Сердце Ангела

Глава 5 – Путь

" Я вижу — для Грача я обуза. Он идёт вперёд уверенно, а меня тащит за собой, будто я мешок. И всё же почему-то он защищает меня. Не понимаю зачем. Но если хочу спасти брата — должна доказать, что могу сама.

Пятая запись из дневника Вероники

Проснулась Вероника от тусклого света солнца, чей луч так удобно попадал на ее лицо. Тело чувствовало себя на редкость отдохнувшим, да и настроение было приподнятым, сон уже не держал. Она лежала. Прислушивалась к тишине лагеря - далёким шагам, скрипу металла. - Вставай, - раздалось рядом. Грач сидел у костра, спокойный, одетый будто и не спал вовсе. В руках он держал кружку с дымящейся похлебкой. От запаха горячей еды у Вероники заурчал живот. Грач протянул ей миску. Пища была горячая, простая, но в этой суровой обстановке казалась подарком, шедевром поваров. Она хотела сказать “спасибо”, но слова застряли в горле. Грач ел молча, и она тоже не хотела нарушать тишину разговорами. Когда миски опустели, к ним вышел Лягушка, как обычно, с ухмылкой. На плечах у него висел рюкзак, в руках - автомат, а под мышкой прижат сверток с вещами. Он громко поставил всё это на ящик у костра, словно делал подарок. - Вот. Полный набор, как и просили, - сказал он и посмотрел на Веронику. - Держи, пригодится. Вероника поднялась и уже шагнула к вещам, но Грач молча перехватил её за плечо и отодвинул назад. Сам подхватил рюкзак, развернул и начал выкладывать содержимое прямо на ящик. Первым делом он вытащил куртку и штаны из плотной ткани, с вшитыми наколенниками и налокотниками. Потрогал швы, потянул за молнию, потом провел ладонью по ткани. - Сойдёт, - коротко сказал Грач и бросил Веронике. - Надень. Вероника забрала вещи, отошла в укромный уголок. Сняла свои уже рваные вещи и одела новенькие. Штаны были великоваты, но ремень все исправил. Когда Вероника вернулась к костру, Грач достал рюкзак. Старый, потрепанный, одна лямка криво пришита. Грач дёрнул за неё - ткань жалобно затрещала, но выдержала. - Хлам, - процедил он. - Меняй. Лягушка хотел было возразить, но наткнулся на тяжелый взгляд и махнул рукой. Через пару минут принесли другой - новый, с прочными лямками и широким поясным ремнем. Грач проверил каждую застежку, потянул швы, остался доволен. Только тогда позволил оставить. Дальше - аптечки. Две стандартные зеленые коробки и несколько перевязочных пакетов. Грач открыл одну, мельком взглянул, потом разложил бинты по карманам рюкзака. - Это в быстрый доступ, - сказал он, кивая Веронике. - Не копайся в глубине. Противогаз он проверил особенно тщательно: вытянул фильтр, дунул, посмотрел на резину. Вернул обратно и аккуратно положил в боковое отделение. Автомат был новенький, смазан, но магазин вставлен пустой. Грач сразу щёлкнул затвором, проверил. Потом взял пачку патронов, зарядил один магазин, показывая Веронике. После протянул ей два пустых магазина и россыпь. Сзади Грача послышался щёлк-щёлк… Лидер лагеря стоял рядом, хмыкал и поглядывал с усмешкой, но молчал. Каждый раз, когда Грач находил изъян, он бесился, но спорить не решался. Когда всё было проверено и уложено, Грач поднял с ящика лёгкий бронежилет, что еще в самом начале ей отдал Хмурик. - Тебе дали хороший бронежилет. Не тот хлам, что здесь предложили, - сказа он и подбросил жилет Веронике. - Одевай. Она порылась, пытаясь разобраться, где перед, где спина, но ремни запутались. В прошлый раз ей помог с Бронежилетом Капша, в этот раз помощи ждать не стоит. Да и жилет оказался тяжелее. - Не так, - коротко бросил Грач и шагнул ближе. Он резким движением перехватил жилет, развернул и уже сам натянул ей на плечи. Застёжки затянул так, что Вероника невольно втянула воздух. Ремни врезались в тело, давили, но сидели плотно. - Терпи. Так правильно, —сказал он, защелкивания последнюю пряжку. - Будет болтаться - толку ноль. Вероника стояла, опустив голову. Сердце колотилось - от грубых движений, от того, что снова почувствовала себя жалкой и беспомощной. Словно он подчеркивал своими действиями, что она не справилась бы одна ни с рюкзаком, ни с оружием, ни с жилетом. В то же время сквозь обиду пробивалось и чувство странной уверенности. С этим человеком рядом у неё будто появлялась броня не