История одного трека

Утро было всегда тяжелым для Марко. Тело категорически отказывалось функционировать без кофе, и дело было даже не в том, что он поздно ложился. Так было всегда: проспи он хоть восемь, хоть четырнадцать часов — результат всегда оказывался одинаковым при пробуждении. Ощущение было таким, будто по нему несколько раз проехался грузовик, а веки предательски опускались, едва он пытался открыть глаза. Чтобы прийти в рабочее состояние, ему обычно нужно было минимум полчаса. За это время он ворочался в постели, пытался себя поднять, ковылял до кухни и наконец готовил спасительное топливо — кофе. В какой-то момент он даже задумывался, не обучить ли Иви готовить ему кофе и приносить в постель. Сейчас же к обычным причинам вроде солнце за окном, планов на день и наличия гостя в доме добавилась еще и боль в пояснице от того, что ночь он провел на полу. Может, можно еще хоть минутку поваляться и оставить все дела на потом? Как ни крути, а ранней пташкой он не был. — Хэй, я тебе кофе сделал, детка, — вот, что его вдруг разбудило. Запах кофе. Судя по звуку, Йере поставил его чашку на столик рядом. — Не знаю, какой ты любишь, так что сделал просто черный. Они уснули здесь? На полу? Увидела бы его мама, что гость спал на полу, он огреб бы по первое число. — Хватит называть меня "детка". Это звучит странно. Особенно от тебя, — Марко сел, подтянув колени к груди, и взял чашку своего спасения. Сделав глоток, он блаженно выдохнул: — Ммм... Спасибо. — Ну, я просто сокращаю твой псевдоним. Или ты хочешь, чтобы я тебя Лазаньей называл? — Уж чересчур был бодр этот финн для утреннего Марко. — Ну тебя... Так, что у тебя ко мне за дело? — Вот так сразу? Ну ладно... Эм... С чего бы начать. Так. В общем, помнишь, мы говорили о том, что круче быть гостем на Евровидении? Так вот... Они ищут артистов на время подсчета голосов, которые будут представлять номера, — Йере сел на пол напротив Марко со своей чашкой и при этом натянуто улыбался. Марко заподозрил, что этот разговор ничем хорошим не закончится. — О нет. Ты же не собираешься предложить мне участвовать в этом? Я даже не знаю, готов ли... Я сейчас работаю над альбомом, и к тому же... — Я уже сказал, что мы выступим с совместной песней. Сюрприииз? — с минуту они просто играли в гляделки, пока Марко не уронил голову на колени. — Ты же шутишь, да? Да? — Это отличное предложение! Ты не можешь отказаться от такого шанса! — Обычно так продают рекламщики то, что тебе совсем не нужно, — протянул Марко. — Да брось. Представь нас, двух фаворитов публики, между прочим, на сцене. — Предложить кого-нибудь другого не мог? — Я хочу выступить именно с тобой. Мне нравится твоя энергия, и я хочу оказаться ближе к ее источнику, — Марко резко поднял на Йере ошеломленный взгляд, но тот был абсолютно серьезен и, казалось, не понимал, как звучала эта фраза. У Марко покраснели щеки, он это отчетливо ощутил. После этих слов он уже не мог спорить. Они вытащили из Марко все чувства к этому невыносимому финну на поверхность. Марко понятия не имел, как интерпретировать эту фразу, чтобы это не звучало как: "Марко, я хочу быть ближе к тебе!", но кажется, Йере именно это и имел в виду. И что теперь с этим делать? Сказать честно, что ему тоже хочется узнать его поближе, и не стоит исключать горизонтальное положение "изучения"? Хорват совсем не возражал против идеи записать совместный трек, выступить на сцене, проводить вместе часы на репетициях... Возможно, даже обедать вместе. Единственное, что его останавливало — это Евровидение. Он не хотел возвращаться туда, даже несмотря на то, что Йере был прав: в этот раз они будут лишь гостями. Никакого конкурсного стресса, никаких разочарований после результатов… — Ты так задумался... Я не обижусь, если ты не захочешь выступать со мной, — тихо протянул финн. Марко сразу же вскинул голову, заглядывая ему в глаза, боясь, что тот не так поймет. — Что? Нет. Дело не в тебе, а в Евровидении. Я не уверен, что хочу возвращаться туда. Да и трека у нас нет. — Насчёт трека не переживай, идея у меня есть. Мы там просто гости. Ну и ты не будешь один, — Йере опять улыбнулся так. Казалось, он понял, как эта улыбка действует на Марко, и умело этим пользовался. — Ты ведь не отстанешь, пока я не соглашусь? — О да. И поверь, ты не хочешь видеть, как я серьезно возьмусь за идею тебя уговаривать, — мимика Йере была всегда очень активной. Сейчас он состроил угрожающую усмешку, что повеселило Марко. Он уже и забыл, что колебался всего пару секунд назад. — Угрозы? — Я бы сказал, обещание. Так ты в деле? — Получается, да.

***

— То есть твой план — написать трек про дэб? — Да. — И при этом ты будешь петь на финском? — Да. — А я должен петь на..? — Думаю, если ты споешь на хорватском, будет логично. О! Тогда припев может быть на английском. Для Евровидения в самый раз. — И наш номер — это баттл наших двух Евровиденных песен? — Да! Мы ведь фавориты! Это будет круто! — И на это все у нас ... — Марко примерно прикинул, когда надо утвердить номер и начать репетиции, — месяца четыре? — Если быть точным, то к февралю мы должны отправить итоговый минус и начать готовить номер. — И ты так спокойно об этом говоришь? — Я в нас не сомневаюсь, — казалось, вся эта затея держится только на оптимизме Йере.

***

— Я прислал тебе контракт от Евровидения на почту, — они стояли у порога квартиры. Финн и правда приехал так далеко только ради того, чтобы уговорить Марко выступать с ним. Столько сил, хотя мог просто позвонить и спросить. Но, возможно, именно его приезд и правда повлиял на ответ Марко. Особенно прошлая ночь. Через два часа у Йере был самолет обратно в Хельсинки. — Когда ты успел? — Ночью еще. Я знал, что ты согласишься, — Йере был невыносимо очаровательным, и Марко знал: это далеко не последний раз, когда тот поставит его в ступор своими выходками.