задумался, понимая, что в скудном языке викингов просто не существует подходящих терминов для описания подобных технологий. Окончательно устав ломать язык чужими гортанными звуками, он решил, что если ей так интересно, пусть слушает его родную речь. — Наручный компьютер, — произнёс он на сложном, щёлкающем языке яутжа, который для человеческого уха прозвучал как пугающая серия рыков и стрекотаний. Валка лишь удивлённо приподняла брови, безуспешно пытаясь осознать эту странную фонетическую конструкцию. — Откуда ты родом? — мягко спросила она, надеясь получить хоть какой-то понятный для себя ответ. Кьюри медленно поднял массивную голову, посмотрел на россыпь мерцающих звёзд и многозначительно указал когтем прямо в ночное небо. — Из космоса, в девятнадцати световых годах отсюда, и это только до границ сектора, — ответил он на родном диалекте яутжа. — Благо, наши корабли оснащены системами пространственного искривления, иначе путь занял бы долгие столетия. Валка, естественно, не поняла ни единого слова из этой сложной тирады, уловив лишь его жест, указывающий ввысь. — С неба? — неуверенно переспросила она, пытаясь уложить происходящее в привычную мифологическую картину мира викингов. — Значит, ты из очень далёких краёв... Может быть, откуда-то с далёкого юга, где падают звёзды? Она произнесла это скорее как робкое предположение, надеясь, что он подтвердит её теорию. Кьюри не стал ни подтверждать, ни опровергать её слова, решив, что для её спокойствия такое объяснение будет самым безопасным. Оставив попытки разобраться в его географии, Валка задала следующий вопрос, который был ей гораздо понятнее. — А как называется твой клан или племя? — поинтересовалась Валка, снова присаживаясь поближе к спасительному теплу костра. На этот раз Кьюри сделал усилие и перевёл название своей касты на норвежский, чтобы она точно осознала, с кем именно имеет дело. — Убийца убийц. — произнёс он хрипло и пугающе отчётливо, чеканя каждое слово. Валка недоумённо моргнула, переваривая столь мрачное, пропитанное кровью и агрессией имя. — Это правда ваше настоящее название? — с сомнением спросила она, слегка отодвигаясь. — Или… ты просто пытаешься меня таким образом напугать? Охотник медленно перевёл свой немигающий взгляд на женщину, скрытый за тёмными линзами биомаски. — Пугать тебя? — искренне не понял яутжа, не видя в запугивании слабой женщины абсолютно никакой практической пользы. Она слегка пожала плечами, чувствуя себя немного глупо из-за своих необоснованных подозрений. — Просто интересно, ведь я никогда в жизни не встречала такого необычного... воина, — призналась Валка. — Ты показываешь на небо как на свой дом, у тебя невероятное светящееся штука на руке и совершенно чужая речь. Мне просто хочется понять, кто ты такой. Кьюри отвернулся от неё и снова устремил взгляд на танцующие языки пламени, не собираясь раскрывать душу перед первым встречным человеком. — Убийцы убийц, — твёрдо повторил он, отсекая все дальнейшие расспросы. — Это мой клан. — И чем именно знаменит ваш клан? — не унималась Валка, пытаясь разгадать суть этого загадочного существа. — Мы охотники, — совершенно спокойно ответил он, не отрывая взгляда от танцующего пламени костра. — И я охотник. Женщина слегка улыбнулась, посчитав это вполне обычным и достойным занятием для воина в их суровом мире. — Интересно. И на какую же добычу ты обычно охотишься? — с любопытством поинтересовалась она. Кьюри ответил без малейших колебаний, чеканя каждое слово: — Убийцы. Валка удивленно нахмурилась, пытаясь осмыслить столь необычный выбор цели для охоты. — Сильных. Опасных. Достойны боя. Она очень внимательно посмотрела на собеседника, сопоставляя его слова со своими собственными глубокими убеждениями. — В таком случае, ты бы точно не стал охотиться на драконов, — тихо, но с явным облегчением произнесла Валка. — Я не убиваю драконов ради трофеев, — подтвердил пришелец, кивнув в сторону спящего Грозокрыла. — Драконы... они... слабые. Они... любить. Человек — дичь. Валка резко вскинула голову, почувствовав, как по спине пробежал неприятный холодок от его бесстрастного тона. — Что ты сейчас сказал? — переспросила она, надеясь, что просто ослышалась из-за его чудного акцента. Но Кьюри не отвел свой тяжелый, скрытый маской взгляд, подтверждая сказанное. — Люди убивают. Люди... жестоки... охотятся без чести, — безжалостно констатировал он. — Человек... хорошая добыча. В её некогда приветливом взгляде мгновенно появилось крайнее напряжение и первобытная настороженность. — Ты действительно охотишься на людей? — спросила она очень тихо, и с её лица окончательно исчезла улыбка. Кьюри не ответил сразу, позволяя ей самой осознать всю тяжесть повисшей над костром паузы. — Да, — наконец произнес он с пугающей прямотой. — Я убивать. Валка несколько долгих секунд хранила молчание, неотрывно глядя в огонь и пытаясь уложить в голове этот страшный факт. — Значит ли это, что для тебя мой муж Стоик — это тоже просто дичь? — спросила она неестественно ровным голосом, внутренне готовясь к худшему ответу. Кьюри медленно повернул к ней массивную голову, словно оценивая смелость этой хрупкой женщины. — Нет, — твердо ответил он после небольшой паузы. — Он... папа... защищать... Иккинг.... Стоик отец. Нет чести убивать отца. Потомство защищать. Плохо. Нет чести. Тяжелая, давящая тишина вновь повисла между ними, нарушаемая лишь уютным треском горящих поленьев. Лицо Валки заметно побледнело, когда она уловила скрытый подтекст в его словах о защите деревни. — Ты… ты сражался с моим мужем? — сдавленно спросила она, и в её дрогнувшем голосе явственно прозвучал страх за любимого человека. Кьюри посмотрел на неё прямо, не собираясь лгать или утаивать события прошлых лет. — Да. Он сильный человек, — признался пришелец абсолютно спокойно, без малейшей тени бахвальства. — Я убивать Олух. Стоик защищать викингов. Мне нравится охотиться. Стоик сражаться против меня. Я победил. Не помня себя от волнения, Валка импульсивно сделала шаг назад от Хищника. — Где он? — с отчаянием выдохнула она, боясь услышать страшную правду. — Жив, — немедленно успокоил её Кьюри, видя её панику. — Стоик, твой сын Иккинг живы. Охотник сделал короткую паузу, словно решая, стоит ли раскрывать все карты этой удивительной истории до конца. — Мы убивать плохой убийца, — добавил он, с трудом подбирая нужные слова на её языке. Валка замерла на месте, окончательно сбитая с толку. — Вы сражались вместе? — недоверчиво переспросила она. — Убийцы, бесчестные и жестокие, — скупо пояснил Хищник. — Они поймать Беззубика, Иккинг. Стоик слаб, я слаб. Но мы вместе убить. Я отомстить. Он отомстить. Я спас Иккинг. Я снять кожу. Меня бояться. Я Хищник. Валка не знала, что сказать. — Ты Хищник. Кьюри ничего не ответил на эти слова.