Сердце Ангела

" Он страшный. Но страшнее всего — быть без него.»

Шестая запись из дневника Вероники

— Метров пятьсот от входа, — сказал проводник, остановившись у ржавых шпал. Его голос прозвучал тихо, будто хотел казаться еще тише. — Там и лежит «Ловчий». Но путь… кишит аномалиями. Если ошибётесь шагом — сами виноваты. Он усмехнулся, поправил потёртую куртку и пошёл к боковой стене, присели стал ждать. Вероника машинально сжала ремень рюкзака, будто от этого могла стать смелее. Грач шагнул в темный провал, но быстро замедлил ход и бросил через плечо: — Держись рядом. И смотри на меня. Тоннель встречал их гулкой пустотой. Между рельсами блестели лужи, воздух дрожал от невидимого жара, а в темноте раз за разом прорывались тихие щелчки — словно кто-то незримо замыкал электрические контакты. Грач поднял болт и бросил вперёд. Металл ударился о шпалы и тут же вспыхнул яркой дугой, исчезнув в треске «электры». — Видела? — сказал он. — Никогда не лезь, пока не проверила. Болт — твой глаз, твоя жизнь. Вероника кивнула и достала свой болт. Металл холодил ладонь, но пальцы дрожали. Она шагнула следом за Грачом и осторожно метнула его в темноту. На этот раз тишина. — Чисто, — шепнула она, и Грач хмыкнул. — Учишься. Дальше воздух начал густеть туманом. В свете фонаря было видно, как клубящийся дым медленно сочился из-под шпал. Казалось, что сквозняк дует, но туман двигался против него. Грач резко схватил Веронику за плечо, когда она инстинктивно шагнула ближе. — Стоять. «Химера». Вдохнешь — лёгкие сожрёт за минуту. Смотри: туман всегда идёт против ветра. Запоминай. Вероника сглотнула и отступила. Сердце стучало в висках. Шли дальше. «Жарка» дрожала впереди, нагревая рельсы до красного. Болт, брошенный туда, исчез в ослепительной вспышке. Чуть правее «карусель» — шпалы выгнуло, словно их скрутил гигант. — Тут всегда смотри на металл, — пояснил Грач. — Оплавлен — значит жарка. Скручен — «карусель». Зона всегда оставляет следы. Он шагал уверенно, иногда даже не проверяя — будто чувствовал пространство. Вероника старалась повторять его движения, но потом… почти ошиблась. Она бросила болт, и тот упал чуть в сторону. Тишина. Она подумала, что путь чист, и шагнула вперёд. — Стой! — голос Грача ударил, как выстрел. Его рука резко дёрнула её назад. В тот же миг прямо перед её ботинком пространство дрогнуло, и из воздуха вырвалась невидимая волна. Гулкий хлопок, и на шпалах образовалась глубокая вмятина, будто кто-то ударил кувалдой. Вероника отшатнулась, дыхание сбилось. — Хотела проверить сама? — Грач говорил тихо, но жёстко. — В Зоне за ошибки платят сразу. У тебя нет второй попытки. Она кивнула, не находя слов. Внутри всё горело стыдом и страхом. Но вместе с этим — злым упрямством. Теперь она бросала каждый болт внимательнее, слушала, проверяла любые странные места. Тоннель позади постепенно утонул в темноте, а впереди воздух становился прозрачнее. Стены раздвинулись, открывая широкую нишу, будто сам тоннель был выдолблен глубже. Вероника, уставшая от постоянного напряжения, уже почти не верила, что это когда-нибудь кончится. Но вдруг вдалеке мелькнул мягкий, будто живой свет. Не яркий, не резкий — а странно притягательный, как дыхание свечи в ветреную ночь. Грач замедлил шаг и остановился. — Вон он, — сказал он негромко. Вероника прищурилась. На шпалах, среди разломанных балок и застекленевших пятен аномалий, медленно шевелился артефакт. Он был похож на чёрный камень, оплетённый тонкими алыми отростками, которые ползли по земле, ощупывали воздух и втягивались обратно, будто у него были щупальца. Отростки светились изнутри тёплым рубиновым светом