История одного трека

Они уже скоро будут ставить номер для выступления — микс для него был почти готов. Сначала они хотели все делать сами, но все-таки решили консультироваться с хореографом, учитывая, что в номере будет подтанцовка. Работа кипела, и они уже репетировали наброски. Марко нравилось петь с Йере. Было здорово делиться энергией, особенно когда никого не было. В этом было что-то интимное. После новогоднего макияжа Марко не мог выбросить из головы всю ситуацию. Он не понимал, значило ли это для Йере то же, что и для него. Иногда он был чересчур нервозен из-за неопределенности, но решил для себя, что будет стараться вести себя не как влюбленный подросток и просто наблюдать за Йере. А тот сегодня собирался прийти с неким сюрпризом к нему домой, хотя каждый день с этим человеком был и так полным сюрпризом. Никогда не угадаешь, когда он вдруг начнет имитировать чайку. Марко включил музыку и начал готовить домашнюю пиццу. Достаточно быстро и сложно напортачить. Пока она была в духовке, Йере позвонил в дверь. Марко невольно улыбнулся, гадая, что же тот придумал на этот раз. — Ты всегда приходишь, когда я готовлю, — сказал Марко, открывая дверь. — Это намек, что я тоже умею готовить, — Йере уже привычно скинул обувь и начал разбирать рюкзак: что-то положил в холодильник, что-то просто оставил на столе. Пока Марко проверял пиццу, Йере оказался по другую сторону кухонного острова. — Не говори мне, что... — Йере уже что-то вытаскивал, когда уловил запах из духовки. — Одна без ананасов, не волнуйся. — Ты из тех, кто верит во вселенский заговор, что ананасы в пицце — это вкусно? — Оставь мою гавайскую пиццу в покое. Что там у тебя? — Сюрприиииз! — он вытащил из рюкзака коробку с бусинами и потряс ею. — Мы будем делать браслеты! Марко не смог сдержать умилительной улыбки. Он никогда не носил браслеты, но Йере с его счастливым лицом и гениальной идеей снова заставил его передумать. После одной из таких идей у него появилась еще одна синяя уточка, но уже дома. — А еще я хочу предложить тебе игру. Раз в час мы задаем друг другу по вопросу, на который должны ответить честно. Один раз, так и быть, можно попросить другой вопрос. Как тебе? — У тебя еще много таких гениальных идей? — они облокотились на тумбу-остров с противоположных сторон и смотрели друг на друга. Йере мимикой пытался подкупить Марко. Он опять использовал эту улыбку, и Марко сдался. — Хорошо. У меня есть вопрос. — Так мы уже начинаем? Отлично. Давай свой вопрос. — Ты специально так улыбаешься, когда тебе что-то нужно? — Ну-у... вообще это моя обычная улыбка. Но да, я заметил: если я так улыбаюсь, то ты обычно соглашаешься на мои идеи, — Йере нравилось раскрывать карты. Он узнавал об истинных реакциях Марко на провокации. — Я давно догадывался. — Ты еще боишься ехать на Евровидение? — Йере вдруг стал серьёзен, контрастируя с Рамштайном на фоне. — Нет. Я перестал волноваться пару месяцев назад. Думаю, если что — ты будешь рядом. Поэтому и не боюсь, — Марко честно признался в своей уязвимости, и Йере это, кажется, оценил: он нежно улыбнулся. — Можешь рассчитывать на меня.

