Привет из Понятного мира

Королева Аннила ступила с балкона в залу, вся осиянная солнцем. Понлёд, испытывая понятное дежавю, приложил правую ладонь к правому глазу. Только потом он заметил, что в левой части помещения за столом сидит женщина средних лет в винного цвета платье. Голова её увенчана сложным убором, напоминающим люстру, с которой на тонких цепочках свисают капли граната. Понлёд застыл в недоумении, а Понград, Понзнак и Понжнец, посол, наблюдали за ним: первый – с практически неизменным с мига высадки на остров недоверием, второй и третий – ошеломлённо. – Историк Понлёд, член комиссии по звёздному привету, – произнесла королева, улыбаясь, глубоким, но светлым голосом. – Ты узнал меня. Понлёд, сам не зная почему, хотел провалиться сквозь землю – атмосфера казалась уж слишком таинственной. Женщина за столом улыбнулась. – Мои услуги, полагаю, не требуются более? — Благодарю, мираж Фейна, ступайте. Когда двери за представительной дамой затворились, королева указала гостям на стол благородного орехового оттенка. – Прошу, садитесь. Не обижайтесь на этот спектакль. Такова традиция: с незнакомцами в первую встречу говорит не королева, а её мираж. Но только если собеседники не разгадали эту маленькую загадку. У вас вот получилось. Лицо её было открытым, искренне-приветливым, и Понлёд подумал, что совершенно справедливо её зовут Простой. – Пожалуйста, угощайтесь. В нашем государстве любят, когда гости наслаждаются каждым кусочком и ни в чём себе не отказывают. Возражать никто не стал, тем более на столе нашлись яства каждому по вкусу. Понлёд, например, вовсю налёг на перцы, фаршированные рыбой: очень похожие делали на его малой родине. Понграб не мог оторваться от здешнего винограда, полного и срочного, а Понжнец, стараясь не выходить из роли статусного господина, сразу налил себе вина, взял тонкое и нежно-розовое, как заря, рыбное филе и мусолил одну порцию всю трапезу; впрочем, все заметили, какой истомленный взгляд он бросает на мясо в горшочке. Королева понаблюдала за сим представлением, а затем, натешившись, попросила слуг подать всем это несчастное мясо. Понжнец по ходу дела ещё пытался завести разговор, но его попытки Аннила обрывала ласковой улыбкой. В первый раз она предупредила: – Местом переговоров у нас является зал, библиотека либо сад, но ни в коем случае не столовая. Здесь мы вкушаем яства, благодаря Шаньруива за возможность наслаждаться ими. Понжнец неловко почёсывал усы и возвращался к своей тарелке. Шаньруива – это местное божество, догадался Понлёд. Возможно, он слышал такое имя на лекциях, но разве всю архипелажнину упомнишь! Когда на лицах гостей отразилось сытое довольство, королева грациозно опустила вилку и нож на тарелку. – Господа, продолжайте трапезу, сколько вам угодно. Я же отлучусь. И весьма жажду, чтобы компанию мне составил господин Лёд. Трое из четверых вообще не поняли, кто это. Они застыли с озадаченными выражениями лица, пытаясь незаметно переглянуться, и вконец оторопели (у Понграба даже ложка выпала из руки – раздался мелодичный, но громоподобный звон), когда молодой историк встал из-за стола. Они прошли к выходу. Пред дверьми королева развернулась всем телом к присутствующим и, отвесив лёгкий поклон, произнесла: – Через двенадцатую часа сюда прибудут сладкогласый менестрель и обворожительные танцовщики и танцовщицы. Они будут развлекать вас от всего сердца. Пожалуйста, не гнушайтесь их талантами. А я и мой спутник в скором времени к вам присоединимся. Едва присутствующие остались без королевы и молодого человека, Знак хмыкнул. Он и раньше начал улыбаться, теперь же сдерживаться перестал. Всё повернулись к мужчине, а он поймал взгляд посла. – Так вот оно что, Жнец! Парень – их тёмный дом.