и с каждым движением будто втягивали в себя темноту. — «Ловчий», — сказал Грач. В его голосе слышалось уважение. — Редкая тварь среди артефактов. Манит к себе мутантов, держит их рядом, как хозяин собак. В умелых руках может отвести от тебя смерть. Но если не умеешь обращаться — он же тебя и сожрёт. Вероника перевела взгляд с артефакта на Грача. В его глазах отражался красный свет. — Значит, вы возьмёте его? — спросила она осторожно. Грач покачал головой. — Нет. Тебе он нужнее. Если собираешься выжить в Зоне, должна сама почувствовать, что это значит — брать своё. Я не протяну тебе артефакт в ладони. Сама найдёшь путь. Он кивнул вперёд. Вероника всмотрелась. Вокруг «Ловчего» дрожало пространство: то вспыхивало маревом жара, то вздрагивало от невидимых ударов. Где-то сбоку клубился туман — «химера», позади искрили «электры». Словно сам артефакт укрылся в сердце ловушки. Она достала болт. Рука дрожала, но пальцы крепко держали металл. Сделала вдох, потом бросила. Болт со звоном ударился, и в тот же миг воздух в стороне взорвался вспышкой. — Лево чистое, — выдохнула она, больше для себя. Грач молча смотрел, не подсказывая. Его взгляд чувствовался на спине, и от этого сердце билось ещё сильнее. Шаг за шагом она проверяла путь, ловя ритм, бросая болты, замирая в ожидании. Каждый удар металла о шпалы был как удар сердца. Алые щупальца «Ловчего» шевелились, будто чувствовали её приближение. Шаг. Болт в сторону — вспышка. Едкий запах озона, волосы встали дыбом. Шаг. Болт — тишина. Можно идти. Вероника двигалась медленно, почти ползком, каждый раз проверяя, каждую секунду ожидая, что воздух рванёт в лицо невидимой стеной. А щупальца «Ловчего» тянулись ближе, будто приглашали, дразнили, манили к себе. На расстоянии вытянутой руки артефакт казался ещё живее. Отростки ощупывали пространство, то касаясь шпал, то подрагивая в воздухе. Казалось, что он слышит её дыхание. Вероника остановилась. Пальцы на болте побелели. — Ну? — негромко спросил Грач из темноты позади. — Или будешь стоять до утра? Она стиснула зубы. Осторожно присела, приглядываясь. Прямо под «Ловчим» дрожал воздух, как над костром. «Жарка». Если потянуть не туда — руки не станет. Она взяла второй болт, бросила чуть левее. Вспышка. Камень подёрнулся дымом, остался чёрный след. Третий болт ушёл правее — тишина. Там путь. Вероника протянула руку. Секунда… ещё секунда. Отростки «Ловчего» дёрнулись и замерли, словно почувствовали её. В груди всё сжалось — будто сейчас он сам бросится. — Не хватай резко, — голос Грача был спокоен, ровный. — Думай, что берёшь живое. Спокойно. Уверенно. Она сглотнула и, собрав всю волю, вытянула артефакт одним движением. Щупальца с шипением втянулись в камень, и в руках у неё остался тёмный, тяжёлый кусок, будто чёрный сердечник с прожилками рубина. Он пульсировал теплом. Вероника замерла, не веря, что это получилось. — Ну… — выдохнула она. — Молодец, — коротко сказал Грач. И только теперь подошёл ближе, глядя на артефакт в её руках. — Запомни это чувство. Когда сама взяла то, что могло тебя убить. С этого и начинается твоя Зона. Вероника смотрела на «Ловчего», ощущая в груди странную смесь страха и гордости. Впервые за всё время у неё появилось ощущение: она сделала шаг сама. Вероника ещё секунду держала «Ловчего» на ладони, чувствуя, как он будто пульсирует теплом, словно живое сердце. Щупальца втянулись внутрь, но камень оставался тревожно тёплым, отдаваясь в кожу. — В контейнер, быстро, — тихо сказал Грач. Она послушно опустила артефакт в металлический цилиндр, защёлкнула замки. Тепло исчезло, и стало легче дышать. Грач взял контейнер у неё из рук, покрутил