Сердце Ангела

Глава 10 – Пси-аномалия

«Некоторые тайны не ждут, пока их откроют. Они просто зовут домой — туда, где всё началось.»

      Десятая запись из дневника Вероники

Тишина тянулась вязкой нитью. Вероника провела рукой по лицу, чувствуя, как под пальцами холодеет кожа. Мир снова был реальным — бетон, пар, щебень под ногами. Она не могла отойти от того, что ей показала аномалия. Грач стоял рядом, прислушиваясь к чему-то. Потом медленно повернулся темноте в глубине узла. — Там, — коротко сказал он. — Что там? — Место, что мы ищем. Вероника не стала спрашивать. После того, что она пережила, в ее голове не возникла вопросов к нему. Привыкла доверять. Они шли долго. Путь вел все ниже и ниже, света фонариков уже практически не хватало. На стенах выступали капли влаги, где-то виднелись старые разводы чего-то ржавого.             Вероника смотрела в спину Грача и пыталась понять: кто он на самом деле? Почему знает, куда идти, и почему в его взгляде – тяжесть, будто он идет туда, куда возвращаться не хотел. Прошло немного времени, прежде чем они вышли к закрытой металлической двери. Дверь – тяжелая, стальная плита, ростом выше человека. На поверхности – глубокие царапины и следы ударов, нанесенных изнутри. Что или кого сдерживала эта дверь, Вероника боялась подумать. Сбоку - прямоугольный щиток с панелью управления: механические вращающиеся шайбы, подсвеченный цифровой модуль и круглый механический замок с затухшими зубцами. Грач посветил на панель, осмотрел ее. -Питания нет. Где-то здесь должен быть генератор. Резервный. На пропане. Жди здесь. Вероника только кивнула, Грач ушел в провал темноты. Вероника подошла ближе, фонариком освещая панель. Внимание ее привлекла плакетка, справа от панели. Буквы тёмные, старые, вдавленные от времени. Вероника присмотрелась. «НИИПЗ-9. Сектор С. Доступ ограничен. Проект Поглощение» Вероника провела пальцами по надписи, опустила руку ниже и нащупала еще одну. Под надписью кто-то некогда нацарапал гвоздём: «Кто бы сюда не пришел – бегите. Здесь нет жизни, только смерть.» Буквы были неровные, будто писали в спешке, а рядом — тёмное пятно, похожее на засохшую кровь. Вероника отдёрнула руку. В коридоре снова стало слишком тихо — даже капли с потолка перестали падать. Только где-то далеко, за перегородками, что-то хрипло щёлкнуло, будто ржавый клапан втянул воздух. Она на мгновение коснулась панели. Кнопки поддались под пальцами с сухим щелчком, но экран не загорелся. Пальцы оставили след на пыли — линия, похожая на отпечаток ладони. И тут, где-то внизу, раздался глухой толчок. По стенам пробежал слабый гул, лампы мигнули, и по потолку пополз тонкий луч тусклого аварийного света. Вероника резко обернулась — шаги. Грач вернулся, руки и куртка покрыты пылью. — Завёл, — коротко бросил он и подошёл к панели. — Сейчас посмотрим, живо ли оно. Он нажал несколько кнопок — панель ожила. Тусклое свечение, короткий писк. На экране проявились зелёные цифры и мигающая надпись: СЕКТОР C. ПРОТОКОЛ ДОСТУПА: ОЖИДАНИЕ КОДА. Грач молча смотрел на экран. Потом достал из нагрудного кармана что-то вроде старого жетона с выгравированным символом — круг с точкой в центре — и провёл им вдоль панели. На долю секунды экран моргнул, будто узнал владельца, но тут же погас. — Не пускает, — пробормотала Вероника. — И не должен, — отозвался он глухо. Он убрал жетон, будто пожалел, что достал. — Ты знал, что здесь будет эта дверь, — тихо сказала она. — Да. — Почему молчал? — Потому что не всё нужно знать сразу. Тишина снова осела между ними. Вероника взглянула на табличку, потом — на замок. В ней зашевелилось странное чувство, почти физическое: за этой дверью не просто лаборатория. — Грач, — позвала она тихо. — Проект «Поглощение»... это ведь часть Источника, да? Он не ответил. Только посмотрел на дверь, словно видел не металл, а воспоминания. — Здесь всё началось, — произнёс он наконец. — И здесь всё должно было закончиться. Грач молча подошёл к панели, открыл боковой отсек. Внутри — механический рычаг, покрытый пылью и засохшей смазкой. Он повернул его с усилием — раздался глухой металлический треск, потом гулко щёлкнули засовы, и дверь дрогнула. Из-за неё повалил холодный затхлый воздух. Воздух, долго державший в себе запах железа, озона и старых реагентов. — Назад, — сказал Грач. Он прижал дверь ботинком и толкнул плечом. Сталь нехотя поддалась, открывая проход в темноту. Внутри — коридор, узкий, с низким потолком и множеством труб, тянущихся вдоль стен. Вдоль пола — следы от катанных тележек и чёрные пятна, будто выгоревшие от кислоты. Лампочки на потолке мигали, оживая одна за другой. Вероника шагнула за ним. Каждое её движение отзывалось эхом, будто под ногами — не бетон, а пустота. Сектор С оказался не просто лабораторией — больше походил на саркофаг.