***

– Сперва двинемся в сад. Ведь твой первый сон был о нём, верно? Понлёд кивнул. – Как тебе наш мир? Наша архипелажнина? Он чувствовал на себе взгляд королевы – в нём плескалась ласковая шутка, никакого негатива. Женщина и мужчина шли по длинной галерее, все окна которой были витражами. На них красовались расколотые на аккуратные кусочки герои прошлого (или, может, легенд). Одни просто застыли в окружении атрибутов, позволяющих узнать персонажа, другие же чем-то занимались. Вот седой старец склонился над книгой, и его длинные волосы плавно перетекали в страницы; вот добродушная женщина – наверное, знахарка – перемешивает в котле зелье из изумрудного и сиреневого стекла. Какой-то властный человек просто стоит опершись на длинный меч с рукояткой, по форме напоминающей волны. Хрупкие люди здесь были разных возрастов и, очевидно, из разных эпох. Каждого удивительным образом оживляли лучи солнца, так что в пустой галерее Понльду казалось, будто он проходит меж расступившейся пред ним толпой исполинов духа. Историк даже слегка засмущался. Он такой маленький, а они такие... величественные... – Очень непривычно, – ответил он на вопрос королевы. – Всё ярко, пёстро. И постоянно меняется. Вы словно живёте внутри калейдоскопа. Она усмехнулась – с неизменной благожелательностью. – Когда я странствовала инкогнито по континенту, мне он показался однотонным – иссиня-серым. Продолжая твою игру в ассоциации, скажу, что вы живёте будто в гигантском булыжнике. Понльда удивило такое сравнение, но он лишь пожал плечами. Никакого стеснения рядом с царственной особой историк не ощущал. С чего бы? Они ведь уже виделись, тем более в особом пространстве – не его и не её. – Вы... специально, – подбирая слова, пытался сформулировать Понлёд, – проникали в мои сны? – Не я лично. Однако это делалось по моему приказу. Королева поравнялась со стеклянной воительницей, неторопливо, но властно мчащейся вперёд с развевающимися волосами. На миг профили витражной девы и живой властительницы совпали, и вокруг головы Аннилы образовался солнечный нимб. Маленькая деталь тронула Понльда своей красотой и одновременно бесхитростностью. На этом галерея закончилась, и они вышли в двухуровневый сад. Здесь встретили духовника Зноя... Встретили бы. Понлёд невольно бросил взгляд вниз, сердце его затрепетало. Никого там не было. Разочарование кольнуло коротко, но ощутимо больно. – Ты осуждаешь наш метод? На мой взгляд, он самый быстрый и эффективный. Взаимодействие с материком по подобным вопросам течёт медленно, продирается сквозь лес бумаг и бурю печатей. А тут – всего несколько слов правильно подобранному кандидату, и цель достигнута. – Почему выбрали меня? Потому что мне нравится архипзвук? – О, не только, – улыбнулась королева. – Ты из самого близкого к архипелагу города на континенте. Когда мы узнали, что в комиссии по звёздному привету есть такая личность, мы несказанно обрадовались. Установить связь с подобным человеком достаточно просто. А ещё очень сыграло на руку то, что наш новый светоч уже сталкивался с таким типажом личности, как твой. Вы, кстати, прекрасно сыгрались. Наблюдать за танцем ваших душ было редким и глубоким наслаждением. – Наших – это моей и духовника Зноя? – быстро спросил Понлёд. – А он... почтит нас своим присутствием? Королева улыбнулась. За её спиной резко вскрикнула пламенная птица, взмахнула крыльями и была такова. – Духовника Зноя не существует. С лица Понльда медленно сходила краска. Королева рассмеялась нежно. – У меня вообще нет духовника. Мы в Звини в основном исповедуем позднее арь~туанство. Верим в высший космический разум, иные расы и законы вселенной. Поэтому, собственно, нас так заинтересовала ваша звёздная программа... Возвращаясь к твоим снам: помощника Понльда у меня тоже нет, верно? Это были ваши роли на время горения. – То есть... Существует человек, игравший эту роль? – Да, конечно. Предлагаю двинуться в библиотеку. Я намерена показать тебе все места твоих снов. Похоже? Не просто похоже – Понлёд почти верил в то, что спит. Даже настроение было близко духу тех грёз. Тревожное ожидание самого прекрасного человека, боль разочарования... – Нам повезло... То есть хочу сказать, что, благодаря исполнению арь~туанского закона благоволения, именно в нужный нам миг на архипелаг прибыл юноша с континента, желавший уйти в монахи. Он жил в столице, слышал новости о космическом привете и был примерно знаком с бытом людей науки. А вдобавок ко всему порода его тёмного дома – это ты – оказалась нашим светочем весьма хорошо изученной. Они спустились из сада в небольшое помещение, в центре которого бил фонтан. Он сам, пол, потолок и плиты мерцали глазированной мозаикой. Свет с трудом пробивался через узкие щели, больше напоминавшие бойницы, чем окна, и всё пространство облекалось в бирюзово-голубоватый тон. Понльду прогулка даровала удовольствие: во сне он просто телепортировался с локации на локацию, а тут получил возможность убедиться, что во все эти места реально попасть, перемещаясь линейно, как в нормальном мире. – Вы так хорошо осведомлены о делах континента. Наверное, вы не ответите, но