в ладони, будто проверяя вес. — Хорошая работа, — сказал он, но глаза оставались холодными. — Теперь начинается самое сложное. — В смысле? — не сразу поняла Вероника. Он обернулся, кивнув на проводника, который жался у стены и, казалось, пытался увидеть, что происходит в тоннеле. — Думаешь, в лагере нас ждут с хлебом-солью? — Грач говорил глухо, почти шёпотом. — Нет. За такой артефакт глотку перегрызут, не моргнув. И те, кто послал нас сюда, в первую очередь. Вероника похолодела. — Но… мы же работаем на них. — На них, — усмехнулся Грач. — А они работают на себя. Артефакт такой ценности — слишком лакомый кусок. Я почти уверен: на обратном пути нас попытаются перехватить. В лучшем случае — договор, в худшем… пулю в затылок. Он посмотрел на выход, где ждал проводник, который игрался со своим фонарём у входа. — А этот и знать не знает, — продолжил Грач. — Для них он пушечное мясо. Чтобы дорогу показать, а потом пропасть где-нибудь «случайно». Не жалко. Вероника стиснула кулаки. В голове гулом отозвались слова: «убьют за артефакт». Грач положил ладонь ей на плечо, сжал слегка. — Не паникуй. Главное — научись держать ухо востро. Артефакт у нас. Это значит, Зона уже на нас смотрит. И люди тоже. Он отнял руку, поднял автомат и добавил негромко: — А теперь пойдем. Они выбрались из тоннеля, и серое небо Зоны показалось почти спасением. Влажный воздух без ржавого смрада казался свежим. Вероника едва не выдохнула с облегчением. Проводник тут же обернулся, глаза у него блеснули жадно: — Ну? Достали? — он прищурился, пытаясь заглянуть в их рюкзаки. — Артефакт при вас? Грач лишь усмехнулся, но не дал ответа. Вместо слов он внимательно поднял голову к небу. Облака расползались слишком быстро, и воздух будто наливался давлением. Земля под ногами дрогнула, прошёл низкий гул — будто сама Зона втянула воздух в лёгкие. — Чёрт, — Грач резко дернул Веронику за плечо. — Назад! В тоннель! Быстро! Проводник не сразу понял. Он шагнул вперёд, растерянно озираясь: — Да что за… Нам же почти вышли! Зачем обратно?! Небо вспыхнуло багровыми разрядами, по горизонту прокатились ослепительные волны, воздух завыл. — Выброс, тупица! — рявкнул Грач и толкнул проводника обратно, буквально ввалив его в тёмный вход. Тот забился в истерике, хватаясь за стены: — Нет-нет, я не пойду туда! Там смерть! Лучше под небом! Лучше… Он уже собирался выскочить наружу, но Грач прижал его к бетонной стене, схватив за ворот. — Под выброс выйдешь — сдохнешь ещё быстрее. Хочешь, чтоб тебя размазало по земле? — холодный голос резал, как нож. — Сиди и молчи. Проводник осел на землю, всхлипывая, закрывая голову руками. Вероника вжалась в стену, сердце колотилось так, что казалось — её сейчас услышит вся Зона. У неё дрожали пальцы, но она не двинулась. Грач, напротив, сидел спокойно, словно это было для него привычно. Гул за стенами тоннеля усиливался, словно сама планета выворачивалась. Свет багровыми всполохами заливал вход, земля вибрировала. — Что это… — шёпотом вырвалось у Вероники. Грач бросил на неё взгляд и тихо сказал: — Это выброс. Когда Зона дышит и рвёт наружу всю свою силу. Камни плавятся, деревья в пыль, людей в кашу. Под открытым небом не переживёшь. Она сжалась ещё сильнее. — И… и долго это будет? — Сколько решит Зона, — пожал плечами Грач. — Иногда час, иногда дольше. Он откинулся к стене, словно в полусне. — Запомни: в выброс ты или мёртв, или под укрытием. Другого не дано. Вероника закрыла глаза, стараясь не слушать вой за стенами. Впервые она почувствовала себя не просто маленькой частицей в Зоне, а песчинкой, которая держится за жизнь только потому, что рядом сидит Грач.