Grýtvik

      В дверь негромко постучали — вежливо, сдержанно, но не излишне формально. Эмили не стала реагировать сразу, продолжая сосредоточенно глядеть в монитор. Палец скользнул по мышке, пролистнув до следующей строки, и только затем она заученно произнесла:       — Войдите.       В проёме появилась Хоуп в непринуждённом виде: куртка чуть расстёгнута, в одной руке — телефон, во второй — металлический термос. Щёки румяные от свежего воздуха, волосы собраны в привычный хвост, но с чуть более небрежной мягкостью, как бывает после сна. Она и правда поспала — редкость, сродни празднику. И несмотря на то, что всего пару часов назад лицезрела на базе кислую мину своего бывшего, сейчас была вполне в себе. Сосредоточенная, спокойная. Почти в хорошем настроении.       — Я войду? — с лёгким вопросительным наклоном головы, но без заискивания спросила она. Эмили медленно подняла на неё глаза, никоим образом не меняя выражения лица или позы, но отчего-то стало не по себе.       — Войдите, мисс Дайсон, — повторила она приглашение, чуть ли не по слогам, как если бы разговаривала с неразумным ребёнком. Пока девушка, поджав губы, прикрывала за собой дверь, Эмили вернулась к данным, но украдкой бросила взгляд на время в углу монитора.       Действительно, два часа. Пунктуальная…       Хоуп прошла внутрь, привычно огляделась — быстро, будто отмечая выходы, положение окон и степень уюта. Покосившись на новую начальницу, она остановилась у края стола, не решаясь сесть так сразу. В момент их первой встречи в коридоре Ньюман показалась куда приветливее. Чуть ироничная, собранная, с не самой жизнерадостной, но всё же улыбкой; в целом — адекватная. А сейчас… отрешённость, деловой тон, холодный взгляд прикован к экрану, как будто к ней вошли не с термосом кофе, а с трупаком прямо из морга. Причём, уже полежавшим.       Хоуп чуть поёжилась на месте, держа термос у груди. Она не была из тех, кто склонен тащить напряжение в работу. Леона ей в этом смысле и правда хватало — одного мрачного, загадочного типа в день, по её мнению, было вполне достаточно.       — Я тут с термосом, — сказала она спустя секунду, с лёгкой, дружелюбной интонацией, но без нажима. — Кофе с северными ягодами. Лучше, чем то, что здесь. Хотите?       Только теперь Эмили полноценно и пристально взглянула на неё, запоздало осознав, что Хоуп вошла не просто по делу, а пытается установить контакт. На долю секунды брови Ньюман дрогнули, выражая что-то вроде сомнения или недоверия; а может, и всё сразу. Никакого жеста с её стороны не последовало. Она не спешила отказываться — но и не протянула руку.       — Кофе мне предлагайте? — уточнила она, и от одного вопроса в воздухе повисло душное, тяготящее понимание: разговор пойдёт туго. Ньюман отлично умела показывать, когда компания ей была не нужна.       «Неудивительно, что сукой кличут» — хмуро всплыло на подкорке.       — Ага. С ягодами, — с лёгкой расстановкой повторила Хоуп. Поздно поняв, что она неосознанно повторила её разъяснительный тон, Дайсон прикусила щеку.       Эмили, однако, цепляться на стала. Чуть свела брови, хмыкнула, показывая, что она всё-таки не робот, и уже не с таким невозмутимым видом вернулась к монитору. Даже губы чуток поджала, как от сдержанной улыбки.       — Вам удалось отдохнуть? — всё ещё игнорируя предложение, вдруг полюбопытствовала Эмили.       Не издёвка и не упрёк. В интонации мелькнула странная, но подкупающая мягкость. Будто ей действительно не плевать.       — Да, — после секундной заминки отозвалась девушка. — Мне это было нужно. Спасибо.       Короткий кивок — вот и всё, что послужило реакцией.       «Господи, можно подумать, слова платные» — опять заворчал внутренний голос.       — Что-то не так? — спокойно, но внимательно спросила Хоуп, чуть склонив голову. Не то чтобы уязвлённо — скорее, оценивающе. И Эмили уловила этот взгляд. Не наглый, не дерзкий — просто чуть дольше, чем следовало.       Оценивающий.       Ньюман терпеть не могла, когда её оценивали. Не за работу, не за решения, не по делу — а вот так. Внешне. Как будто для этого она изводила себя до безукоризненного автоматизма, чтобы кто-то приходил и рассматривал её, как витрину. Но не любила она это ровно настолько же, насколько уже и привыкла.       Эмили чуть отодвинулась от стола, окончательно оставляя изучение данных. Неспешно закинув ногу на ногу и сцепив руки в замок, она расслабила плечи и впервые за разговор сказала больше трёх слов:       — Не знаю, что вы делаете, мисс Дайсон, но поверьте, в этом нет необходимости. Уверена, вам сейчас… — она чуть склонила голову набок, подбирая слова, — немного неуютно. И мучать вас мне не доставляет никакого удовольствия. Хотя вы, наверное, думаете иначе.       Хоуп чуть повела бровью. Она не отвела взгляда — но словно ощутила, как воздух между ними на мгновение сделался плотнее.       — Вам, кажется, тоже неуютно, — не меняя тона, заметила она, многозначительно оглядывая повидавший виды кабинет. А затем — опять на неё. Красноречивее любых слов.       На лице Эмили не дрогнул ни один мускул. Но короткая пауза, прежде чем она заговорила, выдала: услышала. Признала. Возможно, даже оценила. И словно принимая поражение, она наконец усмехнулась.       — Он и впрямь настолько хорош? — потеплевшим голосом уточнила Ньюман, коротко кивая на термос.       Вместо ответа Хоуп на секунду задержалась — совсем чуть-чуть. Взгляд скользнул по термосу, но замер где-то мимо, как будто вопрос был не про кофе. Губы дрогнули, словно хотели сказать что-то совсем иное. Потом она потянулась к краю стола, взяла опустевший пластиковый стаканчик и, не спрашивая, налила в него кофе. Движения — мягкие, быстрые, спокойные. Почти заботливые. Протянула его обратно с ленивой полуулыбкой, в которой осталось едва заметное эхо той короткой, сбившей мысли.       — Попробуйте. Не с ядом же. Хотя могла бы и подсыпать, если б хотела.       «А ты бы переварила и не поморщилась» — не враждебно, но с изрядной иронией пронеслось в её голове.       Эмили вновь хмыкнула, неспешно принимая стакан.       — Странный у вас юмор, мисс Дайсон, — заметила она, опасливо удерживая стакан в пальцах. — Вы нервничаете или с вами всегда вот так?       Хоуп пожала плечами и села напротив, удобно устроившись в кресле.       — Просто Хоуп, — только напомнила она. Воротник свитера, что мягко облегал её фигуру, чуть смялся, и она поправила его кончиками пальцев, задумчиво разглядывая кабинет. А потом — почти мимолётно скользнула взглядом по Эмили.       Не с вызовом. И не с ревностью, как это могло бы быть. Просто с тем вниманием, с которым люди разглядывают неразгаданные уравнения.       «Не твоё дело» — машинально подумала Хоуп, перехватив собственный внутренний интерес. Это не зависть, не заворожённость — просто… рефлекторная фиксация. Будь Хоуп мужчиной, она бы, наверное, тоже легла штабелем. Но она женщина, и здесь и сейчас ей нужно было работать. А ещё желательно разрядить обстановку, раз уж сама Ньюман с этим не торопилась.       Эмили всё же сделала глоток — неполный, едва коснувшись напитка губами, как жест осторожного доверия. Горячий, плотный, терпкий — действительно хороший кофе. Лучше, чем она ожидала. Северные ягоды едва ощутимо отдали кислинкой, и на секунду она будто позволила себе маленькую поблажку.       — Хм, — её губы тронула почти незаметная тень одобрения. — Не соврали. Неужели, кто-то здесь понимает значение слова «кофе».       Взгляд её картинно вознёсся к потолку, но быстро скользнул ниже — по столу, потом по самой Хоуп. Той, что сидела напротив, вполне уверенно, но всё же… с лёгким напряжением в осанке. Что-то в ней Эмили не отпускало. Не тревожило — нет. Скорее, держало на безопасной дистанции. Ньюман не была человеком, легко пускающим в ближний круг. Близкие — те, кто прошёл с ней не один огонь. Остальные… остальные — через жёсткий фильтр, под постоянным надзором, по необходимости.       Хоуп была новой. А значит, ещё под вопросом.       Эмили не сразу заговорила. Не отставляя стакан далеко и возвращая взгляд на монитор, она размеренно произнесла:       — Хоуп, не сочтите за допрос… Но вы уже работали с агентом Кеннеди, так ведь?       Мягко. Без нажима. Без эмоций. Вопрос, ответ на который она и так уже знала, прозвучал почти как будничный, ни к чему не обязывающий. Не поворачивая головы, Эмили всё внимание сосредоточила на реакции. Пальцы Хоуп сжали чашку чуть крепче. Не дрогнули. Но Эмили замечала и такие вещи.       — Верно, — ответила Хоуп спокойно, глядя в одну точку на столе. — Пересекались.       Слова прозвучали нарочито нейтрально. Хоуп не врала, но и не раскрывалась — это чувствовалось. Она снова поправила ворот свитера, как будто тот стал резко неудобен. Потом девушка взяла чашку и сделала глоток.       — И опыт, как я понимаю, был не из приятных, — как бы между прочим заметила Ньюман. Хоуп хмыкнула, и взгляд её скользнул в сторону, точно ища, за что зацепиться, лишь бы не смотреть на собеседницу.       — Мисс Ньюман, не думаю, что стоит обсуждать… — произнесла она ровно, почти без интонации, но голос прозвучал чуть глуше, чем обычно, как если бы внутри что-то сжалось.       — Можно просто Эмили, — мягко оборвала та. — Это не допрос. Сплетни меня тоже не интересуют. Мне всего лишь нужно знать, чего ожидать от вашей совместной работы.       Хоуп поднесла стакан к губам, давая себе пару лишних секунд. Глоток был коротким, почти символическим, и следом девушка сделала ровный вдох, хотя воздух внезапно показался сухим.       Не допрос.       Но ощущалось именно так.       — Вам не о чем беспокоиться, — сказала она наконец. — Кеннеди — отличный агент.       Дайсон сделала паузу.       — А я… — Хоуп мимолётно облизнула нижнюю губу, будто чтобы сбросить с неё лишние слова. Улыбнулась — почти честно, почти тепло. — Не хуже него знаю, как делать свою работу.       Их взгляды пересеклись. Ньюман продолжала изучать, не скрывая интереса, но ощущение давления как-то притупилось. Может, дело было в кружке, греющей руки; или в отсутствии спешки — как будто весь штаб подождёт, пока они закончат. Ньюман всё ещё не казалась законченной стервой, и это утешало Хоуп в равной степени, как и беспокоило. Было бы легче повесить на неё ярлык с надписью «Не лезь, убьёт». Тогда Хоуп могла бы просто отгородиться — холодно, профессионально, даже без злости. Примитивная враждебность была ей по силам. Сложнее было с разумной Эмили — той, в глазах которой не было неприязни. Только осторожность.       И Хоуп понимала её. Это, пожалуй, раздражало сильнее всего. Потому что на месте Ньюман она бы сделала то же самое: держала ситуацию под контролем, отслеживала взгляды, напряжение в голосах, и заранее прикидывала, сколько усилий придётся потратить, чтобы, если что, разнять двух людей, у которых за плечами не просто прошлое, а неудачные отношения.       Эмили действовала как человек, на котором лежит реальная ответственность. Не только за задание. За людей.       Хоуп медленно выдохнула, словно на вдохе в неё попала пыль. Вот только вместо этого был факт, от которого не отвернуться: им с Леоном давно пора было бы всё закончить. Хотя бы здесь, в Норвегии.       Тишину прервали два коротких, чётких удара в дверь. Хоуп мгновенно обернулась. Эмили — даже не шелохнулась. Дала себе время принять привычный деловой облик.       — Войдите, — снова ровно прозвучало от Ньюман, с какой-то неохотой расправившей плечи. Пауза в разговоре зависла, как тонкая нить — не порвалась, но отложилась в сторону. Эмили и не настаивала. Умела ждать.       Дверь распахнулась с коротким, уверенным звуком.       — Мисс Ньюман, — коротко поприветствовал О’Брайн, чеканя шаг. Кивок в сторону Эмили был почти по-военному чётким, а её благосклонная улыбка в ответ — не более, чем формальностью. Затем его взгляд скользнул в сторону Хоуп, и выражение сразу потеплело.       — Как спалось? — спросил О’Брайн, кивая Хоуп и чуть приподнимая бровь. В голосе — дружеская лёгкость, как у людей, привыкших видеть друг друга в самых разных условиях, чаще в грязи, чем в тепле.       — Как младенцу, — с лёгкой улыбкой отозвалась Хоуп, чуть приглушённо, но с настоящим теплом. — А ты, как обычно, без сна?       — А как же иначе, — буркнул мужчина, с усмешкой проходя к столу.       Эмили не дала паузе затянуться. Больше ни кивков, ни лишних слов — только выверенное движение руки под стол, откуда она извлекла выцветшие, потрёпанные папки с маркировками, замятыми углами и следами десятков перелистываний. Бумага, несмотря на цифровую эпоху, по-прежнему говорила о предельной важности. Ньюман поднялась с кресла и передала папки.       — Ну, раз вы оба здесь и оба готовы… — её голос стал чётче, чуть собраннее, перешёл из частного в служебное. — Не вижу смысла тянуть.       Настроение задалось мгновенно. Она не стала садиться обратно — видимо, в этом случае сочла подобное панибратством. О’Брайн тем временем устроился в кресле, ловко перехватив куртку на локоть, уже переключаясь в режим анализа. И в этот момент дверь снова открылась. На фоне коридорного света показался силуэт Леона. Его фигура, как всегда, будто нарочито расслаблена: руки в карманах, куртка распахнута, шаг негромкий, но уверенный. Всё тот же — уставший, но при этом как будто слегка насмешливый, готовый к любой иронии, даже если она направлена на него самого. Его глаза устремились к фигуре Эмили у главы стола.       — Не опоздал? — дежурно спросил он, скользнув взглядом по лицам присутствующих. На Хоуп — секунда задержки, еле уловимая. Она посмотрела на него без выражения, ровно, почти сквозь. Взгляд, такой, каким одаривают людей, не имеющих к тебе ни малейшего отношения. И уже в следующую секунду всё её внимание вернулось к работе.       На повторный вопросительный взгляд Эмили и головы не повернула, распоряжаясь:       — Присаживайтесь, агент. Мы только начали.       Оперевшись бедром на стол, она подождала, пока Леон займёт своё место — легко, с привычной небрежностью, но чуть внимательнее, чем выглядело со стороны. Когда воцарилась тишина, Эмили сложила руки на груди и заговорила.       — Три дня назад пропала связь с лабораторией на острове, у побережья Грютвика. — Голос у неё был спокойный, ровный, как на проведении инструктажа. — Первыми забили тревогу семьи.       Она перевела взгляд на окно, где за стеклом медленно колыхался снежный пейзаж, и чуть повела плечами — сдержанный жест, почти невидимый.       — И как с тех пор? — уточнил О’Брайн, сдвинув брови.       — Тишина, — незамедлительно отозвалась она, но взгляд вернула на команду не сразу. — Думаю, кадры вы уже видели и ознакомились.       О’Брайн кивнул коротко:       — Видел.       Хоуп между тем склонилась над папкой, бегло читая прищуром строки. В её лице появилось сосредоточенное напряжение, узнаваемое — взгляд судмедэксперта, который уже почти что выносит диагноз. Ньюман, заметно задержав внимание на ней, продолжила — всё тем же спокойным, чуть монотонным тоном, будто излагала текст заученного доклада:       — Раньше объект принадлежал Thule Biotek. Официально — реагенты для мерзлоты, компания закрыта. По факту — продолжались транзакции. Новое оборудование, химикаты, биоматериалы. Кто-то снова открыл двери под старой вывеской.       О’Брайн тихо хмыкнул:       — Никогда такого не было — и вот опять.       Он перевёл взгляд на Леона.
       — Вы туда выезжали?       Леон ухмыльнулся, чуть склонив голову.       — Попали на закрытую вечеринку, попытались войти без приглашения. Гости были… недовольны.       Он поднял глаза на Эмили, будто ища от неё подтверждения слов — и наткнулся на ироничный, даже строгий взгляд. Будто говорила: «Серьёзно? Ты так решил это преподнести?»       Хоуп на эту шутку едва заметно фыркнула в смешке, не отрывая взгляда от страницы. Пальцы её на миг замерли, и почти сразу она перевернула лист, будто возвращаясь к делу. Но голос её звучал чуть мягче, чем должен был:       — Визуально — что это? Заражённый? Или что-то новое? Как они выглядели?       Когда она подняла голову, их с агентом глаза встретились. На пару лишних секунд.       Леон позволил себе скользнуть взглядом по её лицу — не вызывающе, но с тем самым вниманием, в котором читалась привычка и… не только. Хотя необходимости в этом не было никакой.       — Не очень-то похож на заражённого Т-вирусом, хотя сходства есть, — ответил он, чуть подавшись вперёд. Его голос был спокойным, деловым, но под слоем ровного тона проскользнула усмешка, почти лениво-тёплая. — Но, — он кивнул в её сторону, — разрешаю тебе посмотреть самой.       Хоуп фыркнула носом, взгляд её стал чуть ярче — с едва заметной вспышкой иронии. Уголки губ всё-таки дрогнули.       — Вот спасибо, — отозвалась она с напускной холодной вежливостью, тянуче, будто смакуя эту игру. — Обязательно просмотрю. Раз уж ты разрешил.       Он усмехнулся, но сдержанно — как человек, который знает, что выигрывает, даже не вступив в спор. В комнате на секунду повисла тишина, странно плотная, хотя всё оставалось внешне спокойным.       — Мисс Дайсон, — с подчёркнутой небрежностью заговорила Эмили, но что-то подсказывало, что слова рискуют её задеть, — я очень рассчитываю, что для этого вы сюда и прибыли. Иначе к конторе BSAA у меня есть пара вопросов.       Чуть насупившись, Хоуп вытащила из внутреннего кармана карандаш — старый, с потёртым лаком и слегка погрызенным концом — и, не глядя на мужчину, сделала короткую, чёткую пометку в папке. Линия получилась чуть резкой, словно подчёркивающей раздражение. Уже от обоих.       