только на теле, но и внутри. Грач отстранился, проверил еще раз крепления и кивнул, будто ставя печать: - Теперь отлично. Вероника глубоко вдохнула. Жилет давил, плечи ныли от рюкзака, она переложила “капли” так, чтобы до них было быстро дотянутся. Грач заметил ее движения и легко улыбнулся. Вероника еще не успела привыкнуть к тяжести рюкзака, когда вновь вернулся Лягушка. На этот раз он пришёл не один. За ним тянулся парень лет двадцати. На нём висела свежая разгрузка, застегнутая криво, и новенькие сапоги, которые еще не успели покрыться пылью. Автомат он держал так, будто боялся уронить. - Ну что, - с нарочитой бодростью сказал Лягушка, хлопнув парня по плечу. - Ваш проводник. Знает дорогу к тоннелю, сам вызвался. Грач медленно провёл взглядом по проводнику, по разгрузке, сапогам, потом - прямо в глаза. Тот попытался выдержать взгляд, но тут же отвел свои глаза и заулыбался натянуто, будто извиняясь заранее. - С таким далеко не уйдем, - негромко сказал Грач, даже не смотря на Лягушку. - Да ну, Грач. Молодой, старательный, - отмахнулся Лягушка. - знает тропу, не пропадёте. Грач хмыкнул, но промолчал. Его молчание было тяжелее любого слова. Он просто повернулся к Веронике и коротко бросил: - Держись рядом. Учись смотреть под ноги. У неё пересохло во рту. Вероника сжала ремень рюкзака, стараясь скрыть, как колотится сердце. Всё внутри претило идти с таким проводником, но рядом был Грач, и это ощущение отступало Проводник тем временем неловко переминался с ноги на ногу, косился то на неё, то на Грача. И уже сейчас Вероника поняла: проводником в этой вылазке будет точно не он. Они вышли за пределы лагеря. Туман затянул землю, тянуло сыростью и железом. Группа вышла к железнодорожным путям. Шаги отдавались по старым шпалам, впереди чернел обрывок железнодорожного полотна. Проводник шагал первым, стараясь выглядеть уверенно, но глаза бегали, руки, что держали автомат - тряслись. - Смотри внимательно, - тихо сказал Грач, поравнявшись с Вероникой. - Не по людям учись, по земле. Видишь? - он едва заметно кивнул на странный блеск между ржавыми рельсами. - Гайку брось. Вероника достала из кармана гайку, что Грач еще вечером сунул ей “на учебу”, и метнула ее в то место. На земле вдруг дрогнул воздух, и прозвучал короткий треск. На шпалах остался черноватый след. Вероника вздрогнула. Посмотрела в сторону проводника и спереди, недалеко от него увидела такой же блеск. Кинула туда гайку.  Проводник, ничего этого не заметив, шагнул прямо туда, куда летела гайка. - Стой! - сорвалось с её губ. Вероника схватила проводника за рукав. Парень дернулся, хотел возмутиться, но тут снова прошёл резкий треск, и воздух мелькнул искрой прямо у его ботинка. Он побледнел и отпрянул. - Чёрт… - выдохнул он, глядя на Веронику. - Ты откуда знала? Грач подошел ближе, посмотрел на Веронику. В его глазах мелькнуло одобрение. -Учится, - коротко сказал он и пошёл дальше, будто ничего не случилось. Вероника почувствовала, как у неё горят щеки. Руки дрожали, но внутри всё было в восторге: она сделала что-то важное, и впервые сама. Пусть и с помощью. А Проводник теперь шагал рядом с ней, исподтишка косясь - то ли с благодарностью, то ли с завистью. Они прошли еще с километр по рельсам, когда впереди послышались голоса. Сначала Вероника подумала, что это эхо, но вскоре они вышли на четверку сталкеров. Те шли налегке, один даже насвистывал, но автоматы держали наготове. - Свои, - поднял руку Грач впереди идущим, когда те обернулись. Лидер другой четверки оказался жилистым мужиком лет сорока с густой бородой. Он оглядел их - задержав взгляд на Веронике и неопытном проводнике. Глаза сузились, но он ничего не сказал, перевел взгляд на Грача и предложил: - Нам в сторону тоннеля. Если Вам туда же - держаться вместе будет надежнее. Недавно тут стаю собак видели, особей пятнадцать, не меньше. Грач посмотрел на его людей, потом коротко ответил: - Идём. Так две группы слились в одну. Впереди шагал бородач со своим напарником, чуть сзади - Грач с Вероникой, а проводника оттеснили в середину. Двойка замыкала. Не прошло и десяти минут, как среди чужих сталкеров началось шушуканье. Вероника прислушалась, уловила обрывки: - … что он тащит с собой девчонку… -… с этими сопляками только проблемы будут… - …а проводник- то зелёный совсем, глянь, ботинки еще блестят… Кто-то усмехнулся вслух: -Мужик, гляжу, детсад собрал? Грач не повернул головы. Только шаг его стал еще более размеренным, уверенным, будто каждое его движение говорило: не говори лишнего.  