Размышления о "Красной Звезде"

      Книга подаётся как рукопись главного героя, отправленная врачом-психиатром Вернером своему другу-писателю Мирскому. Сам Вернер отправляется на поиски главного героя, сбежавшего из лечебницы, что отчасти проливает свет на дальнейшее развитие сюжета.       Глава 1. Разрыв.       Главный герой «Красной звезды» — земной революционер из России конца 19-го века по имени Леонид. Ему двадцать семь лет, но он уже опытный подпольщик и уважаемый член партии. У него есть девушка, которую зовут Анна. Она тоже революционерка, пусть и относящаяся к более умеренному крылу. Поначалу действие разворачивается в Петрограде. Сюжет начинается с того, что главный герой и Анна начинают общение с таинственным товарищем по имени Мэнни.       Облик Мэнии загадочен. У него большая голова и странно неподвижные черты лица. По специальности он, как решает главный герой, инженер. Анне Мэнни очень не нравится, но вот главный герой проникается к нему симпатией. Понемногу под влиянием Мэнни Анна и главный герой отдаляются друг от друга.       Ненадолго остановимся на образе Леонида. Вопреки ожидаемому, его нельзя назвать героем без страха и упрёка. Более того, что весьма необычно для утопии, Леонид является идейным аморалистом и нигилистом, пришедшим в революционное движение не из стремления к справедливости и улучшению жизни пролетариата, а из «любви к жизни», стремления к её максимальному расцвету, и желания добиться того, чтобы общество сбросило «фетишистскую оболочку нравственности». Также Леонид — сторонник полиамории, говоря современным языком. Он полагает, что многобрачие принципиально выше единобрачия, так как оно, по его мнению, способно дать людям большее богатство личной жизни и большее число комбинаций генов. Леонид убеждён, что именно при коммунизме полиамория сможет стать всеобщей нормой. Такие взгляды не нравятся Анне — она считает подобное грубо-чувственным отношением к жизни, и придерживается социалистических взглядов исходя из нравственных мотивов.       Стоит отметить, что именно демонстрацию аморалистских и полиаморных воззрений главного героя вырезали в поздних редакциях книги. Из-за этого разрыв Анны и Леонида кажется случившимся почти на пустом месте, из-за одних лишь мелких разногласий в революционной работе. В изначальной версии Мэнни умело вбивает клин между Анной и Леонидом, подчёркивая их этические разногласия и вставая на сторону Леонида. В итоге Анна покидает Леонида, поняв, что он ей не пара.       Если бы «Красную звезду» писали бы сейчас и для Фикбука, в этом месте наверняка брал бы начало яойный роман между персонажами. Но до такого автор всё же не дошёл. Так что у наших дорогих яойщиц есть простор для деятельности, причём практически не противоречащий канону.       Глава 2. Приглашение.       Мэнни приходит к Леониду домой, и делает ему необычайное предложение. А именно — гей-секс полёт на Марс. Он демонстрирует ему физическое явление, создающего возможность такого полёта. Мэнни показывает образец материи, отталкивающейся от обычной. По сути, речь о веществе с отрицательной массой. Поместив такое вещество в летательный аппарат, можно добиться того, что гравитационная масса оного станет равна нулю (но не инертная!)[1], таким образом на порядки облегчая задачу преодоления тяготения планет и космического перелёта. Ненадолго остановимся на данном крайне интересном моменте. Более-менее твёрдая научная фантастика замечательна тем, что позволяет проследить развитие научной мысли. Многое из того, что казалось осмысленным ранее, сейчас отвергнуто или претерпело изменения; наверняка многое из современной твёрдой НФ в будущем будет казаться не менее устаревшим. Что не так с отрицательной гравитационной массой? Всё дело в принципе эквивалентности инерциальной и гравитационной массы, доказанном экспериментально, а также Общей Теории Относительности, придавшей этому принципу законченный вид: все физические явления в гравитационном поле происходят совершенно так же, как в соответствующем поле сил инерции, если напряжённости обоих полей в соответствующих точках пространства совпадают, а начальные условия одинаковы. Таким образом, нельзя создать отрицательную гравитационную массу, не являющуюся отрицательной инертной массой. При попытке ускорить такую массу мы получим ускорение в направлении, противоположном направлению приложенной силы. Сочетая отрицательную массу с обычной в равных долях, мы получим объект нулевой или околонулевой инертной