***

Они решили послушать песни друг друга и начали включать их вперемешку на ноутбуке. Марко наблюдал за импровизированным концертом — на самом деле Йере собирал посуду с журнального столика, унося её на кухню, при этом напевая и пританцовывая. Переключая трек, он увидел, что час уже прошел. — Хей, задавай вопрос! — Марко попытался перекричать Йоста на записи. Йере поставил музыку на паузу и без раздумий спросил: — Если бы ты был мороженым, то какого вкуса? — Я... думаю, клубничным, — Марко давно понял, что никогда не стоит задаваться вопросом, как Йере приходит такое в голову. Нужно просто отвечать. — Хорошо. Тебе подходит. А я был бы лаймовым, — учитывая, с каким удовольствием Йере ел кислые конфеты, Марко не удивился. — А теперь я весь внимание. — Почему ты не говоришь о семье? — Я знал, что ты спросишь, — Йере натянуто улыбнулся. — Другой вопрос? — Марко уже пожалел, что спросил, и замялся. Он не хотел портить настроение. — Нет. Я хочу рассказать тебе, — Йере пару секунд собирался с духом. — Мы почти не общаемся. Даже родители. Они не одобряют... это все, — он провел руками перед собой, будто очертил всего себя. — Думаю, они не ожидали, что их послушный сын станет таким. Хотя, по-моему, я таким был всегда. Просто в какой-то момент это стало слишком заметно. Но у меня есть друзья, которые меня поддерживают. Йост, например. У Марко сжалось всё внутри. Йере не выглядел особо расстроенным — скорее, чуть тоскливым, но быстро попытался скрыть это. Он пару секунд смотрел в никуда, потом вздрогнул и взял коробку с бусинами. Его пальцы подрагивали, когда он обхватывал коробку — слишком резко, он вцепился в нее крепче, чем требовалось. — Как насчет браслетов? — он улыбнулся. Если бы Марко не знал его уже восемь месяцев, он бы не заметил, что улыбка была натянутой и фальшивой. Марко подошел и обнял Йере, стоявшего с протянутой коробкой. Он прижал его к себе осторожно, неуверенно, сначала только ладонями коснувшись его плеч. Финн будто замер, но через пару секунд его тело немного ослабло, как будто в нем спустили воздух. Он дышал прерывисто, и через пару секунд уронил голову на плечо Марко, горячее дыхание коснулось шеи. Коробка со звоном упала на пол, к счастью, не разбившись. Убирать столько бусин было бы мучительно, а выкидывать — жалко. Йере наконец позволил себе быть слабым и почувствовать чужую опору. — Черт. Я просто... Можно мы постоим так еще пару секунд? Голос звучал глухо, прямо у уха. — Мы будем стоять столько, сколько тебе нужно, — прошептал Марко, гладя Йере по спине. Он водил ладонью медленно, сначала нерешительно, но потом увереннее, чуть сильнее нажимая кончиками пальцев.