Леон, будучи сподвижником этой «перепалки» и не получивший в свой адрес комментария, не удержался от насмешливого взгляда. Будто бы говорил: «Что, получила?»       Дайсон не подняла глаз. Но Леон, наоборот, продолжал наблюдать — не демонстративно, но точно зная: она это чувствует. И это её бесит. Он не улыбался, но в затаённой линии губ жила насмешка — не злая, скорее… слишком хорошо знающая её. А главное — он вовсе не скрывал, что ему это всё нравится. За последние месяцы это была их единственная форма контакта, которая напоминала о прежнем: живая, острая, личная.       Хоть какая-то реакция от неё.       — Если что — прикрою. Ковыряйся сколько влезет, — лениво бросил он, откидываясь чуть назад, будто речь шла о чём-то бытовом.       Хоуп сдавленно будто бы обижено буркнула, не отрывая взгляда от текста:       — Ну каков джентльмен.       Фраза прозвучала почти машинально, но Леон уловил — голос был мягче, чем минуту назад. Как будто её отпустило. Совсем чуть-чуть.       У него был дьявольски точный слух на её интонации. Он знал, когда она злится всерьёз, а когда — для приличия. Когда слова — только слова, а когда за ними что-то зреет. Так и сейчас: она не простила, не смягчилась, но… слегка дала слабину. После всего, что было, Леон ни на что не надеялся. Просто отметил. Отложил внутрь. Как ещё один маленький штрих к давно знакомой картине.       И всё же продолжал смотреть. Терпеливо. Ждал, когда она всё же поднимет глаза. И Хоуп это прекрасно знала. И потому — не поднимала.       — На практику своего остроумия у всех есть ещё десять минут, — опять вмешалась Эмили, голос стал непоколебимо строже. — Потом выезжаем. И хочу напомнить, у нас общая цель: выполнить задачу и поскорее вернуться по домам.       О’Брайн поднялся, потянулся, и, откинув куртку на плечо, с полуулыбкой бросил:       — Это точно. Меня дома жена с пузом до подбородка ждёт. Надо бы вернуться к родам, желательно живым.       Эмили кивнула с каким-то одобрением, но тут же отошла от стола — будто предчувствуя обмен мотивациями и откровениями. И делиться своими или выслушивать чужие она точно не стремилась. Не оборачиваясь и даже не прихватив с собой недопитый кофе, она вышла из кабинета, и размеренный стук её каблуков потонул в тишине коридора.       Хоуп медленно откинулась в кресле. Папка мягко легла ей на колени, а карандаш — в карман куртки. Взгляд её был лениво-усталый, но голос с той самой нотой, которой она умела скрывать раздражение. Комната душила не вопросами, а настроением — слишком долгий перелёт, слишком неожиданная встреча и слишком узнаваемое молчание напротив. Она до сих пор не могла точно сказать, что бесило её сильнее: пристальный, сканирующий взгляд Ньюман или то, как близко сидел человек, с которым они до сих пор ни черта не прояснили. А теперь тот ещё и издевается…       Но Хоуп не дала себе расплыться — собралась, выдохнула и выдала:       — А меня ждёт яхта, бокал вина и чудесные выходные. Так что я за то, чтобы всё решить побыстрее — и обратно в Туманный Альбион.       Леон усмехнулся, его бровь изогнулась — как всегда, когда он собирался вбросить что-то подначивающее — и уголок губ дёрнулся в характерной полуулыбке.       — А как же рыбалка?       Конечно. Он не мог не помнить. Хоуп склонила голову, прищурилась чуть снизу вверх. Взгляд получился небрежным, но раздражённо цепким.       — Надо пробовать новое, Леон, — голос её был чуть ниже обычного. — Например, не зацикливаться на одних и тех же сценариях. Вдруг понравится.       Фраза повисла в воздухе, как пар над раскалённым металлом. С намёком. Леон прищурился, на секунду будто раздумывая: уколоть в ответ или… сказать что-то совсем другое. Что-то, что он поджимал под языком уже давно. Но сдержался. Только хмыкнул, как будто отмахнулся от мысли.       Хоуп встала первой, словно не дала себе шанса передумать. За ней поднялся О’Брайн, хлопнув папкой по бедру и бросив на Леона усталый, но доброжелательный взгляд.       — Меня подвозить не надо. Поеду со своим отрядом, — сказал он, явно имея в виду и Хоуп, уже считывая её настроение.       — И меня с собой возьмите, — подтвердив его мысли, сказала девушка, слишком поспешно, чтобы это было «просто так». В её голосе проскочило то, что она не успела спрятать — не стремление ехать конкретно с О’Брайном, а отчаянное нежелание оказаться в одной машине с Леоном и Эмили.       — Ну конечно, Дайсон, без тебя никуда, — хмыкнул он в ответ, не вникая. Хоуп коротко улыбнулась. Улыбка была быстрой, чтобы, спешно шагнув к двери, не ощущать на себе взгляд Кеннеди.       — Увидимся на месте, — бросила она через плечо и не оглянулась.       Леон ещё пару секунд смотрел ей вслед. И если бы кто-то сейчас посмотрел на него — заметил бы, как он сжал пальцы в кулак, будто хотел остановить её и объясниться.       Но, как обычно, ничего не сделал.

***

      Бронированный внедорожник BSAA загудел по мосту, амортизаторы скрипнули на выбоинах. Следом за ним неспешно, но уверенно двигалась машина Ньюман — чуть меньше, аккуратнее, но с тем же тяжёлым мерцанием брони под солнцем. Колёса взбивали дорожную пыль, мост с металлическим звоном отозвался на вес.       Они вернулись в деревню.       Из машин вышли по очереди, как по привычной инструкции. Сначала бойцы BSAA, затем О’Брайн, вглядываясь в даль. Поправляя и без того аккуратно приглаженный ворот пальто, Эмили вышла и мягко захлопнула дверь, переглянувшись с выскочившим почти одновременно с ней Леоном — то ли проверка, что он готов к очередному потенциальному «тёплому приёму», то ли на мгновение ощутив необходимость в его молчаливой поддержке.       Последней из машины вышла Хоуп — медленно, будто ей нужно было время, чтобы настроиться. Они осмотрелись. Деревня лежала в тишине, слишком ровной, будто смерть всё ещё не ушла до конца. Дома — покосившиеся. Воздух — тяжёлый. Всё ещё пахло гарью и чем-то прелым, что осталось в земле после крови.       — Возьму пару человек, прочешем северо-западный периметр, — сказал О’Брайн, сверившись с навигатором. — По координатам, там были зафиксированы нестабильные показания.       — Хорошо, — коротко одобрила Эмили, не поднимая головы. Рука скользнула к бедру, достала пистолет, привычным движением проверила затвор. Не для демонстрации. Для работы.       — Я осмотрю окрестности, вне зоны основной зачистки, — сухо сообщила она, убирая оружие. — Если кто-то с «местной вечеринки» затерялся, дадим знать, что веселье закончилось.       Несмотря на спокойствие и нотку ироничности, в её отточенных движениях всё было понятно и так. Держать всё под контролем. Не упускать детали.       — Где я могу посмотреть тела? — спросила Хоуп, ровно, без всяких эмоций. Очевидно, слова, сказанные ранее Ньюман, её задели. И потому голос её звучал спокойно, но под этой гладкой поверхностью угадывалось напряжение — собранность не врождённая, а наспех возведённая. Она остановилась в полушаге от Эмили, не приближаясь ближе, чем позволял этикет. Слегка повернула голову — не к ней, а в сторону, прислушиваясь. Пальцы автоматически поправили хвост, затянутый до невозможности туго — будто это помогало собраться ещё сильнее, как если бы боль от натянутой кожи возвращала фокус.       — Восточная хижина, — поднимая глаза, коротко сориентировала Ньюман, кивнув в нужном направлении. — Зачистили. Там тихо.       Хоуп без слов развернулась и пошла к машине BSAA. У грузового отсека она коротко приподнялась на носках, дотянулась до ручки, открыла замок и начала доставать чемодан с инструментами — хромированный, аккуратный, надёжный. Металл под ладонью был холодным.       Дайсон склонилась чуть ближе. Один за другим предметы попадали в её руки с отработанной механикой. Тело работало на автомате. Голова — уже была где-то в хижине, среди трупов.       Последним она достала перчатки. Натянула их со щелчком, привычным, почти ритуальным. Латекс хрустнул под кожей, и только тогда Хоуп выдохнула — коротко, словно воздух в лёгких всё это время был запасом на экстренный случай.       Взгляд Эмили, тем временем, вновь отыскал Леона. Он стоял чуть в стороне от всех, плечи напряжены, правая ладонь легла на ремень кобуры — рефлекторно. Готов к чему угодно. Но глаза — короткими отрывками метались то на Эмили, то в сторону старого фасада, то к Хоуп, будто пытаясь выхватить приоритет.       Казалось, он сам не знал, куда должен идти. Или знал — но не решался. Это Эмили уловила мгновенно, и вдруг на секунду позволила себе бесшумно усмехнуться. Весь такой суровый, насмешливый, в полной боевой готовности — но ранить чьи-то чувства не готов. Или не готов разобраться со своими. Избавить его от этой неловкости или полюбоваться на заминку ещё, она решать не спешила.       