Но Вероника видела, как у Грача напряглись плечи, как он чуть сильнее сжал ремень автомата. Шёпот между чужими не утихал, а только крепчал. Группа проходила старый обвалившиеся тоннель. Вдруг из глубин тоннеля послышался рык, от которого Вероника в моменте дернулась. -Собаки… - выдохнул кто-то из чужой группы, но голоса заглушил вой. Из тени выскочило несколько мутировавших псов: глаз не было, пасти искривлены в страшных оскалах. Они бросались прямо на людей. Вероника чувствовала бешеное биение своего сердца. Рука на автомате дрожала, как никогда раньше. Стая набрасывалась со всех сторон. - Смотри на них! - резко скомандовал Грач, подталкивая её вперед и сам прикрыв её левый фланг. - Не стой как чучело! Вероника вдохнула глубоко. Сосредоточившись, она прицелилась и нажала спусковой крючок. Пуля попала прямо в голову одной из собак. Собака рухнула, и что-то внутри девушки дёрнулось: смесь ужаса, облегчения и странного шока от того. Что она убила…впервые…сама. - Держись! - крикнул Грач, сбривая собаку что прыгнула на Веронику. - Дальше сама! - и кивнул в сторону следующей собаки. Вероника сделала еще пару выстрелов. Пули поразили мутанта. Сердце колотилось, ладони дрожали, дыхание сбилось. Но Грач подошёл, наклонился к Веронике, коротко кивнул и сказал сухо: - Вот так. Держи голову. Не дрожи, не сомневайся. Всё правильно. Его голос был холоден, строг, но в нём сквозила поддержка, как будто он признавал: она справилась. Проводник, стоявший чуть поодаль, смотрел на это с явной завистью. Он делал вид, что помогает, пару раз чуть не попал по своим. Его глаза метались, не мог он уследить за псами, в его глазах проскакивала раздражённая неприязнь. С каждым взглядом на Веронику и коротким, одобрительным кивком Грача его недовольство только крепло. Собаки были мертвы, но запах крови и пороха еще держался в воздухе. Вторая группа зализывала раны: один парень сидел, стягивая бинтом развороченную руку, другой, бледный как мел, пытался успокоить дрожь, что трясла его после схватки. Их лидер коротко бросил: - Спасибо за помощь. Дальше сами пойдем. Грач только кивнул. Его это устраивало. Две группы молча разошлись: бородач увёл своих к югу, а Грач, Вероника и Проводник продолжили путь вдоль рельсов, туда, где впереди чернела пасть тоннеля. Каждый шаг отдавался гулко и в груди, и в голове. Вероника старалась держаться рядом с Грачом, помня его слова, но проводник будто нарочно мешал ей. Он то резко останавливался прямо перед ней, так что она едва не врезалась в его спину. То «случайно» цеплял её плечом, когда они шли рядом. А однажды и вовсе сделал вид, что помогает, схватил за локоть – и резко отпустил, когда они шагали по гнилым шпалам. Она едва удержалась чтобы не упасть. Вероника злилась, но промолчала. Лишь сжимала ремень рюкзака, чувствуя, как злость и обида греют изнутри. Она спасла его несколько часов назад, а он теперь обращался с ней, будто с обузой еще хуже, чем Грач. Грач видел всё. Его глаза скользили холодно и внимательно. Но он не вмешивался. Лишь молча смотрел, как проводник всё настойчивее пытается унизить Веронику. И вот, в какой-то момент, всё сорвалось. Они вышли на старый участок пути, где рельсы обрывались и начинались белые, мерцающие нити аномалии. Воздух над не ними дрожал. — Смотри под ноги, — коротко сказал Грач, замедлив шаг. Вероника сосредоточенно вглядывалась в шпалы, в искры света между рельсами. Но проводник внезапно резко толкнул её в бок — будто случайно, но достаточно сильно, чтобы она оступилась. Она не успела даже вскрикнуть — тело качнулось прямо в сторону колышущихся нитей. В ушах звенело, как перед ударом током. И в тот же миг сильная рука схватила её за ремень рюкзака. Рывок — и Вероника с грохотом упала на землю, перекатившись прямо к ногам Грача. Воздух вырвался из груди, сердце колотилось, а глаза наполнились паникой. Грач не сразу отпустил её — удерживал, будто проверяя, что она