***

Спустя полчаса они сидели на полу напротив друг друга. Между ними лежал весь ассортимент, что Йере притащил. У него еще были немного красные глаза, но настроение явно улучшилось. Он был как ребёнок — стоило только отвлечься на что-то другое, и он приходил в норму. — Итак, мы можем сделать несколько браслетов, но я хотел кое-что конкретное, — он нервно поднял взгляд на Марко и, увидев только любопытство, продолжил: — Я принес бусины с буквами и хочу, чтобы ты сделал мне браслет со строчкой из любой моей песни, с которой ты меня ассоциируешь. И я хочу сделать такой же для тебя. — Давай. Тогда я сделаю его в твоем цвете. Я так понимаю, за мной теперь закреплен синий? — Марко удивил Йере тем, как легко поддержал идею, даже не спросив, с какого перепугу они должны делать парные браслеты. Уточки это было мило, но браслеты были уже другим уровнем, их все увидят. Йере чувствовал привязанность и хотел ее как-то закрепить. Особенно после того, как он чуть не поцеловал Марко, когда красил ему глаза. Он сумел справиться только потому, что сам себе давно привык их красить. Он не помнил ничего, кроме взгляда в ответ. — Не любишь синий? — Не знаю. Раньше не задумывался. Но сделай мне синий. Так с уточками будет сочетаться. Они оба не хотели объясняться, зачем это делают. Пока им нравилось, и смысла всё портить не было. Марко, конечно, думал о значении этих браслетов, но решил, что успеет спросить позже. Сейчас он просто наслаждался процессом. Бусины всех цветов радуги и отдельно — чёрные с золотыми латинскими буквами. Он уже знал, какую строчку выберет. Её придётся немного сократить, но она запала ему в душу. Возможно, потому что Йере прошептал её ему на ухо. Признается ли он в этом? Конечно нет. Марко уже собирался завязать браслет, но поддался эмоциям и добавил одну синюю бусину — знак, что это он сделал его для Йере. Тот ещё нанизывал бусины, когда Марко протянул ему готовое изделие. Йере просиял, заметив одну бусину другого цвета. Кажется, она заворожила его даже больше, чем сама фраза. — Ready to go. Почему? — Ты такой энергичный, что если я сейчас предложу тебе покататься на лошадях, ты поедешь, — улыбнулся Марко. — А ты можешь организовать? — Йере взял браслет и надел на свою руку. Непривычно, но теперь он скорее руку отрежет, чем снимет его. Марко в ответ лишь посмеялся и покачал головой каким-то своим мыслям. Йере тоже добавил одну зеленую бусину, завязал браслет и протянул его на ладони, показывая надпись. — Good boy? Когда это я такое... а. Точно. — Ты — олицетворение этой фразы, по-моему. Когда Марко протянул руку, чтобы забрать браслет, Йере вдруг захлопнул ладонь: — Я сам, — сказал он. Марко подчинился, очарованный моментом. Йере надел на него браслет и провел большим пальцем по буквам. Мысли мельтешили, но он ухватился за чувство привязанности. Эти браслеты для него значили их связь. Сильную, нежную, возможно, странную для кого-то, но крепкую. Он будет смотреть на свой и думать об этом вечере. За эти месяцы они очень сблизились. Настолько, что Йере уже ждал, когда кто-то из них перейдет черту. Он лишь сейчас заметил, что Марко зачарованно на него смотрит. А дальше, как в тумане: он целует хорвата, придерживая за подбородок. Не жадно или грязно, скорее целомудренно, просто прижимается губами на пару секунд. Такой поцелуй случается, когда ты впервые позволяешь себе проявить чувства. Как немой вопрос: можно ли так с тобой? Йере отстранился, ожидая реакции. Когда Марко открыл глаза и их взгляды встретились, тот словно только сейчас осознал, что произошло — на его щеках вспыхнул румянец. Йере находил это невозможно очаровательным, но Марко отвел взгляд, пытаясь скрыть лицо рукой. Сердце финна попустило удар. — Ты жалеешь? — прозвучало тихо, почти без эмоций. Так просто, что по спине пробежал холод. — Это мой вопрос, прошел час. — Нет, конечно же нет. Я просто... я стесняюсь, доволен? — Ты меня стесняешься? Ты передо мной переодевался, если помнишь. — Это другое. Мне кажется, я выгляжу глупо, вот и все. — По моему мнению, ты выглядишь невероятно. Можно... ты опять посмотришь мне в глаза? Мне очень понравилось. Марко сначала лишь вскинул голову, глядя из-под челки. Йере вернул руку и осторожно потянул его за подбородок к себе. Увидев лёгкую улыбку Йере, Марко решил — стоит набраться смелости и преодолеть момент стеснения. Он выпрямился, поддался движению руки и посмотрел в глаза, как его просили. Это и правда было чарующе. Как на него не смотрели даже в прежних отношениях. Взгляд обожания — может быть, даже любви, в тысячу раз глубже, чем он способен понять. Марко сглотнул и начал дышать через приоткрытый рот, будто только сейчас осознал свои чувства и всю эту историю Йере с браслетами. — Можно я?.. — Боже, да, — Йере не нужен был конец фразы, чтобы понять вопрос, и он сократил расстояние, попутно опрокидывая весь набор с бисером. Йере не давил и не углублял поцелуй. Марко нужно было время, чтобы по-настоящему все осмыслить. Финну хватало того, что Марко дает ему сейчас. Его пальцы зарылись в начавшие отрастать обесцвеченные волосы, чуть массируя кожу головы. Они не спешили, просто изучали друг друга: как это — погладить большим пальцем по щеке, чуть прикусить губу, потянуть за волосы у корней… Марко доверил себя всего. Они оторвались, только когда почти не осталось воздуха. Лбы соприкоснулись, глаза были закрыты. Хотелось так сидеть вечно. Или хотя бы ещё пару минут. Йере так и гладил Марко по линии челюсти, чуть царапая подушечки — ему нравилось ощущение щетины под пальцем. Финн улыбнулся чему-то своему и поцеловал в щеку, после чего провел там большим пальцем, будто стирая несуществующий след помады. — Тайм-аут, детка. Иначе это закончится не так, как я хотел бы, — он откинулся назад, опираясь на руки. — А как бы ты хотел? — Я бы хотел... не спеша, потому что ты мне нравишься Марко. — Марко? — Это для серьезности. Марко взглянул на него почти неверяще, потом опустил глаза. Чувства переполняли, но он не знал, как выразить словами это простое, почти телесное желание — быть рядом, касаться, делиться всем, что в голове. Он просто боялся все испортить, когда был так близок к желаемому. Йере же не совсем верно истолковал его заминку. — Ты не обязан говорить мне то же самое. — Я просто... — Марко взлохматил волосы, будто ища нужные слова. — Я думал, как объяснить то, что чувствую. Потому что, это... сильнее, чем знакомая мне влюбленность. Я просто хочу сказать, что мне нравится. Все это. Наши вечера, разговоры, музыка. Мне нравишься ты. И то, куда ведут наши отношения... меня немного понесло. — Это самое лучшее, что мне когда-либо говорили, — просиял Йере.