Слишком очаровательно.       Он сделал шаг к ней — чуть замедлившись, но всё ещё собираясь пойти следом. Привычно. По наитию. Но Ньюман только неуловимо приподняла бровь. Даже усмешка пропала — будто невербальный знак: «Неправильный ход, Леон». Шагнув к нему навстречу, она оказалась почти вплотную и вполголоса спросила, чтобы никто, кроме него, не услышал:       — И куда ты, по-твоему, собрался?       И следом — короткий кивок в сторону Хоуп. Считав намёк, Кеннеди нахмурился. Вернув взгляд на неё, без налётов вежливости и формальностей заявил:       — Не вздумай идти одна. Слишком опасно.       Она снисходительно хмыкнула — и будто нарочно не задерживая взгляд на нём, посмотрела в сторону Хоуп.       — Вызвался прикрывать, так прикрывай, — вкрадчиво заметила она. — У тебя это отлично выходит.       Леон стиснул челюсти от напоминания о собственных словах, глядя на неё с лёгким прищуром. Фраза прозвучала легко, но в ней не было ни капли случайности; ни ревности, ни даже ехидности. Она почти говорила: «Не разочаровывай меня». А он и не хотел. Однако уступать так легко тоже не собирался.       Ньюман уже сделала шаг в сторону, но его рука взметнулась, шустро ловя под локоть. Пальцы впились в ткань пальто, не давая улизнуть — будто она раствориться в воздухе, если он позволит ей сделать ещё хотя бы полшага. Эмили тотчас обернулась к нему, но вырываться не стала. Хотя Леон был уверен — будь кто другой на его месте, уже схлопотал бы по полной.       — Леон, — видя, что он не спешит исполнять приказ, вздохнула она, — разве я похожа на того, кто не знает, что делает?       — Не похожа, — сухо ответил он, не отказав себе в удовольствии смерить её взглядом. — Но на того, кто любит искать приключений на задницу, вполне тянешь.       Эмили это не задело; казалось, его упорность её только забавляла. А вот её упрямство — наоборот, напрягало его до скрипа в зубах. Женская рука в его хватке немного ослабла, когда она сделала ещё один шаг к нему, на этот раз — оказываясь на грани допустимого.       — Рада, что тебя так волнует моя задница, — иронично прокомментировала Эмили, игнорируя то, как взметнулись его брови, — но теперь я знаю, чего ожидать. При худшем раскладе — знаю, как звать на помощь.       Будто первого комментария ему было мало, пальцы её свободной руки невесомо коснулись рукава его куртки. Лицо Леона оставалось невозмутимым, но он сжал зубы сильнее. Движение не было навязчивым или сочившимся пошлостью. Со стороны выглядело, как не совсем формальный знак поддержки. Дело было не в движениях; дело было в выразительном взгляде по телу, в ласковом тоне и даже в наклоне головы, неброском и точном.       — К тому же, — ещё тише добавила Эмили, — в случае чего, у тебя будет веский повод меня осмотреть.       Он не выдал той реакции, что даже на заснеженном просторе опалила жаром затылок. Лишь чуть расслабил плотно сжатые губы, позволяя себе беззвучную усмешку — зная, что она считает.       — Так что… по рукам? — уточнила Ньюман, многозначительно посмотрев в сторону остальных.       Леон выдержал паузу. Медлил теперь уже не из упрямства или тревоги. Просто… так хотелось.       — Умеешь уговаривать, — голос чуть не выдал хрипоту, и пришлось поспешно брать себя в руки. Пальцы на её локте разжались позднее, чем следовало.       Она не без самодовольства чуть вздёрнула подбородок, подаваясь назад — но задержалась, чтобы уже с наставнической серьёзностью в глазах добавить:       — Без геройства, Леон. Без лишней бравады. И, ради всего святого, без блядского цирка.       Она многозначительно возвела глаза к затянутому облаками холодному небу. Без упрёков, без дальнейших разглагольствований она вернула между ними дистанцию, приглаживая рукав, будто призывая их обоих к собранности и приличиям.       Тень улыбки скользнула по его губам. Леон чуть опустил голову. Принял. Не успокоился до конца, но и не спорил. Лишь скользнул взглядом по Хоуп, прежде чем достать оружие, лишний раз убеждаясь в наличии там патронов.       Хоуп вернулась к ним спустя несколько минут. Перчатки уже плотно облегали пальцы, волосы аккуратно заправлены под капюшон, на поясе закреплён экспресс-комплект, собранный до автоматизма. Движения — точные, выверенные. Вид у неё был собранный, почти воинственный. В глазах — ни капли нетерпения. Только одна отчётливая цель: сделать свою чёртову работу и побыстрее вернуться на базу. Или хотя бы в морг — там, где трупы молчат, а не бросают друг в друга колкими фразами. Где никто не бесит.       — Ну что, мы идём? — спокойно спросила она, остановившись рядом с Ньюман. В её голосе откровенно прозвучала усталость — та, что накапливается за день: когда всё идёт криво, и ещё с тобой вечно кто-то спорит.       Заложив руки за спину, Ньюман деловито оглянулась, будто сверяя, все ли фигуры расставлены по местам, и — нарочито мимоходом — бросила:       — С вами пойдёт агент Кеннеди. Надеюсь, вы не против?..       На лице Хоуп ничего не изменилось — по крайней мере, внешне. Но внутри словно щёлкнул замок, заперев что-то глубоко под кожей. Она на секунду взглянула сначала на Эмили, потом на Леона. В этом взгляде не было открытого недовольства, но было раздражение, как от зубной боли, которую игнорируешь третий день, но она не отпускает.       Она давно поняла: в глазах начальницы Кеннеди — неприкосновенен. И что бы он ни делал — его, как самого прилежного питомца, будут хвалить. А вот остальными, а в частности ею, Хоуп, можно распоряжаться как угодно. Сделать громоотводом. Ещё и в паре с тем, кто с самого утра только и делает, что цепляется. Но она не собиралась спорить.       Не здесь. Не сейчас.       — Конечно, — сказала Хоуп после короткой паузы. Вежливо-дежурное «всё в порядке» от человека, у которого давно всё не в порядке.       Леон тоже не выглядел воодушевлённым. Он молча кивнул, и по выражению лица было видно: эта парная прогулка ему тоже не сулила ничего хорошего. Напряжение между ними повисло, едва уловимое, как запах пороха в воздухе — ещё не взрыв, но что-то рядом.       — Отлично, — одобрительно бросила Эмили, взглядом уже прикидывая свой маршрут. — И давайте без промедлений. Действуем быстро. И чисто.       Она отступила, оставляя их наедине. Леон чуть повёл плечом, сбрасывая застарелое напряжение, и всё же шагнул к Хоуп. Челюсть сжата, движения сдержанные, как у человека, который уже знает: любые слова сейчас могут отскочить, как от бетона.       — Помощь нужна? — бросил Леон коротко, но уже слегка осторожно.       Хоуп выпрямилась. Пальцы поправили ремень сумки на плече. Взгляд снизу вверх, прямой, быстрый. Не колкий, не злой — просто обрубленный, как ненужный вопрос.       — Обойдусь, — отрезала она.       Ремень словно плотнее врезался в плечо от этих слов. Пауза. Леон усмехнулся, едва заметно — уголком рта, будто сам над собой.       — Вот и славно, — тихо пробормотал он, уже не глядя на неё, и пошёл рядом.       Кеннеди и Дайсон двинулись в сторону домов. Узкая тропа, хруст под ногами, за спиной — затихающие голоса и рация, потрескивающая на фоне. Шли молча. Не потому что нечего было сказать — скорее, наоборот. Слишком многое требовало слов. Или выдержки. Когда деревья заслонили остальную группу, и впереди показался тот самый дом с проваленной крышей, Леон наконец нарушил тишину:       — Напомни, мы молчим ради дела… или ради того, чтобы создать интимную атмосферу?       Голос у него снова стал лёгким, с оттенком иронии. Почти небрежный, как будто это просто вопрос в пустоту. Хоуп фыркнула. Не громко — низко, чуть хрипло. Почти машинально.       — Если ты намекаешь на интимную атмосферу, Леон, то, признаться, мы немного опоздали. Месяцев так на… сколько?       — Удивительно, как ты всё ещё считаешь, что это была только моя оплошность, — сухо отозвался он.       Хоуп не ответила. Леон покосился на неё. Она не выглядела расслабленной — но и больше не выглядела на грани взрыва. Просто собранной.       Он вздохнул негромко, будто пытаясь всё-таки сбить напряжение.       — Слушай, — сказал он, иронично, чуть приглушённо, — если вдруг из-за угла выскочит зомби, я всё-таки перехвачу сумку. А то будет обидно, если ты метнешь её мне в голову. По инерции.       Хоуп посмотрела на него — быстро, без улыбки, но с чем-то близким к ней. Бровь чуть приподнялась.       — Если кто-то выскочит, Кеннеди, я рассчитываю, что между мной и зомби окажешься ты. А не мои инструменты.       — Рад быть вторым в списке приоритетов. После комплекта скальпелей, — усмехнулся он.       Хоуп не ответила, но шаг её стал немного легче. Она по-прежнему шла впереди, но теперь между ними не было железной, колючей стены. Просто дистанция. Проверенная. И в ней — тишина. Уже не такая враждебная.