массы — подобный объект будет всегда двигаться со скоростью света или может быть разогнан до оной минимальными затратами энергии. В итоге, в отсутствии или при малости внешних сил сопротивления динамика такого объекта будет напоминать не динамику ракеты или даже «нормального» звездолёта из фантастики, а динамику конгломерата безмассовых или очень лёгких частиц. Таким образом, для движения подобного аппарата вне атмосферы с гигантскими скоростями и ускорениями, в отличие от показанного в «Красной звезде», не нужно будет никаких продвинутых двигателей. Конечно, возникает вопрос, как всё это будет работать с точки зрения внутренней целостности и удобства экипажа корабля.       Вернёмся к Мэнни и Леониду. Мэнни рассказывает о летательных аппаратах на основе отрицательной массы, рассказывает, что они уже достигли других планет, и предлагает герою вступить в ряды его организации. Поначалу он создаёт у Леонида впечатление, что является человеком, членом некого тайного общества, хранителя особых знаний. Инопланетное происхождение откроется немного позже. Мэнни предлагает Леониду отправиться немедленно. Немного поразмыслив, Леонид соглашается. «- Итак, идём. С этой минуты я — ваш пленник. — Вы — мой товарищ! — ответил Мэнни.»       Глава 3. Ночь.       Леонид идёт к Мэнни. Последний живёт на пятом этаже большого дома на окраине Петрограда. Там спрятана воздушная антигравитационная лодка, на которой они отправляются к космическому кораблю, спрятанному в лесах в стороне от города. Корабль называется словом «этеронеф» (от слов «эфир» и старофранцузского «корабль»). Перед посадкой на лодку Мэнни снимает маску, демонстрируя своё марсианское лицо. У него большие глаза, большая верхняя часть головы, маленькая челюсть — в общем, почти «классический» инопланетянин. Сама сцена весьма проникновенна и даже немного зловеща.       Леонид и Мэнни летят к этеронефу на воздушной лодке, созерцая великолепные пейзажи. Вскоре лодка залетает на посадочную палубу этеронефа. Усталый и встревоженный, главный герой поселяется в предоставленную ему комнату и с трудом засыпает. Посреди ночи его будит некто, похожий на Мэнни, и успокаивающе гладит, после чего главный герой засыпает крепко и спокойно.       Глава 4. Объяснение.       Утром к Леониду приходит Мэнни и объясняет, что они скоро вылетают. Также он поясняет, что к нему ночью заходил доктор по имени Нэтти. Сопоставив внешность Нэтти и Мэнни, герой понимает, что столкнулся с чем-то большим, чем просто тайное общество. Мэнни рассказывает ему о марсианах, оправдав первоначальный обман тем, что Леонид мог попросту не поверить. Главный герой должен стать посредником между марсианами и землянами. Леонид также понимает, что Мэнни намеренно «развёл» его с Анной, чтобы вовлечь в свои дела.       Главный герой знакомится с марсианами и кораблём. Сам корабль имеет околосферическую форму, создан в основном из алюминия и стекла. На корабле около двадцати марсиан. Среди них Леонид выделяет Нэтти, молодого и симпатичного (впоследствии выяснится, что Нэтти — женщина, но только впоследствии), а также немного пугающего здоровяка Стэрни.       Глава 5. Отплытие.       Этеронеф стартует плавно и неспеша. Леонид наблюдает за достаточно реалистично описанным подъёмом в космос. Мэнни рассказывает Леониду о двигателе этеронефа. В особой изолированной и охлаждаемой камере распадаются радиоактивные элементы, и, отражаясь от стенок камеры, вылетают через сопло, создавая реактивную тягу.       Тут тоже следует сделать ряд примечаний. Первым делом следует высказать восхищение автору — он придумал идею ядерного ракетного двигателя аж в 1908 году, что говорит о исключительно выдающихся творческих и интеллектуальных способностях. Отметим также, что большая часть реалистичных схем ЯРД работают всё же иначе [2]. Однако, показанное в романе достаточно близко к идее двигателя на осколках деления (Fission Fragment Rocket Engine, FFRE).       Сама физика полёта проработана выше всяческих похвал, полностью согласовываясь с основным фантастическим допущением (отрицательной массой). Прекрасно показаны чувства героя, созерцающего удаляющуюся Землю, продемонстрирована огромность космических пространств.       Глава 6. Этеронеф.       