Размышления о "Красной Звезде"

      Продолжим пересказ сюжета произведения.       Часть 3. Глава 1. Две логики.       Ни Мэнни, ни Нэтти не дают ничего понять окружению, не раскрывают своего родства. Однако их разговоры становятся продолжительнее, они начинают обсуждать свои разногласия, касающиеся темы социализма. Нэтти — социалист и верный последователь Ксармы, Мэнни — не является сторонником социализма. Первый спор касается профессиональных союзов: прочему профсоюзы, не объединяя рабочий класс в полном составе, претендуют на выразителя интересов всех рабочих?       Нэтти отвечает, что профсоюзы могут позволить себе выступать от имени рабочего класса, так как объединяют наиболее сознательных рабочих. По сути, он объясняет, что прочие рабочие не осознают себя классом-для-себя, и поэтому не могут представлять свой класс. Он проводит аналогию с человеком-марсианином — он является представителем жизни на Марсе, так как только в нём жизнь осознала себя, в то время как неразумные организмы таковыми быть не могут.       В определённый момент Мэнни обвиняет Нэтти, что социалисты хотят превратить человеческие личности в «клетки» общественного «сверхорганизма», на что Нэтти отвечает, что клетки, в отличие от людей, не осознают целого, к которому принадлежат, и тут скорее «клетками» стоило бы обозвать большинство современных им обоим людей. Нэтти желает, чтобы человек вполне осознал себя, как элемент великого трудового целого (тут встаёт иной вопрос, что Мэнни не задал и не мог задать — а что человеку с приобщения к этому «великому трудовому целому» в заданных автором рамках?). Так как Нэтти социалист, ему не могут дать административный контроль над важными работами — лишь технический. Но он лишь рад этому: ведь на него не ляжет моральная ответственность за эксплуатацию.       Глава 2. Арри.       Нэтти рассказывает об их разговоре Нэлле. Арри оказывается рядом. Арри рассуждает, что жизнь непременно столкнёт Нэтти и Мэнни. Враждебные силы вынудят их начать борьбу. Арри утверждает, что Нэтти может победить только если Мэнни сам уйдёт в сторону. Для этого нужно, чтобы любовь Нэллы повлияла на Мэнни, чтобы последний снова влюбился в Нэллу.       Мэнни невольно переживает за сына, он понимает, что ему будет его не хватать, когда тот уедет по рабочим делам. Вскоре Нэтти дарит Мэнни портрет Нэллы.       Глава 3. Глубже и глубже.       Нэтти проводит масштабную работу ревизии строительства каналов. Исправив множество проблем и разогнав бесчисленное множество коррупционеров, он возвращается к Мэнни и даёт подробный отчёт. Часто они отклоняются от деловых тем, переходя на личные и общефилософские темы. Нэтти вдохновенно рассказывает отцу об открытии канала Амброзия. Между ними завязывается дискуссия: Нэтти превозносит труд, а Мэнни превозносит идею. Мэнни склонен считать труд лишь средством, в то время как идея больше, чем сами люди и всё, что им принадлежит, идея не зависит от людей, люди ей подчиняются. Высшее наслаждение — раскрыть истину, овладеть идеей. Нэтти предлагает произвести анализ природы идей. Он приводит пример — тысячи лет марсиане боролись за идею свободы; для человека не было и нет большего счастья, как быть живой частицей могучего, всепобеждающего порыва. Но идея свободы умрёт, когда свобода будет достигнута, согласно Нэтти. Когда исчезнут преступления, исчезнет идея правосудия. Одна истина убивает другую, вставая на её место. Идеи рождаются, борются и погибают.       Сложно согласиться с данным рассуждением Нэтти. Представляется, что он не вполне верно рассматривает саму суть идей. Идея не умирает по достижению содержащихся в ней целей, она переходит из области умозрительного и проективного в область материальной действительности, овеществляется. Так, идея электрификации РСФСР не умерла после выполнения плана ГОЭЛРО; она стала материальной действительностью и живой практикой бесчисленного множества электриков и монтёров, а также людей других профессий. Свобода, будучи завоёванной, не умирает: она становится частью обыденной жизни. Без преступлений правосудие станет законностью.       Хотя идеи можно рассматривать как своеобразные «гены» культуры, и они, безусловно, могут быть утрачены в определённых условиях, хорошо воспроизводящие себя идеи способны существовать почти неограниченно долгое время. Например, идея колеса живёт, здравствует, постоянно воспроизводиться и, скорее всего, будет существовать до тех пор, пока разумные существа живут на обладающих существенным гравитационным притяжением и твёрдой поверхностью космических телах.       Двинемся дальше.       Глава 4. Враги и союзники.       