Во власти Зла

Завтрак во дворце Черного Властелина оказался не очень. Нет, с точки зрения блюд или обстановки все было идеально: просторный светлый зал, белая скатерть, длинный стол, с двух концов которого были посажены Вард и Аурелион, множество блюд, от самых экзотических до простых, вкусное вино, которое волшебнику налили в хрустальный бокал снующие слуги... Все было на высоте. Кроме настроения. Ни каша с мясом, ставшая привычной за время путешествия, ни сладкие рулетики с сахарным сиропом, столь редкие в здешних краях, не лезли в горло. Безразлично ковыряя вилкой пудинг, Аурелион сидел, подперев рукой голову, и пытался изобразить что-то вроде... Да ничего он не пытался изобразить. Не было сил. Волшебник только вздыхал на возгласы Варда, мол, какое вкусное молоко дали королевские коровы, а уж как постарались повара над уткой, ммм, что за сказка, и прочее в том же духе. Из-за расстояния, разделяющее их, Черному Властелину приходилось говорить громче, и от этого слова воспринимались, как фальшь. Мышцы ломило при каждом движении, сидеть было неудобно, а в паху побаливало — на одном окончании ночь не закончилась. Вард был в разы выносливее волшебника и гораздо опытнее, поэтому находил все новые способы доставить удовольствие и себе, и партнёру. Был и груб, и нежен, оскорблял и признавался в любви... Аур даже открылся для нескольких вещей, которые вряд ли бы ему пришлись по вкусу раньше... А может быть, и пришлись, но он точно бы не согласился попробовать такое. Волшебник сглотнул, чувствуя, как побаливает горло. Наверняка там уже расцвели синяки, по форме совпадающие с крепкими пальцами колдуна. Аурелион снова заерзал, заметив внутри себя неправильный интерес. Его тошнило, но между тем в животе появился тот странный узел, который требовал развязывания. А он-то считал, что был полностью вымотан этой ночью... И все же Аурелион предал команду. Предал Неда, Линду, Сола и Катрин. Или всё-таки нет? Он дал им ещё время, невольно, но сыграв на желаниях тирана, буквально пожертвовал собой ради нескольких дней, которые ещё сможет протянуть Герой. Может, Нед даже сумеет очнуться, вырваться и зарубить Варда... Или сюда проберутся остальные и освободят обоих пленников. Большой ценой, несомненно. От волшебника отвернутся... Подстилка Врага... Стоит ли оно того вообще? Может, надо было гордо отказать? Но сделанного не воротишь... И ему даже понравилось... Черт. Забудь-забудь-забудь-забудь! — Ты очень печальный. — заметил Вард, орудуя ножом и вилкой. В отличие от пленника, он поглощал еду со зверским аппетитом, что являлось закономерным следствием ночных упражнений. — Я должен быть другим? — мрачно осведомился волшебник, грызя зубцы незаметно поднесенной ко рту вилки. — Конечно. — ничуть не проникся колдун, после чего весело блеснул серыми глазами. — Ты заключил выгодную сделку, а ещё неплохо провел ночь. Или ты собираешься укорять самого себя за жажду жизни? За преданность друзьям? За способность получать удовольствие под действием афродизиака? Если хочешь кого-то винить — вини меня. Ведь это я заставил тебя все это проделать. Речи Варда были приятными. Исцеляющими. Убирающими боль и позор. Чего стыдится? Своей слабости? Нет, он предпочел сохранить хоть какую-то надежду и шансы вместо бесполезного сопротивления. Того, что кончал под Вардом? Да под ним даже труп оргазм испытает. А больше волшебник ничего не делал. Согласился на предложение и просто раздвинул ноги. Всё остальное сделал колдун. — Я не буду тебя обвинять. — подумав, заявил Аурелион, усилием воли отстраняясь от приятных желаний свалить всё на другого. — У меня был выбор. Я выбрал. — Ах, светлые... — вздохнул Вард. — Вот вечно вы такие: альтруистичные, героичные, непримиримые лжецы. Противно до дрожи. — Лжецы? Уж не темному это говорить. Да и остальные качества у вас не блещут. Было опасно говорить это здесь и сейчас, но терпеть нападки на себя? Причем такие неприкрытые, грубые и тупые? Нет уж, Аурелион не клялся молчать. — Вы отлично лжёте самим себе, а не только окружающим. — И что же я пытаюсь скрыть от себя, по-твоему? — холодно спросил Аурелион, окончательно отодвигая тарелку. Вард ухмыльнулся, откинувшись на спинку стула. Его взгляд скользнул по волшебнику с насмешливым любопытством. — Ты уверен, что хочешь это услышать? — он намеренно сделал паузу, наслаждаясь напряжением. — Ты ненавидишь себя не за слабость, а за то, что тебе понравилось. За то, что ты не просто подчинился, а захотел этого. И теперь твоё благородное светлое сердце разрывается между праведным гневом и… стыдливым желанием повторить. Аурелион сжал кулаки, но голос его остался ровным: — Ты ошибаешься. Это всё из-за того зелья, которое ты мне дал. — О, конечно, — Вард рассмеялся. — Ты просто жертва обстоятельств, невинный агнец, которого злой колдун совратил против воли. Ты даже сейчас дрожишь — но не от страха, а от злости, потому что я задеваю правду. — Ты задеваешь лишь собственные фантазии, — отрезал волшебник. — Фантазии? — Вард медленно провёл языком по зубам, словно вспоминая вкус. — Тогда почему ты не смотришь мне в глаза? Аурелион резко поднял взгляд — и тут же пожалел. В серых глазах колдуна читалось торжество, словно он уже