Главный герой совершает экскурсию по этеронефу. Устройство космического аппарата описано весьма подробно, научно правдоподобно и красочно. Продуманы системы регенерации кислорода и многое другое. Интересно описана астрономическая рубка, где применяется весьма своеобразный способ наблюдения: телескопом фотографируется интересующий объект, а затем фотография рассматривается под микроскопом. Этот способ позволяет герою разглядеть знакомого капитана на палубе земного корабля, находясь в тысячах километрах от Земли. Причём данный способ работает быстро.       Возникает интересный вопрос: почему так не делают в нашей реальности?       Здесь возникает сразу несколько проблем. Во-первых, вне зависимости от увеличения оптической системы, число фотонов, приходящих от наблюдаемого объекта, остаётся постоянным. Слишком маленький и удалённый объект будет поставлять в объектив слишком мало света, чтобы быстро засветить плёнку или пластинку, и создать осмысленное изображение. По этой причине в астрофотографии делают снимки с долгой выдержкой: чтобы увидеть удалённый объект, необходимо накапливать свет в течении долгого времени. Во-вторых, даже при долгой выдержке рассматривать снимок в микроскоп бессмысленно в большинстве ситуаций: всё равно не удастся получить детализацию, превосходящую разрешающую способность телескопа. Вмешивается волновая природа света: дифракция в линзах объектива размазывает изображение. Согласно критерию Рэлея [3], два элемента изображения сливаются вместе, если отношение расстояния между элементами и расстояния до объекта меньше соотношения длины волны и диаметра окуляра, домноженного на близкий к единице коэффициент. Проверим автора. Предположим, что для опознания капитана достаточно деталей порядка 0.1 метра размером (что в реальности для распознания лица совершенно недостаточно, но предположим, что Леонид мог узнать капитана по шапке какой-то особой формы, значительно смягчив условия задачи). Расстояние до объекта, согласно автору, более 2000 километров. В качестве длины волны для оценки возьмём бирюзовый свет (500 нм), а диаметр окуляра примем за два метра, согласно словам автора. Соотношение между требуемым разрешением и расстоянием получается равным примерно пятидесяти миллиардным долям, соотношение между длиной волны и объективом — около двухсот пятидесяти миллиардных долей. То есть, даже при заведомой огромной поблажке в требуемом разрешении, для различения капитана нужна или в пять раз большая оптическая система, или в пять раз меньшее расстояние (400 км). Что, в принципе, сходно с параметрами современных спутников подобного назначения [4].       Но простим Александру Александровичу такие мелкие недочёты, потому что в остальном полёт проработан просто великолепно. Учтены орбитальное движение планет, силы притяжения и многое другое.       В целом, этеронеф весьма комфортабелен: в нём есть и каюты, и лаборатории, и ванные, и гимнастические комнаты…       Тем не менее, в его конструкции есть поистине убийственные недостатки, но об этом будет ниже.       Глава 7. Люди.       Удаляясь от Земли, экипаж этеронефа всё меньше испытывает влияние земного притяжения (напомним, что аппарат летит не как «нормальная» ракета, превозмогая силу тяготения, а затем летя по инерции в невесомости, а нейтрализует вес полезной нагрузки отрицательным весом загадочной субстанции, в результате чего пассажиры поначалу испытывают привычное земное тяготение, хотя суммарный вес корабля близок к нулю). Главный герой узнаёт, почему выбрали именно его — по мнению Мэнни, именно Леонид сможет лучше всего понять общество марсиан. Остальные доверились его мнению, так как именно он наиболее опытен в контактах с земным разумным видом. Узнаёт Леонид и о производстве «минус-материи», той самой отрицательной массы. Как оказывается, Мэнни сыграл в создании данной технологии не последнюю роль. Леонид спрашивает, можно ли назвать Мэнни великим, на что получает весьма интересный монолог, характеризующий культуру марсиан.       «<…> человек — личность, но дело его безлично. Рано или поздно, он умирает с его радостями и страданиями, а оно остаётся в беспредельно растущей жизни. В этом нет разницы между работниками; неодинакова только величина того, что они пережили, что остаётся в жизни. <…> Имя каждого сохраняется до тех пор, пока живы те, кто жил с ними и знал его. Но человечеству не нужен мёртвый символ личности, когда её уже нет. <…> Балласт имён прошлого бесполезен для памяти человечества — <…> чувство нашего мира возмущается <…>. Для нас имена вождей мысли и дела — живые символы, без которых не может обойтись ни наша наука, ни наше искусство, ни наша общественная жизнь. <…> имена гениев — не балласт — <…> единое дело человечества для вас все еще — не единое дело; в иллюзиях, порождаемых борьбой между людьми, оно дробится, и кажется делом людей, а не человечества.»       