В центре — круглая комната с остеклённой капсулой. Внутри капсулы — что-то вроде установки: металлическая конструкция, похожая на перевёрнутый кокон, соединённый с десятками кабелей. На панели рядом — мигающий индикатор, слабое, но живое свечение. Вероника подошла ближе, провела рукой по стеклу. Тёплое. Она отдёрнула пальцы — и в тот же момент где-то за спиной треснул динамик.Щелчок, шум ленты — и в воздухе раздался голос. «…тринадцатые сутки наблюдения. Артефакт стабилен, пси-фон ниже допустимого. Испытуемый не реагирует на контакт. Грачев с Ротцом снова пришли. Смотрели долго. Я думаю, они его жалеют…» Голос принадлежал женщине — усталый, хриплый, с дрожью в конце фразы. Вероника застыла, не дыша. — Кто это? — спросила она, почти шёпотом. Грач стоял неподвижно, не поворачиваясь. — Белова, — ответил он. — Руководила проектом. Он подошёл ближе к пульту, выключил динамик, но на мгновение из-под шумов прорвался ещё один фрагмент записи: «…если кто-то когда-нибудь сюда вернётся — не пытайтесь запустить установку. Она уже работает. Просто — ждёт команду…» Снова тишина. Грач выдохнул и провёл ладонью по лицу. — Она знала, — тихо сказал он. — Что всё пойдёт не так и все равно продолжала. Сука. Вероника оглянулась по сторонам. На стенах — схемы, застывшие графики, отпечатки ладоней на стекле. Одна из них — женская, маленькая, с растёкшейся бурой краской. «Испытуемый… Angel -1…» — строчка из журнала крутилась у неё в голове. — Ты был частью этого? — спросила она. — Я был тем, кто охранял их, — ответил он после долгой паузы. — А потом — тем, кто выжил. Он взглянул на капсулу. Вероника стояла рядом, чувствуя, как воздух вокруг становится плотнее, тяжелее. Ожидание, интерес. Она осмотрелась. На столе у стены лежали связки журналов, переплетённых проволокой. Бумага пожелтела, углы рассыпались. Вероника сдёрнула верхний том, раскрыла — по страницам побежала пыль. Первые строки были почти нечитаемые, чернила растеклись, но отдельные слова можно было разобрать: «Дата записи: 16.04.2014, 21:45, Белова Е.М. Содержание: дневная смена в секторе C, наблюдения за ANGEL-1 …испытуемый ANGEL-1… удивителен… полностью поглощает «Сердце Ангела», и при этом… он сохраняет контроль. Нет признаков инверсии, реакции на боль — минимальны, регенерация — полная… Это… редчайший случай. Но мы не можем расслабляться. Если кто-то попытается повторить процедуру — последствия будут необратимы. Душевная инверсия проявляется… быстро… слишком быстро… девять дней, и человек уже теряет страх, сострадание… любовь… Совесть. Я… не знаю… сможем ли мы вообще безопасно использовать этот эффект… Но ANGEL-1 — живой пример того, что возможно управлять процессом. Надеюсь, ORION так же сможет подчинить артефакт.» — Они пытались воспроизвести первый результат, — тихо произнесла Вероника, глядя на лист. — Но второй... — Не справился, — закончил Грач. Он стоял, смотрел будто сквозь нее, будто видел не лабораторию, а что-то иное, далёкое. Вероника перелистывала страницы, её внимание привлекла запись, написанная не почерком Беловой. « Дата записи: 18.04.2014, 03:55, Ротц А.Ю. Содержание: инцидент «Поглощение» и эвакуация ANGEL-1 «…ситуация вышла из-под контроля. ORION не удержался… начал убивать… всё вокруг. Я принял решение — ANGEL-1 не должен оставаться здесь. Грачов поможет. Мы вывели его через аварийный выход… оставив сигнал ложной тревоги, чтобы имитировать катастрофу. Грачов вернулся назад, за Беловой. ANGEL-1… он не просто выжил. Он — уникален. Контролирует артефакт, сохранил разум… и это… Это шанс, шанс понять, что «Сердце» можно подчинить… и не потерять человечность. Всё потом, нужно уходить. Конец записи» — Ротц знал, что всё идёт к чёрту, — продолжил он глухо. — Он успел освободить первого… Angel–1. Мы уходили