Поначалу ревизия идёт более чем успешно. Негодяи разогнаны и наказаны, несколько миллиардов возвращены в бюджет посредством конфискаций. Однако нарастает напряжённость. Буржуазное «общество» не может примириться с ролью рабочих в произошедшем перевороте. Странное нежелание Мэнни выходить на свободу тоже тревожит общественность, равно как его союз с радикальным социалистом Нэтти. Беспощадное преследование коррупционеров и расхитителей тоже не по нраву серьёзной публике, ведь большинство пострадавших были более чем солидными деятелями промышленности, торговли и государственного аппарата. Фели Рао, потеряв изрядную долю состояния и оказавшись в фокусе внимания правоохранительных органов, кончает с собой, что вызывает обвал биржи. Марсиане любят суицид       Обуржуазившийся старый демократ Тэо выпускает статью, где подозревает Мэнни в тайном плане становления диктатором.       «Союз инженерской диктатуры с социализмом рабочих может быть направлен только против демократии, против республики и никакого иного смысла иметь не может»       Борьба обостряется. Нэтти считает, что момент благоприятен для оформления политической федерации всех профессиональных союзов, и продвигает эту идею в рабочей среде.       Глава 5. Легенда о вампирах.       Мэнни и Нэтти обсуждают Тэо и президента — почему изначально демократически настроенные люди стали противниками социального прогресса? Нэтти декларирует разделение на так называемых «живых людей», которые желают, чтобы жизнь шла дальше, становилась лучше, и «мертвецов», которые желают спокойствия и неподвижности, остановки жизни вокруг. Тэо и президента постигла участь превращения в «вампиров», что случается не только с людьми, но и с целыми классами, идеями и учреждениями.       Нэтти определяет вампира как человека, который своим существованием уменьшает «общую сумму жизни». По его мнению, часто человек, который слишком долго живёт, рано или поздно переживает сам себя. Наступает момент, когда он начинает брать у жизни больше, чем даёт ей, когда он своим существованием уже уменьшает её величину. «Вампир» становится «паразитом и ненавистником жизни». Раз обыкновенный физиологический труп вредит своим разложением окружающим людям и должен быть удалён или уничтожен, то и «вампир» должен быть удалён или уничтожен.       В «трупах» людей заключены трупы идей. И пусть «трупы» были когда-то благородными и мужественными бойцами, теперь они просто трупы — «живые» или обычные. Вампиром можно стать незаметно для окружающих, и Нэтти часто раздумывает, встречая разных людей — кто они: живые или мёртвые? Вампиры — враги, но Нэтти не боится их: по его мнению, живая жизнь рано или поздно всегда победит мёртвую.       По моему мнению, данное рассуждение содержит в себе поистине великое зло: но эта тема настолько глубока и интересна, что о ней мы поговорим после окончания пересказа.       Глава 6. Вампир.       Хотя борьба вокруг проекта каналов продолжается, Мэнни всё меньше интересуется ей. Он слушает доклад за докладом, но его мысли заняты чем-то иным. Великий инженер становится раздражённым, его мучает бессонница. Лишь с Нэтти он по-прежнему тактичен и мягок. Они много беседуют о прошлом, особенно охотно Мэнни расспрашивает о Нэлле.       Поначалу Нэтти думает, что это вполне естественная нервозность человека, что скоро освободится из тюрьмы после многолетнего заточения. Нэлла тревожится, но не высказывает своих опасений.       За два дня до освобождения у Мэнни случается галлюцинация: он видит убитого им инженера Маро, превратившегося в вампира. Вампир, властитель мёртвой жизни, хочет завладеть его телом. Он «искушает» Мэнни, показывая, что теперь инженер уступает в хватке и энергичности своему сыну, что проект был спасён благодаря Нэтти. Вампир утверждает, что Нэтти утопист, отрицающий вечную истину, пытается заставить Мэнни ревновать каналы к Нэтти. Убеждает, что Мэнни перестаёт быть самим собой, размяк, и поэтому Мэнни должен отринуть симпатии к Нэтти, порвать с социалистами. Вампир говорит, что он жизнь, которая хочет жить, оставаясь самой собою.       «Только такая жизнь истинна. Та, которая меняется, тем самым доказывает, что она — ложь, ибо истина всегда одна. Если ты вчера был одним, а сегодня — уже другой, значит, ты умер между вчерашним и сегодняшним днём, и народился некто новый, жизнь которого будет также эфемерна. Всё умрёт: ты, человечество, мир. Всё потонет в вечности. Останется лишь истина, потому что она вечна, и вечна она потому, что неизменна».       Мэнни в гневе прогоняет вампира, тот исчезает. Инженер приходит к решению свести счёты с жизнью, чтобы не стать вампиром.       По всей видимости, длительное заточение подкосило рассудок великого инженера.       Часть 4. Глава 1. Сердце Нэллы.       