Подобная позиция при ближайшем рассмотрении представляется пренебрежительной к индивидуальной жизни, индивидуальной личности. В этом плане она исключительно «естественна», «природна»: природе точно так же нет дела до особи сверх её вклада в распространение генов. «Важен» род, вид, в нём — подобие бессмертия и смысл существования, каждый по-отдельности — заменяемый, временный элемент, значимый лишь в контексте целого.       Почему так? Кровавые коммунисты хотят превратить людей в муравьёв?! Как мне представляется, дело в том, что во времена написания книги, как и многие века и тысячелетия до этого, жизнь рядового человека объективно была таким заменяемым, временным элементом, и лишь жизни людей особых — знатных и могущественных — имели собственную значимость для общества. Стоимость воспроизводства рабочей силы в общем и целом была очень невысока. В силу особенностей аграрного общества, люди росли, как трава, периодически оказываясь слишком многочисленными [5]. Лучшее, о чём можно было мечтать тогда — чтобы «властители» оказались на уровне простых людей, разделив их долю расходника. Технический и социальный прогресс двадцатого века изменил очень многое, многократно увеличив стоимость воспроизводства рабочей силы и эффективность труда, что привело к росту ценности самой человеческой жизни. Этот процесс прекрасно виден и на примере череды произведений в жанре коммунистической социальной фантастики: марсиане Богданова архаически равнодушны к потерям, когда дело касается нужд целого; у Ефремова в «Туманности Андромеды» наблюдается значительно большая бережливость в отношении человеческого ресурса, несмотря на отдельные следы данной тенденции; во многих ранних работах Стругацких красной нитью проходит мысль, что не стоит бросаться грудью на амбразуру познания и освоения просторов космоса, живым специалист нужнее и полезнее, работать с опасностью нужно не безоглядно-героически, а осторожно и бережно по отношению к себе и другим. Тенденция очевидна: чем выше стоимость воспроизводства рабочей силы и эффективность этой силы, тем выше цена человеческой (или марсианской, или ещё какой) жизни [6].       Вернёмся на этеронеф. Леонид узнаёт, что Стэрни — весьма крупный и важный специалист, но его холодный, аналитический ум порой слишком суров и односторонен. Глава заканчивается проникновенным диалогом Леонида и Нэтти, созерцающих удаляющуюся Землю. «- Там, внизу, льётся кровь, — сказал я, — а здесь вчерашний работник в роли спокойного созерцателя… — Кровь льётся там ради лучшего будущего, — отвечал Нэтти. — Но и для самой борьбы — надо знать лучшее будущее. И ради этого знания — вы здесь».       Леонид пожимает руку Нэтти, и глава заканчивается на трепетной, почти романтической ноте.       Глава 8. Сближение.       Леонид примеряет марсианский костюм. Тот простой, удобный и функциональный, за счёт чего приходится герою по вкусу. Леонид сравнивает манеры марсиан с их одеждой: ничего лишнего — принцип во всём. Марсиане не здороваются, не прощаются, не благодарят, не затягивают разговоров из вежливости, если прямая цель исчерпана. Леонид понемногу изучает марсианский язык. В нём нет разделения на рода (мужской, женский, средний), однако названия предметов и свойств изменяются по временам. Леонид много общается с Нэтти и Энно. Последний — молодой астроном и поэт. Он демонстрирует Леониду различные космические объекты посредством телескопа, рассказывает об опасности метеоритных роев для этеронефов. Марсианам уже случалось терять этеронефы и их экипажи из-за столкновений с метеоритами.       Здесь стоит сделать отступление. Хорошо понятно, почему фантастам полюбилась астероидная опасность: она понятна даже самому глупому читателю, её легко описать и представить, и на первый взгляд она кажется ужасной и почти неотразимой. Как же — огромные каменюки, летящие с ужасной скоростью, готовые в любой момент разбить ваш хрупкий корабль на мелкие кусочки! Метеоритным роям уделили внимание почти все известные фантасты двадцатого века. Были погибшие из-за астероидов и у Ефремова, и у Лема, и у многих других. Но в реальности опасность далеко не столь значительна. Космическое пространство очень большое, и вероятность столкновения минимальна. За всю историю полётов межпланетных зондов ни один зонд не был потерян из-за метеоритов.              