спрошу всё равно: нас окружают ваши шпионы? Королева вновь рассмеялась. Из помещения с фонтаном они попали на винтовую лестницу, и она, подобрав платье, шла впереди, а гладкие плечи её подрагивали. – Зачем нам шпионы? В Понятном мире ты не единственный, кто родился близко к архипелагу. Или кто заслушивается архипзвуком. А ещё есть самозабвенно грезящие об экзотических островах. Сны таких людей отсматривают наши светочи. Это достаточно рутинная и несложная работа. А вот зазвать человека к нам – дело посложнее. Но мы справились. Поднявшись, они прошли мимо огромных красивых дверей – пред ними помощник Лёд, пролив последние капли самоуважения, признавался в чувствах духовнику Зною. Боль пронзила Понльда и сейчас. Трудно утверждать, что чувства те были иллюзорны. Он словно шёл по полю битвы и получил возможность рассмотреть его в деталях в отсутствие врага. Оказалось, они сражались в солнечном, ярком и живописном месте. Такие не для кровавых дуэлей созданы... Королева свернула за угол, и они упёрлись в массивную дверь, украшенную множеством резных ртов. Понлёд перед отплытием прочитал кое-что о Звини и уже порой мог правильно толковать здешнюю символику. Говоришь ты, когда знаешь. А знаешь – когда читаешь. Видно, пустая болтовня тут не воспринимается как будничное и простительное дело. Вместе с тем логика размещения комнат осталась для историка тайной. В Понятном мире в девяноста процентах случаев был коридор – и двери по бокам. Всё. А здесь – лестницы после мостов, отхожее место рядом с величественным входом в парадную залу, затем сразу – танцевальная, а зимний сад соседствует с курильней. Ход мысли автора интерьера Понлёд так и не уловил. Привратники раскрыли двери, и историк замер, прежде чем сделать шаг. Это последняя из непосещённых точек на карте его островных снов. Если юноши-светоча нет и здесь... Где же он? – Думаю, ты знаешь, что у нас многие верят в звёздных покровителей. Потому нам так важно оставить и свою строчку в вашем галактическом послании. Отправить весточку богу – мог бы ты представить такое?.. Не трудись отвечать. Королева грациозно опустилась на лаву у окна. Там сидел Зной – в похожей позе. Не то, не то... Жестом Аннила пригласила Понльда устроиться рядышком и продолжала: – Я знакома с концептом высших сил в Понятном мире. Для вас это воображаемые фигуры, порождённые конвенциональной коллективной верой и потому ставшие реальными. Яснобог и Яснобогиня. Просто и чётко. – Некоторые преданы им всей душой, – отозвался Понлёд с лёгкой обидой. – Даже... постятся. – Не сомневаюсь. И Понятному человеку нужна духовная опора и глубина. Просто позволю себе заметить: лики наших богов гораздо ярче, одежды их пестрее, и, говоря об их учениях, есть о чём поспорить. Возможно, они существуют даже независимо от сознания прихожан. Впрочем, у нас здесь не теологический диспут – прошу прощения за отклонение от темы. Вернёмся к экскурсии: какой уголок дворца тебе пришёлся по сердцу больше всего? Понлёд недолго думал. – Галерея с историческими личностями. – Галерея? Забавно. Я спрашивала о местах из твоего сна. Мы хотели впечатлить привыкшего к лаконизму векторного гражданина. И показывали самые, на мой взгляд, сочные картинки. А тебя поразил коридорчик! О нём уж точно вспомнила бы в последний момент... – Но я ведь историк, – сказал Понлёд, с наслаждением вдыхая книжную пыль и рассматривая упорядоченные кирпичики-корешки в храме знаний. – И когда шёл по «коридорчику» , я чувствовал, что там правит прошлое. Даже если кто-то из тех мужей и дев – вымышленные личности, они всё равно имеют отношение к истории, только к культурологии, а не к фактологии. Королева слушала, чуть откинувшись назад, склонив голову набок и одаривая гостя игривым, но без подтекста, взглядом. – Тебе бы ознакомиться с нашими летописями. В ваших библиотеках они вряд ли есть. На мой взгляд, это занимательное чтиво. Приезжай ещё – буду рада тебя принять. Как ты знаешь, мой титул – Простая, а мы с тобой уже, считай, добрые знакомые. — Благодарю... – Я не из вежливости говорю – правда приглашаю. Часы на столе слева от них издали кристальный звон. – Я сказала и показала тебе всё, что хотела, – молвила королева. – Желаешь что-нибудь добавить или спросить? – Так... можно мне увидеться с игравшим Зноя? Аннила легонько усмехнулась – почти так же мелодично, как звенели часы. – Светоч, исполнявший роль духовника, довольно далеко отсюда. Вы с ним вживую не встретитесь – да это и не нужно. Разве не слышал ты, что твердил он тебе? Понлёд больше не мог сдерживать эмоции. – Это жестоко! Ладно вы проникли в мои сны, в мою голову, внушили, что мне нужно на архипелаг... Но вы ещё и влюбили меня в незнакомого человека! Такой... подлый ход! Королева отреагировала спокойно. – Не торопись обвинять. Мы ничего тебе не внушали – ни чувств, ни мыслей. Мы подняли с жёлтого песка сокровища, что уже были схоронены на дне. Ты влюблён не в Зноя. Прислушайся же к этим словам, в конце концов! Сие есть истина. Аннила взглянула на Понльда – впервые серьёзно. – Вы со Зноем встречались во снах, чтобы помочь друг другу. Видеться в живом мире вам нет нужды.