***

      Дом был небольшим — перекошенные балки, провалившийся угол крыши и облупившаяся деревянная дверь, криво висящая на одной петле. Воздух становился тяжелее, насыщеннее — запах гари, земли, гнилого дерева и чего-то ещё, неуловимо неприятного. Тропинка вывела их прямо к входу, где уже были Эмили и Леон.       Хоуп приблизилась к двери первой. Остановилась на секунду, прищурилась. В темноте за дверным проёмом не было видно ничего, кроме тени и намёка на лестницу. Рука уже потянулась к петле, готовая её отодвинуть.       Но в этот момент Леон, молча, сделал шаг вперёд. Не резко — мягко, но уверенно. Пальцы легли на её плечо, чуть подтолкнув назад, как будто между делом.       — Давай лучше я, — бросил он коротко, уже доставая пистолет из кобуры.       Хоуп не возразила. Не закатила глаза, не поджала губы. Только дёрнула подбородком, принимая это как должное. Да, два месяца назад она закончила еще один курс по стрельбе. Даже с неплохими результатами. Но стоять между дверью и возможным заражённым не было её задачей. Особенно если за спиной — Леон Скотт Кеннеди.       Агент жестом дал понять, что путь свободен, и Дайсон вошла следом. Внутри было темнее, прохладнее. Пахло кровью и старой тканью. И смертью. Комната — простая: две койки, стол, перевёрнутая скамья, шкаф. Пыль и следы крови на полу. У дальней стены — тела.       — Похоже, всё чисто, — отозвался Леон, двигаясь в сторону кухни и проверяя углы. Пистолет был по-прежнему наготове.       Хоуп подошла ближе к телам и присела рядом, склонившись возле одного. На первый взгляд — вполне не зомби. Никаких следов разрыва кожи, неестественных поз, гнилых лиц. Только кожа странного оттенка — серо-синяя, с пятнами, словно от обморожения, а не от вируса.       — На первый взгляд, будто бы и не заражён, — пробормотала Хоуп, почти про себя, доставая инструмент. — Или, по крайней мере, нетипичный случай.       — Что значит «нетипичный»? — спросил Леон, с оттенком той самой тревожной собранности, которая у него включалась не по пустякам.       Хоуп наконец подняла голову и взглянула через плечо на агента.       — Не классический инфицированный, — пояснила она, снова вернувшись к телу. — Температурные пятна идут вразрез с типичной динамикой некроза. Видишь? — Она слегка наклонила тело, открывая бок. — Застой в мягких тканях, но без расслоения эпидермиса.       Леон подошёл ближе. Его оружие всё ещё оставалось в руке, но опущенное — он, как всегда, был между небрежностью и готовностью выстрелить за долю секунды. Скользнул взглядом по телу, затем — на тонкие запястья Хоуп, на аккуратные и точные движения.       — Ты уверена, что он не оживёт? — сдержанно уточнил Кеннеди, не пытаясь шутить, но и не углубляясь в панику, чтобы не пугать девушку.       — Он мёртв. Уже какое-то время, — Хоуп коротко мотнула головой. — Если и был заражён, то протекание атипичное.       Леон криво усмехнулся.       — Обожаю такое вот «атипичное» — хмыкнул он. — Обычно за ним идёт сразу «неожиданные сюрпризы».       Хоуп не ответила; коснулась боковой части шеи мужчины, оценивая состояние тела.       — Надеюсь, на этот раз — без сюрпризов. Я сюда приехала не за новым витком мутации, — тихо произнесла она, больше себе, чем ему.       Леон хмыкнул, и на мгновение, очень коротко, они встретились взглядами. В её — усталость и желание разобраться. В его — проверенная временем готовность к худшему. И на секунду между ними снова воцарилось молчаливое понимание: каждый делает своё. И лучше бы никому из них не пришлось проверять, кто прав.       Хоуп встала, сбросив использованные перчатки в био-пакет. Движения были размеренными, будто всё происходящее происходило не в опустевшем доме на краю норвежской деревни, а в стерильной лаборатории. Она прошла чуть дальше. Возле прохода к кухне лежало ещё одно тело. Поза неестественная, грудная клетка завалена на бок, рука вытянута вперёд, будто человек пытался схватиться за что-то прежде, чем потерял сознание. Хоуп присела рядом, мельком глянув на лицо. Та же картина: мертвенно-синеватая кожа, сосудистый рисунок, нетипичная для инфицирования плотность тканей. Она чуть нахмурилась.       — Та же симптоматика, — бросила через плечо. — Некроз без активной деструкции, кожная реакция нетипична. Супер странно…       Леон стоял в дверном проёме, откуда был виден весь дом. Он кивнул, скользя взглядом по полу, мебели, теням у стен. Потом вдруг наклонился, выдвинул ящик кухонного стола и достал красную коробку патронов — почти пустую, но с несколькими целыми зарядами.       — Эй, — сказала Хоуп, не поднимаясь. — Это же вещдок и всё-такое…       Леон даже не моргнул, разворачивая коробку так, будто читал на ней состав.       — Это патроны, — спокойно ответил он. — Тут они уже никому не нужны. А вот мне пригодятся.       Хоуп фыркнула, но уголки губ чуть дрогнули:       — Ну тогда посмотри вон в том углу, — она кивнула на дальнюю стену, где пыльной грудой лежали старые покрывала и обломки табурета, — там, кажется, арбалет стоял.       Леон на долю секунды замер. Потом действительно перевёл взгляд. Медленно. С лёгким прищуром, как будто и правда пытался вычислить, есть ли там что-то, похожее на оружие. Голова чуть наклонилась, веки приспустились — не столько в недоверии, сколько в привычной оценке ситуации. На его лице мелькнул тот самый прищур: «А вдруг?». И это было не то чтобы наивностью — скорее, результатом десятков ситуаций, где арбалет в углу действительно оказывался правдой.       Хоуп приподняла бровь, увидев, что он действительно смотрит.       — Ты что, правда подумал, что там арбалет? — с лёгким недоверием и смесью удивления с насмешкой в голосе. Леон неторопливо выпрямился, переводя на неё взгляд. Спокойный, как у человека, который в своей жизни слишком часто находил в канализациях гранаты, в мусорках — аптечки, а в микроволновке — карту лаборатории Umbrella.       Леон усмехнулся, чуть качнув головой.       — Поверь, бывало и не такое. В одной деревне в Испании я в шкафу нашёл целый схрон, — сказал он невозмутимо. — После этого проверяю каждый угол.       Хоуп подняла глаза к потолку, покачав головой:       — Я даже не хочу спрашивать…       — А я даже не хочу рассказывать, — ответил Леон с лёгкой полуулыбкой, складывая патроны в подсумок.       Хоуп встала, откидывая прядь, выбившуюся из капюшона, и молча принялась убирать инструменты в сумку. Выдохнула. Работа сделана. Она приподняла рацию на плече, нажала кнопку:       — Дайсон. Осмотр завершён. Два тела. Нетипичны. Метка будет на входе. Подготовьте эвакуацию, пожалуйста.       Отпустив кнопку, она подошла к двери, собираясь перешагнуть ближайшее тело, почти касавшееся прохода. Скрипнула пола. Неожиданно одна из половиц под её ногой поддалась и хрустнула, прогибаясь.       — Осторожно, — раздался голос Леона.       Он уже был рядом. И прежде чем она успела сделать шаг, Леон подал руку. Не резко — мягко, но настойчиво. Хоуп чуть замялась и посмотрела на него. Не так, чтобы испуганно или враждебно. Оценивающе. Как будто взвешивала: стоит ли. Надо ли. Хочет ли.       Леон не торопил. Рука в тактической перчатке оставалась протянутой, ладонью вверх, спокойно — с бессловесным терпением, которое он освоил за годы, полные адреналина и чужих страхов.       — Я не кусаюсь, — сказал он спокойно, и угол его губ едва заметно дёрнулся. — Разве что чуть-чуть. По праздникам. В Рождество.       Хоуп хмыкнула, но в глазах мелькнула тень улыбки — не потому, что было смешно, а потому, что он снял с неё напряжение не силой, а воспоминанием. Почти неуловимым.       — Ну же. Как шагать-то хоть помнишь?       Девушка ещё мгновение стояла, потом всё-таки вложила свою ладонь в его. Коротко. Без лишнего жеста. Агент чуть сжал её пальцы, осторожно, мягко, и помог перешагнуть. И в тот момент, когда её нога миновала подгнившую половицу, а Хоуп снова оказалась на твёрдом, Леон отпустил руку почти сразу.       Хоуп чуть задержалась машинально, просто проверяя опору под ногами.       — Спасибо, — сказала она почти смущённо.       — Всегда пожалуйста, — отозвался Кеннеди, и нехотя отступил на полшага назад, на секунду, кажется, тоже засмущавшись от их короткой близости не иначе, как подросток. Что-то между ними чуть сдвинулось. Чуть больше, чем позволительно в их ситуации.       Рация на плече Хоуп зашипела, и голос из динамика вернул их к реальности:       — Принято, Дайсон. Отметку видим. Группа выйдет через три минуты.       Хоуп машинально кивнула, закидывая ремень сумки обратно на плечо.       — Идём? — коротко сказала она, и они вместе пошли в сторону двери. Уже на пороге она всё-таки позволила себе обернуться — взгляд чуть из-под бровей, лёгкий изгиб губ.       — И всё-таки… — Хоуп чуть склонила голову, глядя на него с явным подозрением. — Мне интересно. Часто ты вот так подбираешь припасы по пути?       Леон усмехнулся, не оборачиваясь, но сдвинув плечо в её сторону.       — Подбираю, да. Иногда даже обмениваю.       В голосе — почти весёлый подтекст. Хоуп прищурилась.       — Это была шутка?       Агент бросил на неё лукавый взгляд, бровь приподнялась.       — Смотря с кем менять. Но, да… бывало. Один тип предлагал неплохие условия.
Носил плащ, говорил жутким голосом. Всегда, если я ничего не брал, спрашивал: «А зачем приходил-то?» — он театрально понизил голос, карикатурно подражая.       — Ты бредишь.       — Хотел бы.       — И ты… менял с ним вещи?       — Ага, даже без квитанции. Представляешь?       Хоуп медленно моргнула.       — Ни слова больше.       — И правильно, — Леон только хмыкнул. — Добро пожаловать в мою жизнь.       В ответ девушка лишь покачала головой, пряча улыбку, и шагнула первой за порог.       Через несколько минут они уже подходили к машине BSAA. Полянка у обочины, серые тени от облаков и пара бойцов вдалеке, что-то проверяющих у входа в дом. Леон машинально провёл взглядом по периметру, глаза прищурились, когда он попытался отыскать Эмили.       В безмолвном поиске Кеннеди хмуро огляделся, но вокруг царила тишина и порядок. Паники не было, угроз тоже. Он не заметил ни рации в напряжении, ни жестов тревоги. Значит, всё спокойно.       Взгляд скользнул к Хоуп. Она в этот момент скидывала с плеча сумку, собираясь убрать её обратно в отсек. Всё чётко, по протоколу. И всё-таки в движениях ощущалась усталость. Леон коротко нахмурился, выпрямился и, решив, что тишину стоит разрядить, сделал шаг ближе.       — Слушай… — начал он, с лёгкой неловкой полуулыбкой. — Надо признать, мы сработались. Даже не перегрызлись. По местным меркам — уже прогресс.       Хоуп никак не отреагировала, продолжая щёлкать застёжками и закрывая ячейки в сумке.       — И, знаешь… извини за то, что в кабинете было, — он слабо пожал плечами. — Не думал, что тебе влетит. Не особо справедливо вышло.       Пальцы Хоуп на миг остановились. Не от благодарности — скорее, от осторожности.       — Я привыкла, — коротко сказала она. — Кто-то любимчик, а шишки мне. Ничего супер нового.       Он рассмеялся — коротко, искренне. А потом — чуть тише, с другим оттенком:       — Рад, что ты здесь. Слушай, может…       — Не стоит, — резко перебила Хоуп, чувствуя, что всё это между ними ни к чему. — Извинения приняты, и этого достаточно.       Леон открыл рот — то ли чтобы оправдаться, что и правда рад, то ли чтобы снова пошутить. Но прежде чем он успел ответить, Хоуп разговор продолжать не стала, а лишь резко и без заминки метнулась внутрь машины, бросив куртку на заднее сиденье. Следом захлопнула дверь, даже не глядя на него, растерянного.       Леон же остался стоять снаружи, с чуть приподнятыми бровями от этой сцены. Потом он, медленно выдохнув, он проводил взглядом закрытую дверь.       — Зашибись, — пробормотал он, хмыкнув и качнув головой. Мимо прошёл один из бойцов BSAA, бросив на него вопросительный взгляд. Леон только махнул рукой, как бы говоря: «Всё нормально» — и развернулся, направившись обратно в сторону деревни. Мысль возникла сама собой — надо бы найти Эмили. Не только из соображений её безопасности. В отличие от Хоуп — с ней можно говорить. Не боясь при этом получить эмоциональный выстрел в упор.