вместе. Я прикрывал их до последнего. Он замолчал. Вероника услышала, как у него чуть дрогнул голос. — ORION рвал шлюзы, как бумагу. Когда мы уходили с Ротцем, я слышал по внутренней линии её голос — она всё ещё пыталась говорить с ним. Уговаривала, что это временно, что его можно стабилизировать. А потом… — Грач стиснул кулаки. — Потом связь оборвалась. Он тяжело выдохнул. — Когда я вернулся… она уже не была человеком. Половина тела — вдавлена в стену, как отпечаток. Пси выжгло всё вокруг — приборы, стёкла, даже воздух будто дрожал. ORION разорвал её так, будто хотел вытащить артефакт изнутри. Только не понял, что в тот момент он уже был частью его самого. Грач замолчал, потом глухо добавил: — Он не просто убивал. Он ломал всё живое, что видел. Людей, приборы, даже бетон трещал. Я видел, как от него отходили волны — будто само пространство задыхалось. А потом началась перегрузка. Организм не выдержал того, что принял. Он буквально сварился изнутри — тело вспыхнуло белым, без огня. Всё, что осталось, — обугленный силуэт, и тишина, как после взрыва. Он подошёл к капсуле, коснулся стекла кончиками пальцев. На мгновение Веронике показалось, что в отражении мелькнул огонь — отблеск прошлого. — Я думал, что всё это кончилось, — тихо сказал он. — Что проект мёртв. Но если здесь осталась связь… — он повернулся к Веронике. — Значит, кто-то снова её запустил. Вероника сжала в руках журнал, чувствуя, как на обложку падает пыль. — Значит, проект «Источник» — не просто легенда, — сказала она. — Это всё ещё живо. И «Сердце Ангела». Оно там? Белова писала, что инверсия только через 9 дней. Значит успею спасти Сашку, до изменения. Грач ничего не ответил. Только отвернулся и глухо бросил: Грач долго молчал. Его лицо оставалось неподвижным, только в глазах мелькнуло что-то похожее на жалость — не к ней, к тому, что она ещё верит. — Слышал я такие слова, — глухо произнёс он. — «Ещё не поздно. Ещё можно спасти». Он сделал шаг к ней, посмотрел прямо в глаза. — То, что осталось от «Сердца», возможно, спасет твоего брата. Оно лечит — оно меняет. А кто решится использовать — надеюсь останется человеком. Он отвернулся, глядя в темноту коридора, откуда они пришли. — Пойдем. Вероника уже хотела что-то сказать – но в глубине коридора что-то тихо щёлкнуло. Один раз. Второй. Грач поднял голову, прислушался. Где-то в стене коротко моргнул индикатор. Потом другой. Красные лампы, погасшие десятилетие назад, медленно ожили, окрашивая бетон кровавым светом. — Не трогай ничего, — резко сказал Грач, нажимая на кнопки. Вероника застыла, всё ещё сжимая журнал. На страницах дрожал отблеск сигнальных ламп. - Уходим. Сейчас же. Вероника не спорила — быстро собрала папки, сунула журнал в рюкзак. Воздух в лаборатории стал тяжелее, будто наполнился пылью и чем-то невидимым. Каждый вдох отдавался металлическим привкусом. — Вернёмся к Старшему, — сказал Грач, глядя на тусклую дверь. — Пусть решает, что с этим делать. Они двинулись к выходу. Лампочки над шлюзом моргали, тусклый свет скользил по влажным стенам. В коридоре снова стояла тишина — но не та, мёртвая, прежняя, а натянутая, будто кто-то затаил дыхание рядом. Они почти дошли до шлюза, когда впереди что-то зашуршало. Сначала тихо — словно песок, падающий с потолка. Потом громче. Металлический звук, шаги, приглушённые голоса. Грач мгновенно поднял руку, останавливая Веронику. — Тихо, — шепнул он. Со стороны выхода донёсся неясный разговор. Кто-то двигался быстро, командным тоном отдавая приказы: — Проверить второй коридор! — Осторожно, датчики всё ещё активны! Вероника посмотрела на Грача. — Наёмники? Он покачал головой. — Не знаю. Но идут организованно. Значит, знали, что мы здесь. Он выключил фонарь, и они оба замерли в темноте. Только красные лампы позади продолжали пульсировать, будто лаборатория не хотела их отпускать. В тишине снова послышалось: — Контакт возможен. Осторожно. Не приближаться к камере… Вероника почувствовала, как у неё похолодели пальцы. Грач тихо сказал: — Всё. Нас еще не нашли, но близко. Он поднял автомат, сделал знак в сторону бокового тоннеля. — Отходим. Без света. И когда они скрылись в тени, за их спинами, из глубины лаборатории, коротко вспыхнули и потухли все индикаторы разом — будто что-то выполнило свой долг и ушло на покой.