***

Они еще минут пятнадцать выбирали бусины из ковра и складывали обратно в коробку. Неловкость всё ещё витала в воздухе, но оба были по-своему счастливы. Закончив, они просто встали друг напротив друга, не до конца понимая, как теперь дальше взаимодействовать. Марко боялся спешить после всего, что сказал Йере, и уставился в ковер. Ему хотелось коснуться, обнять, но… можно ли? Обоими поцелуями руководил Йере. А он сам даже за руку его не взял. Какая глупость. Пальцы на мгновение дрогнули, как будто хотели дотянуться до Йере, но он быстро сжал руки в кулаки. Странно бояться прикоснуться к тому, кто тебя уже целовал. — Хэй, что-то не так? — Йере подошёл ближе, пытаясь поймать его взгляд. Их носки почти соприкасались. — Я не знаю, как себя вести, — Марко выдохнул. Не было сил на недомолвки. Хотелось наконец-то понять, что между ними, и не морочить себе голову. — Веди себя так, как хочешь. Между нами ничего не изменилось. Ну... разве что теперь ты можешь делать то, в чём раньше себя ограничивал. Да ладно, детка... Марко зажмурился и, пока не передумал, резко приблизился, схватил Йере за щеки и прижал к себе в поцелуе. Его ладони обхватили лицо Йере так крепко, будто он боялся, что тот исчезнет, если ослабит хватку. Его тело было напряжено, как струна, будто от этого поцелуя зависело всё. Йере начал мягко гладить его по челюсти, пока Марко не ослабил хватку, почувствовав ласку в ответ. Финн начал медленно двигаться губами — мягко, ненавязчиво, отстраняясь лишь для того, чтобы поцеловать уголки губ. Спустя какое-то время Марко вышел из оцепенения и по-настоящему ответил ему. Это был первый настоящий поцелуй — уверенный, осознанный, без сомнений. Поцелуй, в котором оба участвовали на равных. Йере отстранился и потерся носом об его нос, и Марко невольно усмехнулся — такой жест уж сильно напомнил ему кота. — Мы поговорим об этом завтра, детка. Обещаю, — Йере заглянул ему в глаза и, получив кивок, напоследок коснулся губами щеки. Когда он скрылся за дверью гостевой комнаты, то почти рухнул на ее — ноги будто ослабли. Ладонь скользнула по груди, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Губы всё ещё горели от поцелуев. Он не мог поверить, что всё это произошло на самом деле.