***

      Спустя пару минут после его ухода Хоуп всё также сидела в салоне, на пассажирском месте. Руки скрещены на груди, подбородок чуть опущен, взгляд уставился в лобовое стекло, но явно — не в него. Больше внутрь себя, в эти проклятые разговоры, которые выматывают не меньше вскрытий. Плечи прижаты, будто отгородилась не только от холода.       К шагам подошедшего она не отреагировала. Но узнала — ещё до того, как он заговорил.       — Кто тебя обидел, дорогуша? — раздался знакомый, слегка насмешливый голос О’Брайна.       Хоуп хмыкнула, не повернув головы:       — Никто.       — Ну-ну, — он обошёл машину и прислонился к водительской двери, сложив руки на крыше. — Просто видел этого Кеннеди. Лицо у него было, будто лимон сожрал. Неужто он тебя достаёт?       Хоуп наконец повернулась к нему, хмыкнула, уткнувшись взглядом в собственные колени. О’Брайн фыркнул, на мгновение приподняв густую бровь.       — Имей ввиду, если этот парень где-то перегибает… ты только скажи. Он, конечно, первоклассный агент, спору нет. Но если начнет вести себя как мудак — я могу аккуратно напомнить ему, что такое обижать девушку.       Хоуп кивнула. Несмотря на всё — на выезды, на огонь и кровь, на вылазки по лесам и зачистки, её в команде зачастую воспринимали как свою, но… по-своему. Хотя она и была не единственной женщиной в BSAA, с самого начала отношения складывались странно: то ли из-за её недавнего назначения, то ли из-за её внешней хрупкости. Но в итоге мужчины вокруг чаще смотрели на неё как на младшую сестру. Не как на опасную супергероиню, а как на ту, за кем лучше присматривать. И лучше защищать.       И порой это бесило. Но порой — спасало. Особенно в дни, как сегодня, когда держать лицо было сложнее всего.       Хоуп усмехнулась, уже чуть теплее, и покачала головой:       — Спасибо, но не стоит. Леон адекватный. Просто… мы немного не сходимся. В рабочих вопросах.       Дайсон нарочно выделила слово. И пусть звучало это слишком аккуратно, намёк был ясен. О’Брайн хмыкнул — коротко, по-мужски, по-своему сочувственно, и без лезущих в душу вопросов. Всё понял, но обсуждать дальше не стал.       — Ясно, — сказал просто. — Хоть кто-то честно признаётся, что ему с Кеннеди непросто. А то как не послушаешь, все в восторге.       Хоуп усмехнулась уголком губ, но тут же перевела тему:       — Слушай… ты при зачистке успел рассмотреть этих заражённых?       — Ага, — О’Брайн сел за руль, не включая двигатель. — И если честно, это… странно. Они ведут себя, как обычные — движение, агрессия, реакция на звук. Всё по шаблону. Но, мать его, почему они не разлагаются? И откуда этот ледяной отпечаток, как будто их из морга без подогрева вытащили?       — Вот и вопрос, — кивнула Хоуп, потянувшись за планшетом с данными. — Классического вирусного следа нет, по идее, они должны были бы уже неплохо так разложится… 
       Пауза.       — Ладно, разберёмся. Надо только вернуться в лабораторию и отработать по частям, — сказала Хоуп, потянувшись в кресле, уткнувшись лопатками в спинку и скрестив руки над головой. Тело занывало — не столько от физической усталости, сколько от напряжения, накопленного за день. Коротко выдохнув, Хоуп добавила, уже как будто в шутку:       — По частям. В самом прямом смысле.       О’Брайн скривился, скосив на неё взгляд, как на человека, который только что вбросил что-то лишнее в и без того сомнительное меню вечера.       — Спасибо, Дайсон, я как раз хотел поесть, — буркнул он, чуть качнув головой. — Прекрасно подогнала аппетит.       Хоуп усмехнулась, по-прежнему глядя вперёд:       — Не говори, что не знал, с кем садишься в машину.       — Надеялся на амнезию. Ошибся.       Мужчина перехватил руль, переключая фары в ближний, и добавил уже спокойнее:       — Но если без шуток… ты молодец. Чётко работаешь. Даже когда на тебя наезжают весь день — и вирус, и начальство, и агенты.       На последний намёк Хоуп не ответила. Только кивнула, чуть прикусив губу. И на мгновение снова посмотрела в стекло.       По частям — может, и себя бы тоже разобрать. Так было бы проще.       О’Брайн глянул вперед. Работы оставалось немного. Ничего, что требовало его личного участия.       — Нам здесь делать особо нечего, — сказал он. — Ребята работают, уже по накатанной. Если что — свяжутся.       Он тут же повернулся к Хоуп и будто невзначай добавил:       — Может, тогда погнали поедим? В городе есть один жуткий бар. Обшарпанный, меню как из прошлого века, но, клянусь, они там весь день работают. А тебе, судя по виду, уже давно пора что-нибудь съесть.       Хоуп взглянула на него, и вместо привычной отговорки вдруг только коротко кивнула. Сил для вежливых отказов уже не осталось, а внутри всё давно урчало. Весь день на ногах, и по сути ничего, кроме кофе и пары конфет из кармана куртки, она не перехватила.       — Согласна, — выдохнула Хоуп. — Я реально голодная. Так что даже самый жуткий бар звучит как дорогой ресторан.       Девушка усмехнулась и прикрыла глаза, уронив голову на спинку сиденья.       — Вот это настрой, — довольно отозвался О’Брайн, включив фары. Взял в руки рацию, поднёс к губам и нажал кнопку.       — Ньюман, это О’Брайн. Я с Дайсон возвращаюсь в город. Группу оставляем здесь — зачистка почти завершена, связка держится.       Секунда паузы, треск помех, и сухой голос Эмили вернулся:       — Принято. Уточните координаты после прибытия. И не забудьте про отчёты.       — Клянусь салфеткой из местного бара, отчёты будут, — отозвался он.       Отпустил кнопку, бросил взгляд на Хоуп:       — Помяни моё слово, Ньюман, блять, заебёт нас с этими отчётами. Словно мы не зомби отстреливаем, а бумажки для налоговой готовим.       Хоуп усмехнулась с легкой улыбкой.       — Если вдруг появится вирус, передающийся через отчёты — он точно начнётся с неё.       — Ты думаешь, он ещё не начался? — подмигнул О’Брайн, включая фары.       И с этим они тронулись с места — в сторону города, еды и, на удивление, хоть какого-то ощущения нормальности. Пусть и временной.