Леонид также сближается с химиком Леттой. Это пожилой марсианин, мягкий и добрый. Вместе они начинают заниматься в корабельной химической лаборатории, Летта с удовольствием устраивает Леониду различные лабораторные опыты, что и приводит к трагедии. Летта рискует проводить опыты с взрывоопасными химическими соединениями, причём у той стены лаборатории, за которой — вакуум. Дальше следует худшая сцена во всей книге. Реторта взрывается, создавая пробоину в стене. Происходит разгерметизация, начинается утечка воздуха. И Летта ГЕРОИЧЕСКИ затыкает собой пробоину, в процессе умерев от «давления воздуха, разорвавшего лёгкие, и паралича сердца». Корабль спасён — ценой жизни химика.       В этом эпизоде плохо всё.              Во-первых, уровень пренебрежения техникой безопасности достоин Ридли Скотта, принявшего ключевое участие в создании таких фильмов, как «Прометей» и «Чужой: Завет». Герои экспериментировали со взрывоопасными соединениями без какой-либо практической необходимости в месте, где это было чрезвычайно опасно. В пассажирских самолётах вообще запрещают провозить взрывчатые вещества и предметы. А здесь — целый этеронеф и экспедиция общепланетарного значения!       Во-вторых, возникают вопросы к проектировщикам этеронефа. С технологией нейтрализации массы за счёт «минус-материи» можно позволить себе нарастить этеронефу толстенную броню, многослойную, разнесённую и т. п. Броня помогла бы и против мелких метеоритов. Тем не менее, пробоина возникает из-за какой-то вшивой колбы, стоявшей на столе. Если не сделали броню — то должны были сделать средства затыкания пробоин, желательно в каждом помещении, как огнетушители. Но и этого нет.              В-третьих, закрывать пробоину тушей — форменное безумие. При давлении в один килограмм силы на квадратный сантиметр в крупную пробоину марсианского старика просто бы выдавило наружу. Даже в случае малой пробоины это не слишком эффективно — марсианин не герметик, воздух станет просачиваться в любые зазоры между тушей и поверхностью стены. Особенно учитывая, что взрывная пробоина вряд ли отличается ровными краями.       В-четвёртых, причина смерти выглядит неубедительно. Почему у Летты разорвало лёгкие и остановилось сердце? Попытка закрыть задом пробоину по трезвому размышлению должна привести к механическим травмам совершенно другого рода — связанным с выдавливанием зада в отверстие.       Пятый аргумент против продемонстрированной сцены связан с субъективным восприятием автора рецензии. Хотя Александр Александрович явно хотел показать героизм марсиан и их презрение к смерти, мне в этой сцене видится лишь преступная глупость, непредусмотрительность и бессмысленное самопожертвование. Вопреки культурной традиции, автор рецензии убеждён, что героизм — это очень плохо. Нет, разумеется, сам герой, совершающий подвиг — человек прекрасный и замечательный, демонстрирующий высочайшие душевные качества. Но как системное явление героизм — штука максимально гнусная. То, что кому-то приходится совершать подвиг и бросаться грудью на амбразуру, означает, что система провалила подготовку и обеспечение тех или иных действий. Студенту не нужно героически учить предмет в последние двое суток перед экзаменом, лишив себя сна и отдыха, если студент планомерно занимался изучением данной дисциплины на протяжении семестра. Программистам не нужно героически превозмогать аврал в последнюю неделю перед релизом, получая передозировку энергетиков и зарабатывая болезни, если менеджеры проекта и прочие ответственные за организацию изначально грамотно выстроили работу над ним. Солдату не нужно закрывать собой вышеупомянутую амбразуру или кидаться на неподавленную оборону, если артиллерия, авиация, расчёты тяжёлого вооружения и прочие в полной мере сделали свою работу. Работающим в космосе марсианам и землянам не нужно закрывать задом пробоины и гибнуть от микрометеоритов, если проектировщики и другие ответственные уделили должное внимание рискам и защите. Героизм развращает: зачем повышать качество работы, если можно надеяться превозмочь? Ненужные, избыточные, не являющиеся неизбежными страдания и потери получают ореол чего-то возвышенного и великого, на деле представляя собой цену глупости и непредусмотрительности. В пределе эта тенденция приводит в духовный мазохизм, когда достоинство и заслуги оцениваются по тому, сколько страданий и потерь претерпели отдельный человек или сообщество.       В следующей части мы продолжим разбор сюжета "Красной звезды".