одержал победу. — Вот видишь, — прошептал Вард еле слышно, — Ты знаешь, что я прав. Волшебник встал, отодвинув стул с резким скрипом. — На сегодня разговор окончен. — Ну почему так резко? Я ведь хотел показать тебе один сюрприз. — лениво потянулся Черный Властелин и также резко поднялся. Убедившись, что привлек внимание настороженного пленника, он улыбнулся. — Мои слуги поймали остальных. Аурелион замер. Казалось, даже воздух вокруг него стал тяжелым и ледяным. — Ты лжешь, — его голос прозвучал тихо, но с хрупкой яростью, настоящим недоверием. Вард лишь рассмеялся, широко раскинув руки, будто предлагая объятья. — О, если бы! Но нет, мой дорогой. Твои храбрые друзья так рвались тебя спасти… что даже не заметили ловушки. — Он сделал шаг ближе, легко опираясь на стол. — Они здесь. Все. Сердце волшебника бешено заколотилось, кровь ударила в виски. Он не хотел верить. Не мог поверить. Но Вард не блефовал — в его глазах читалось слишком много удовольствия. Аурелион почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он презирал себя за то, что его первая мысль была не о друзьях, а о себе: «Они всё узнают. Они увидят, каким я стал…» — Ты… — голос его дрогнул. — Ты чудовище. Вард рассмеялся, будто это был лучший комплимент в его жизни. — О, милый, ты даже не представляешь, на что я ещё способен. — Покажи мне их, — едва слышно прошептал Аурелион, поднимая голову. Вард улыбнулся, будто только этого и ждал, хотя как он мог слышать этот шёпот через весь зал? — С удовольствием. В мрачном зале не изменилось почти ничего — все так же светили факелы, все также мерцали цепи... Только цепей было больше, а к Неду добавились остальные. И ещё в воздухе витал аромат чего-то сладкого, дурманящего. Источник обнаружился рядом с факелами — от них отходили тонкие, обильно дымящие палочки. Слева от лидера, также прикованная, стояла Линда — воровка, подобранная ещё на окраине темных земель. Её гибкое тело, обычно невероятно стремительное, теперь обвисло, безжизненно повиснув в оковах. С другой стороны от Неда располагался Сол — суровый воин. Броня его была снята, поэтому в полумраке белел могучий торс, покрытый шрамами. Многие из них оказались на мужчине в течение этого похода. Рыжая борода, которой он так гордился, теперь была всклокочена. Если бы Сол был в сознании, его голубые глаза смотрели бы на Аурелиона с ненавистью — прямолинейный мечник терпеть не мог хитрости, поэтому видел бы в волшебнике обычного предателя. Крысу, которую он бы раздавил ногой, лишь бы меч не пачкать. И, наконец, в углу, почти слившись с тенями, замерла Катрин — жрица Богини. На ней, как и на Линде, оставили одежду, но белая роба испачкалась в пыли, а тонкие руки, привыкшие исцелять, теперь были стянуты за спиной. Её лицо, обычно такое мягкое и умиротворённое, побледнело и даже потускнело, лишившись всей живости черт. Как посмертная маска. От такого сравнения сердце у волшебника кольнуло. — Они же живы? — Не смотри на их бледный вид — воздух здесь пропитан ароматом седативных трав. — раздался чуть позади голос Варда. — Седативных? — неизвестное слово заставило Аурелиона растерянно обернуться. — Успокаивающих, если просто. — пожал плечами колдун, ехидно ухмыляясь. — Но я бы не стал их трогать — ты же не хочешь, чтобы они проснулись. Это не было вопросом, и волшебник упрямо возразил, поджимая губы. — Хочу. — И вот ты снова врёшь. Милый мой, ты даже не представляешь, как это будет выглядеть. Проснутся они не сразу. После магического сна сначала будет спутанность сознания, паника. Потом — осознание. Они увидят тебя. Меня. Поймут, что ты добровольно встал на колени перед Черным Властелином. — он сделал паузу, наслаждаясь тем, как бледнеет Аурелион. --- Ты уверен, что хочешь этого? Волшебник замер. В голове всплыли картины. Нед, сжимающий кулаки, но не от ярости — от отвращения. Линда, отводящая взгляд, словно он уже не заслуживает даже её ненависти. Сол, плюющий под ноги — не Варду, а ему. Катрин... О, Богиня, Катрин, которая даже не скажет ни слова, просто посмотрит... Но даже не с гневом. С жалостью. Плечи Аурелиона опустились. Конечно, он должен был их разбудить, дать шанс сбежать, но... Не сейчас, не рядом с Вардом. — Не хочу. — Вот и хорошо, милый. Но, если хочешь, я могу... Забыть поменять ароматические палочки — и в какой-то момент запах выветрится отсюда сам. Но не просто так, конечно. Сердце парня забилось чаще, и он вскинул голову. Было ли это выходом? О да, ещё как! Они смогут освободиться, если будут в сознании, он верил в это всей душой. И не надо будет оправдываться! Да, он очень этого хотел. — Чего ты хочешь? Вард не ответил сразу, подойдя ближе и мягко, практически нежно, приобняв парня. Руки даже не потревожили синяки на его теле, за что Аурелион даже был благодарен. Дыхание опалило ухо волшебника, и тот почувствовал, что сейчас ему скажут что-то мерзкое. Предчувствие не обмануло. — Минет. Волшебник дёрнулся, но чужие руки резко прижали его к себе, не давая двинуться. — Прямо здесь. — томно продолжал Вард, а в его голосе оказалось столько предвкушения, что в нем можно было утонуть. — И ты будешь благодарить меня за то, что я избавил королевство от такой опасности, как Герой и его команда.