***

      Снег мягко поскрипывал под ботинками, глуша каждый шаг, но Эмили всё равно старалась идти осторожно. Что-то подсказывало, что тревожить мёртвую тишину лишний раз лучше не стоит. Место стоянки давно осталось позади. Она не оборачивалась; лишь оглядываясь время от времени, чтобы никто не застиг её врасплох. Её маршрут лежал в сторону дальнего конца деревни — туда, где дома выглядели ещё более заброшенными, чем всё остальное. И всё равно — ощущение, что кто-то подглядывает, не утихало.       Взгляд перескакивал от окрестностей к старым окнам с выбитыми стёклами, по отработанной привычке подмечал детали: царапки на косяках, наглухо запертые двери, осколки стёкол не снаружи — будто что-то ломилось внутрь дома, а не из него.       У обломанного забора она замедлилась. Тяжёлые двери дровяного сарая, что стоял у крайнего дома, рассекала длинная, глубокая зарубка. Эмили, недолго думая, прошла к дверям, на всякий случай осмотрела ржавую цепь и обледеневший тяжёлый замок. Затем она чуть запрокинула голову, прикидывая, какого роста надо быть, чтобы сделать такой замах, заметила торчащие из крыши доски, говорившие о пробоине — и вдруг боковым зрением уловила проблеск на снегу, прямо под густыми соснами поблизости.       У проступавших из-под снега корней в промёрзлую землю был воткнут здоровенный топор. Как будто лесник посреди работы бросил его и забыл. Вот только… забыть такую вещь было бы сложно.       Девушка подошла вплотную, чтобы убедиться, что не бредит. Даже визуально было понятно: чтобы просто поднять его, понадобится минимум тройка бойцов BSAA с лучшей подготовкой. Лезвие — широкое, стальное, с лёгким синеватым отливом, испещрено зарубками. Не ржавое, как всё остальное в деревне, но сплошь перепачкано бурыми пятнами. Рукоять — из грубого тёмного дерева, массивная, как у боевого молота.       Но взгляд цепляло другое.       На лезвии — ближе к древку — был выточен символ, похожий на сплетение корней и ветвей. Круг, в который вплетены линии, как будто дерево пронзает само себя. Нахмурившись, Эмили склонилась поближе. Символ был вырезан не как украшение — он имел значение. А значит, требовал особо пристального внимания.       Эмили обернулась, ещё раз убедилась, что одна, и присела рядом с находкой. Рука скользнула за пазуху, доставая из внутреннего кармана портативный фотоаппарат. Сделав пару снимков, она выудила из того же кармана тонкий чёрный блокнот и кропотливо, но быстро сделала зарисовку: сначала общий контур, затем — центральные линии. Над изображением, чуть выше, коротко и немного хаотично приписала для себя: «Дерево — Иггдрасиль? Символика / Культ? Топор — ритуальное оружие?»       Спрятав блокнот, она ещё раз взглянула на топор, изучая вырезку. Из задумчивого оцепенения вывел резкий треск рации, прорезавший морозную тишину:       — Ньюман, это О’Брайн. Я с Дайсон возвращаюсь в город. Группу оставляем здесь — зачистка почти завершена, связка держится.       Она выхватила рацию ещё до того, как он заговорил, но помедлила перед ответом. Ни уточнения — стоит ли, уместно ли, может ли потребоваться их присутствие. Всех вокруг что, заботит только, чтобы Дайсон не переутомилась?..       — Принято, — никоим образом не выдавая мыслей, отозвалась она. — Уточните координаты после прибытия. И не забудьте про отчёты.       — Клянусь салфеткой из местного бара, отчёты будут, — послышался ответ, и Эмили чуть скривилась. Убрав рацию, девушка пробормотала себе под нос, поднимаясь:       — Надеюсь, хоть отчёты от вас будут не на салфетке.       Она отряхнула с колена снег, намереваясь пройти дальше.       Что-то загрохотало за её спиной. Схватившись за кобуру, Эмили обернулась. Снежный заледеневший пласт медленно пополз по шиферу одной из крыш, разбиваясь у крыльца — и в тот же момент окружающее пространство, казалось, стало живее.       Эмили застыла.       Морозный воздух обжёг ноздри. Из глубины дома, что стоял в метрах десяти, донёсся странный звук — низкий, свистящий, будто кто-то резко втянул воздух сквозь искажённые лёгкие. Затем в другом доме. И в следующем. Глубже. Ближе.       Она медленно, бесшумно отступила за угол сарая, вынимая оружие с холодной сосредоточенностью.       В выбитом окне замаячил силуэт. Распахнув блёклые глаза, заражённый, шатаясь, полез через подоконник на улицу. Неуклюже свалившись наземь, он тяжело поднялся, хищно высматривая чужое присутствие. Эмили подалась назад, подмечая шевеление в других окнах. И едва она успела обхватить рукоять пистолета, из сугроба позади неё показалась бледная рука, хватая её за лодыжку.       — Чёрт! — шикнула она, отпрыгнув в сторону. Снег взбился под ногами, а притаившийся заражённый высунул обезображенную голову, зарычав на непрошенную гостью. Выползавшие из домов твари моментально повернули головы в сторону звука. Ругнувшись, Эмили вместо пистолета выхватила нож.       — Доволен, урод? — упрекнула она, поудобнее перехватывая рукоять. Он в ответ лишь снова зарычал и кинулся вперёд.       Уходя вбок, Эмили резко подсекла его ногу. Потеряв равновесие, заражённый осел на одно колено. Прежде, чем успел выпрямиться, она оказалась за спиной, предрешая его дальнейшую судьбу. Ухватила за волосы, резко дёрнула назад — и отточенным движением свободной руки вспорола ему горло.       С хрипами свалившись в окроплённый кровью снег, он задёргался, а Эмили занесла ногу, метясь в голову.       — Нечего руки распускать, — напоследок отрезала она. Череп хрустнул от удара, и хрипы стихли. На долю секунды задержав на нём взгляд, Эмили убрала нож и обернулась на дома.       Остальные уже неслись к ней — рывками, на нетвёрдых ногах, с леденящей животной скоростью. Воздух наполнился сиплым урчанием. Девушка замерла с пистолетом в руках, но вовсе не затравленно. Взгляд быстро оценил местность и пересчитал противников.       Пятеро.       Трое впереди, один в проёме перед крыльцом, а последний вылезал из сугроба, а со своим бледным видом походя на жутковатого исхудавшего снеговика.       Более чем выполнимо.       Вскинув пистолет, она в два выстрела сбила переднего — одна пуля в ногу, вторая в голову, прежде чем он рухнул на землю. Второй, успевший подлететь почти вплотную, протянул руки, чтобы схватить её — и тут же получил удар каблуком в грудь. Отшатнулся, оскалился, и пуля угодила ему в лоб, проходя навылет.       Третий, чуть быстрее остальных, попытался вцепиться ей в плечо — но нарвался на контрудар локтём. Эмили налетела на него и сбила его с ног, добивая уже на земле. Выпрямляясь, услышала поскрипывание снега позади себя — и перекатилась прежде, чем покрытая струпьями рука успела вцепиться в перепачканное кровью пальто.       Круто обернувшись, она прицелилась, встав на одно колено. Точный выстрел вывел из строя одного заражённого, но последнему из-за спешки пуля попала в шею. Взбрыкнув, он повалился на спину, даже не пытаясь зажать рану, лишь с яростным хрипом засучил ногами, пытаясь подняться.       Смахнув прядку с лица, Эмили выпрямилась; прошла к недобитому уже с показательной неспешностью, без лишней суеты. Ногой перевернув его на спину и наступив ботинком на грудь, она наставила пистолет, метясь ему между глаз. На мгновение поймала взгляд — взбешённый, пустой, за белёсой пеленой которого затаилась бессильная ярость и что-то неуловимо болезненное. И лишь спустя секунду нахмурилась, нажимая на спуск. Выстрел прокатился рокотом по местности, вскоре растворившись в звенящей тишине. Пальцы, злобно вцепившиеся в её ногу, дрогнули и разжались.       Заражённый затих. Эмили глубоко вздохнула, переводя дыхание. Запах крови мешался с холодным, почти обжигающим воздухом. Изо рта вырвалось облачко пара.       — Как нехер делать, — слегка задыхаясь, облегчённо шепнула она, будто саму себя убеждая, что поступила верно, отказавшись от сопровождения Леона. Вот только глухой звук, раздавшийся из глубины запертого сарая, грозил проверить эту теорию на прочность.       За дверями строения раздались тяжёлые шаги. Один. Второй. Как будто валун катится с холма. Наспех перезарядившись, Эмили направила оружие на двери сарая, но что-то внутри подсказало: одним пистолетом тут не обойтись.       Резкий, тяжёлый удар по деревянной стене. Цепь на двери жалобно звякнула, со второго удара разлетаясь на звенья. Обломок доски пролетел в опасной близости, но Эмили даже не шелохнулась. Только пальце надёжнее обхватили рукоять.       Из тени показалась фигура. Ростом под два с половиной метра, ему пришлось пригнуться, чтобы выйти из проёма. Обломки дверей треснули под его тяжёлыми сапогами.       Он не рычал. Дышал. Медленно. Тяжело. Как кузнечный мех.       Существо устремило на неё пустой, отсутствующий взгляд. Глаза были налиты кровью, горели глухим, холодным светом.       — Твою мать… — невольно вырвалось у неё на выдохе. Напоминая теперь ледяное изваяние, Эмили выжидала; высматривала возможные слабые места, не спеша рваться в бой раньше времени.       Грудь существа покрывала плотная шкура, будто снятая с быка или лося, перетянутая ремнями. Спина — горбом, на ней лишь обрывки ткани. Кожа грубая, местами с буграми от подрастания костяных пластин, сплошь в бурых пятнах и облезлой плоти. Шея почти отсутствовала, голова напоминала скорее медвежью морду. Пасть — полуоткрытая, с обломанными зубами и перекошенным, почти звериным оскалом.       Он не бросился. Отвернувшись от неё, он опустил голову и направился к оставленному под деревом топору.       — О, ну конечно, это твоё… — пробормотала Эмили себе под нос, параллельно уже прикидывая, куда можно будет отступить.       Неведомый зверь склонился, с лёгкостью выдёргивая топор из промёрзшей земли. Неподъёмное оружие взмыло в воздух, описывая дугу, словно существо проверяло его манёвренность. А затем, с поразительной для своих размеров быстротой — развернулся и кинулся на неё, замахиваясь.       Первый удар топора прошёл мимо. Девушка отпрыгнула в сторону, и лезвие, слегка зацепив край одежды, встретилось с телом заражённого, разрубив его напополам. Кровавые брызги окропили снег, а Эмили уже оказалась сбоку, метясь в видневшуюся из-под шкуры плоть. Выстрел — второй — третий — пришлись в грудь и живот. Пули вошли с глухим звуком, но зверь лишь дёрнулся. Не остановился.       Он развернулся к ней в два шага. Слишком быстро. Она едва успела пригнуться, а лезвие рассекло воздух над её головой. Ругнувшись, Эмили стиснула зубы, отшатнулась назад и прицелилась. Но на этот раз — в ногу.       