цела. Потом резко разжал пальцы, шагнул вперёд и схватил проводника за грудки. — Ты что творишь, мразь? — голос его был тихим, но в нём чувствовалась такая сталь, что у Вероники перехватило дыхание. Проводник замялся, заикнулся: — Я… я не хотел… это случайность… Ответа он не дождался. Первый удар Грача пришёлся прямо в челюсть. Хрустнуло. Парня отбросило к шпалам, он охнул, но подняться не успел — второй удар кулаком в висок вогнал его обратно в землю. Вероника вскрикнула — не от страха за проводника, а от шока, насколько Грач был страшен в ярости. Его лицо было каменным, глаза горели холодным гневом. Он бил не вслепую, а жёстко, выверенно. — Хотел её убить? — рычал он, снова врезая кулаком. — Ты даже не понимаешь, во что играешь! Проводник захрипел, пытаясь закрыться руками, но Грач снова ударил — коротко, точно, так, что кровь брызнула на рельсы. Вероника зажала рот ладонью. Она не знала, что страшнее — аномалия, что чуть не убила её, или Грач, что сейчас избивал проводника за попытку убийства. Наконец Грач рывком поднял проводника за ворот, словно тряпичную куклу, и бросил в сторону от путей, к насыпи. Тот упал и застонал, кровь текла из носа и рта. — Ещё раз тронешь её — я сам тебя закопаю, понял? — прорычал Грач, нависая над ним. — И никакая Зона не понадобится. Проводник закивал, всхлипывая и отползая назад, как побитая шавка. Грач медленно повернулся к Веронике. Его дыхание было тяжёлым, глаза ещё полны холодной ярости, но в них мелькнула искра — тревога за неё. — Встань, — сказал он коротко, протягивая руку. Вероника поднялась, дрожа всем телом. В глазах стояли слёзы, не от боли, а от того, что внутри бушевала буря: страх, облегчение, благодарность и какая-то странная, жгучая уверенность. Грач посмотрел на неё, задержал взгляд дольше обычного. — Ты жива. Это главное. Он отвернулся, словно боялся сказать что-то ещё, и двинулся вперёд по рельсам. Вероника шла за ним, всё ещё дрожа, но впервые ощущая, что рядом с ним ей действительно ничего не грозит. А проводник плёлся позади, опустив голову и пряча взгляд. Теперь в его глазах не было ни ухмылки, ни презрения — только страх и злость, перемешанные с унижением. Остаток пути прошёл в гробовой тишине. Только скрип ржавых шпал и хриплое дыхание проводника позади. Он не пытался заговорить — боялся даже поднять глаза. Грач шёл первым, уверенный, прямой, будто его кулаки только что не крошили чужую челюсть. Вероника держалась в паре шагов за ним, всё ещё чувствуя дрожь в коленях. Ей казалось, что сердце до сих пор где-то в горле. Каждый раз, когда она вспоминала, как он вытащил её за ремень рюкзака — как резко, почти грубо, но надёжно — её снова пробирало озноб. Она боялась его. Боялась той холодной ярости, что видела в его глазах, когда он бил проводника. Но ещё сильнее чувствовала другое — с ним она не погибнет. Он не даст. Даже если придётся превратиться в зверя. Вероника поймала себя на том, что сжимает ладонь, где ещё ощущался его хват. Сильный, болезненный, но спасший её. С каждым шагом воздух становился тяжелее. Перед ними вырастал старый железнодорожный тоннель. Его арка чернела среди тумана, обвалившиеся куски бетона зияли трещинами. Ржавые конструкции торчали, как сломанные кости. Внутри же стояла кромешная тьма — вязкая, будто живая. Грач остановился. Снял рюкзак, проверил оружие, жестом велел Веронике повторить. Она послушно достала автомат, смахнула дрожь с пальцев и щёлкнула предохранителем. — Здесь уже осторожнее, — коротко сказал он, кивнув на вход в тоннель. — Всё, что было раньше, — детские игрушки. Вероника сглотнула, но кивнула. Её грудь сдавило от страха. Но вместе с тем внутри разливалось странное, непривычное тепло: если он рядом, то она справится. Даже если боится его самого. Она украдкой взглянула на Грача. Его лицо было каменным, без эмоций. Но Вероника знала — он вытащил её, бил проводника не ради злости, а потому что не допустит, чтобы её убили. Не допустит, чтобы она стала грузом в могиле. И от этого в груди вдруг стало легче дышать. В её дневнике эта мысль потом превратится в короткую запись: "Он страшный. Но страшнее всего — быть без него." Грач шагнул первым в тоннель, и Вероника пошла за ним, крепче сжав ремень рюкзака.