Всхрапнув от боли, существо осело на одно колено, а затем замотало окровавленной мордой, оглушённое последующими выстрелами. Подлетев к нему, Эмили выхватила нож, всадила ему в подбородок — но в следующую секунду огромная лапа отбросила её в сторону дома, отмахиваясь, как от назойливой мухи. Повалившись в сугроб, Эмили перекатилась, стряхивая с себя снежные крошки. Убирая оказавшийся бесполезным нож, она процедила:       — Да твою ж… Сколько тебе нужно?!       Глаза заметались по местности, и на этот раз — прикидывая пути отхода. Увильнув от очередного замаха, Эмили отыскала на поясе светошумовую гранату. Выдернула чеку, бросила ему под ноги и задержалась напоследок, чтобы бросить:       — Прости, здоровяк, не сегодня.       Вспышка. Звон. Рёв. Настоящий, оглушающий, низкий, как у разъярённого медведя.       А Эмили рванула прочь. Она вбежала в проём между зданиями, не оглядываясь, а за спиной раздался грохот. Оглушённый противник, похоже, окончательно вбесился, вслепую круша топором что ни попадя.       — Нахер. Просто… нахер, — пробормотала Эмили и, не сбавляя ходу, врезалась в боковую улицу, петляя между заброшенными постройками.       Нельзя вести это к команде.       Нельзя вести к Леону.       И уж точно нельзя умирать вот так — тупо, одной, в богом забытой деревне с какими-то нарядившихся в животных уродами. Сама себе не простит такого позора.       Скользя по насту, огибая деревья и ухабы, Эмили вырвалась на просвет между двумя домами и резко свернула влево, где холм уходил вниз. В глаза ей бросился распахнутый погреб, запрятанный за углом одного из зданий. Узкий раскуроченный вход чернел почти зловеще, но между темнотой и риском быть разрубленной пополам выбор был очевиден. Рассматривая ведущую во мрак лестницу, она буквально почувствовала, как существо неслось следом за ней.       — Вот же приставучий, — выдохнула она, спрыгнув внутрь. Ступеньки скрипнули под ногами, неприятно пружиня, словно вот-вот собираясь обвалиться. Спустившись примерно до середины и затаившись в темноте, Эмили замерла и прислушалась. Топота над головой не было слышно. Даже если поймёт, куда она делась — в проём не влезет. Уж точно не с этим грёбанным топором.       Девушка позволила себе выдохнуть, несколько секунд просто втягивая пыльный плотный воздух погреба. Переводя дух, она похлопала себя по карманам, отыскивая фонарик. Но стоило включить свет и сделать ещё один шаг — лестница под ногами предательски проломилась, и Эмили, не удержавшись, свалилась вниз.       Глухой удар о каменный пол. Обломки посыпались сверху. Недовольно зашипев, она поспешила подняться, отряхнула пальто и вскинула фонарик. Свет заскользил по стенам, подсвечивая потревоженную пыль. Сверху слабо сыпались последние щепки, после чего наступила тишина. Только её сбитое дыхание да слабый шорох ткани.       Воздух был холодный и спёртый, пропахший сыростью, камнем и чем-то ещё — сладковатым, тягучим, будто смесь старой смолы и обугленного дерева. Утерев щёку, Эмили осветила стены. Полусгнившая кладка, остатки деревянных подпорок, а дальше — ниша в породе.       Пещера? Или всё-таки подвал, ведущий куда-то глубже?..       Спереди потянуло холодом. В глубине прохода, за тонкой перегородкой, было нечто — бледное, светящееся. Тусклый жёлтый свет, как от старой лампы или… свечи?       Пройдя дальше, между торчащими из земли корнями и каменными плитами, Эмили, наконец, разглядела в странном сооружении… алтарь.       Он стоял прямо посреди полуразрушенного помещения, чуть возвышаясь над уровнем пола, сложенный из камня и покрытый налётом времени. На его поверхности — глубокие борозды, будто обожжённые или выдолбленные когтями. Символы. Одни стерлись, другие — будто ещё свежие. Один из них, ближе к основанию, был вырезан с теми же замысловатыми линиями, что и метка на топоре.       Эмили шагнула вплотную. Свет от свечи слабо трепыхнулся, отбрасывая тени на каменную стену. Рядом — клочья ткани, обугленные остатки чего-то, что могло быть одеждой или мехом.       — Да чем вы тут, мать вашу, занимаетесь?.. — шепнула она, рассматривая предметы на алтаре. На секунду она задержалась, всматриваясь в один из символов — и заметила что-то, едва прикрытое фрагментом ткани. Свет блеснул в матовой металлической поверхности, стоило отогнуть уголок. Подцепив тонкую верёвку, Эмили подняла находку, воззрившись на неё в свете фонарика. Рассматривала несколько секунд, а затем, хитро прищурившись, опустила себе в карман.       — А вот это я конфискую, — буркнула она самой себе. Рука нашарила рацию, но нажатие на кнопку ничего не дало. Ни щелчка, ни фонового шума. Встряхнула. Повернула громкость. Попробовала другой канал. Пластик треснул у основания антенны — рация после падения, похоже, приказала долго жить.       — Так, ладно, — вздохнула Эмили, отворачиваясь от «святыни». — Надо выбираться.

***

      Снег продолжал валить мягкими, почти ленивыми хлопьями. На подёрнутой морозной пеленой местности всё ещё стояло гробовое молчание, нарушаемое только редкими завываниями ветра и отдалённым треском деревьев.       Пальцы нервно постучали по рации. Щелчок. Белый шум. Щелчок. Тишина.       — Ньюман, приём, — Леон нахмурился, вжавшись плечом в деревянную балку старого дома. — Повторяю: Ньюман, ответь.       Ответа не последовало.       Он пристально посмотрел в сторону деревни. Несмотря на внешнее спокойствие, что-то внутри начинало зудеть. Не тревога. Инстинкт. Как будто организм заранее знал: что-то не так.       Отгоняя от себя мрачные теории, Леон предпринял ещё одну попытку связи.       — Эмили. Если слышишь — отзовись. Плевать, хоть ругнись в рацию. Просто дай знать, что… — он плотно сжал губы, не закончив мысль. — Ответь, ладно? Конец связи.       Он снова опустил устройство. Выдохнул, касаясь рукой лба. Не было в этом обычного раздражения — лишь тревожная сосредоточенность. Когда сигнал гаснет, а картинка в голове не складывается — ты встаёшь и идёшь. Даже если никто этого не приказывал. Потому что так правильно.       Оттолкнувшись плечом от стены, Леон молча направился в сторону, где, по его расчётам, планировала патрулировать Эмили. Не было времени на промедления. Снегопад грозился замести следы, и тогда…       Следующие десять минут Леон двигался по отпечаткам ботинок. Короткие, быстрые шаги, чуть смещённые вбок. Ни следов крови, ни признаков бега, что уже обнадёживало.       Впереди вдруг донёсся еле слышный, глухой грохот. Далеко, где-то в глубине деревни, будто кто-то уронил деревянную балку или проломил крышу. Леон не стал реагировать сразу. Только оглянулся. Потом пошёл быстрее, опустив руку на рукоять пистолета.       Он свернул за угол разрушенного дома, и внезапно — резко налетел на Эмили, тревожно оборачивающуюся назад. Она вздрогнула, тут же инстинктивно хватаясь за кобуру, но в следующую секунду распознала лицо — и облегчённо выдохнула, чуть опуская плечи.       — Твою мать, Кеннеди, — почти с задором выдохнула она, вцепившись в его руку на своей талии. — Ну кто хватает так сразу?       — Где ты пропадала? — не спеша радоваться, выпалил он, пристально рассматривая её с ног до головы. — Это что, кровь? Ты ранена?..       В глаза бросился её потрёпанный вид. Бурые пятна на ткани, перепачканные грязью и пылью рукава и будто чем-то срезанный край ранее безупречного пальто. Эмили придирчиво отряхнула подол, коротко отвечая:       — Это не моя.       Прежде чем он успел добавить что-то ещё, она взяла подрастерявшегося агента за руку и потянула в сторону стоянки.       — Идём. Потом всё расскажу, — поманила она, но Леон не сдвинулся с места, буравя её хмурым взглядом. С таким же успехом можно было тянуть за собой ледяную статую.       — С рацией что? — продолжил он допрос, но стальной голос чуть смягчился, стоило ощутить её пальцы в своей хватке.       Живая. Кажется, даже невредимая. Хоть в чём-то сегодня везёт.       Эмили для проверки дёрнулась, но его рука крепко ухватила её ладонь, вынуждая задержаться.       — Гравитация убила, — почему-то пребывая в отменно приподнятом настроении, пояснила она и чуть прищурилась. — Ты какой-то странный. Что-то случилось?       Леон не сразу ответил. Смотрел на неё чуть дольше, чем требовалось — как будто пытался убедиться, что она действительно стоит перед ним. Или выразить свою тревогу её пропажей одним лишь хмурым взглядом. Потом качнул головой.       — Нормально всё, — голос стал тише. — Нехер просто пугать… так.       Эмили, кажется, смягчилась. Несмотря на желание поскорее собрать команду и обменяться новостями, шагнула к нему, уловив в показательно небрежном тоне упрёк и… что-то ещё.       — Прости, — негромко, без фальши. — Я этого не хотела. Просто так… получилось.       Леон чуть скривил губы, но недовольство всё же его немного отпустило. В её глазах читалось даже не раскаяние, а скорее простое понимание — и желание получить то же в ответ.       — Проехали, — бросил он, заметно успокаиваясь. Эмили сдержанно улыбнулась на перемену тона и снова слегка потянула обратно. Не горя желанием больше задерживаться, на этот раз он поддался.       — Как прошла ваша прогулка с мисс Дайсон? — видимо, желая переключить внимание со своей пропажи, поинтересовалась Эмили. — Надеюсь, без казусов?       Леон мрачно усмехнулся, переводя взгляд на бескрайний снежный горизонт.       — Просто отлично. Пострадала только пара сгнивших половиц, — без особого энтузиазма поделился он, через мгновение возвращаясь к ней. — Что с одеждой? Это последний писк норвежской моды?       Эмили скосила глаза на пострадавший край. Цокнув языком, пояснила:       — Какая-то зверюга с топором решила, что я одета не по дресс-коду. Видимо, вечеринка не просто частная, но ещё и костюмированная.       Леон резко затормозил, отпуская её ладонь. Она обернулась, ожидая увидеть растерянность на его лице — но поймала его серьёзный взгляд.       — С топором, говоришь? — уточнил он, хмуря брови. Эмили склонила голову набок, замечая:       — Не выглядишь удивлённым. Что, ты у нас и по таким объектам спец?       Леон хмыкнул — не без нотки самодовольства — и просто ответил:       — Типа того. На что похож был?       Эмили задумчиво отвела взгляд.       — На смесь бешеного дровосека и полудохлого гризли, — после небольшой паузы выдала она. — О чём-нибудь говорит?       Стараясь сохранить сосредоточенный вид, он чуть прищурился. А затем, кивнув скорее самому себе, тихо усмехнулся.       — Гризли, значит, — повеселевшим голосом отозвался он. — Выходит, без цирка всё-таки не обойдётся.       Эмили картинно закатила глаза, а Леон, искренне хохотнув на её реакцию, кивнул в сторону стоянки.       — Ну, идём. А то простудишься ещё, с таким… укороченным фасоном.       — Знаешь, я уже вижу плюсы в том, что рация накрылась, — проворчала девушка, но от него не укрылось, как ироничная усмешка всё-таки промелькнула на её губах.