Утром Мэнни экстренно приглашает к себе старого товарища, знаменитого химика, и заказывает у того яд, чтобы отравиться. Затем инженер приводит свои дела в порядок. Также он сообщает Нэтти, что передаёт ему дела и уходит в долгий отпуск. Нэтти беспокоится о его здоровье, но Мэнни утверждает, что с ним всё хорошо. Далее следует долгая сердечная беседа. Вернувшись домой, Нэтти рассказывает матери содержание разговора, и Нэлла спешит к Мэнни. Нэлла догадывается, что Мэнни задумал суицид, и пытается его отговорить, но Мэнни непреклонен в своём неукротимом мортидо. Нэлла говорит, что была бы рада умереть вместе с ним, но не может оставить Нэтти. После они занимаются сексом.       Глава 2. Образы смерти.       Мэнни спит рядом с Нэллой. Ему снятся дурные сны. Холод, тьма, узкий, душный туннель, сущая преисподняя! Вскоре Мэнни попадает в тупик, где видит труп. Это — его собственный труп. Труп разлагается у него на глазах, гниющее мясо сходит с костей. Мертвец говорит ему об ужасе смерти: даже тьмы и тоски больше нет, ведь даже они суть воспоминания о жизни и свете. Но Мэнни отказывается слушать, решив, что снова встретил вампира. И после Мэнни видит себя на бесконечной безжизненной каменной равнине под свинцовым небом. Перед ним закутанная в чёрное фигура. Откинув ткань, он видит мёртвую Нэллу. Нэлла говорит ему:       «<…> вечно будет продолжаться борьба жизни; бесконечное число раз повторится в женщинах будущего, становясь всё более прекрасной и гармоничной, душа Нэллы. <…> И вот теперь вся действительная жизнь остаётся и идет дальше. Умирает только тот ея отблеск и та частица, которые были тобой.»       Мэнни нежно целует мёртвую Нэллу. «Некрофилия, некрофилия, моя изнурённая некрофилия!"©       Глава 3. Завещание.       Мэнни просыпается. Мэнни и Нэлла снова занимаются сексом. После инженер снова засыпает, и ему снятся новые инфернально-апокалиптические сны. Кровавое умирающее солнце висит в тёмном небе умирающей планеты. Мэнни бредёт по безжизненной равнине. Все умерли, всё пошло прахом, и только вечный эфир тому свидетель. Разве что где-то в других мирах расцветёт жизнь спустя миллиарды лет. Но тут Мэнни находит прекрасный храм. Там собрались тысячи людей, и с возвышения вещает некто, похожий на Нэтти, но невероятно красивый.       Выясняется, что Солнце гаснет, его пламя пытались поддержать, сбрасывая в него планеты, но запас топлива иссяк. Осталась одна планета (по всей видимости, Меркурий). Способов быстрых межзвёздных путешествий они так и не придумали — а десятки тысячелетий путешествия обитатели этого будущего вынести не способны. Поэтому они приняли решение взорвать свою планету, начинив обломки металлическими свитками с описанием своей культуры и её достижений.       «То, что мы хотим сохранить при неминуемой гибели нашего мира, вовсе не есть наша собственная жизнь, не жизнь нашего человечества. Смерть последнего поколения сама по себе значила бы не больше, чем смерть предыдущих, — лишь бы после нас осталось и продолжилось наше дело. То, чего в тысячах веков достигли наши объединённые усилия: наши способы властвовать над стихиями, наше понимание природы, созданная нами красота жизни, — вот, что дорого для нас; и это мы должны сохранить для вселенной <…> этьо передать другим».       В планету заложены заряды, можно взрывать.       «Встретим же радостно, братья, это мгновение, в котором величие смерти сольётся с величайшим актом творчества, это мгновение, которое завершит нашу жизнь, чтобы передать ея душу нашим неведомым братьям!»       Глава 4. К восходу солнца.       Мэнни просыпается, подле него сидит Нэлла. Он просит её спеть ему песню. Песня действительно неплоха. Дослушав песню, Мэнни незаметно глотает яд и умирает с восходом солнца, среди поцелуев любимой женщины.       Его последние слова:       «Нэлла… Нэтти… победа!»       Над кем победа-то?       Эпилог.       Смерть Мэнни доказывает: он не хотел быть диктатором. Далее всё идёт своим чередом: каналы строятся, одни руководители и работники умирают, другие приходят. Со временем обостряется классовая борьба. Бушуют забастовки, пролетариат всё сильнее конфликтует с буржуазией. Около того времени умирает Нэлла. В день похорон Нэллы умирает Арри. Нэтти женится и заканчивает с инженерным делом, становясь учёным и разрабатывая общую организационную науку. Он создаёт книгу «Рабочая Энциклопедия», что становится опорой и знаменем идейного единства пролетариата.

***

Обсуждение и выводы

      Приступим к обсуждению, начав с научно-технических моментов и закончив идейно-философскими. 1. Непонятно, что мешало жителям далёкого будущего создать корабль-астероид и направить его в другую систему. Имея запас делящихся веществ, достаточных для взрыва Меркурия, можно решить данную задачу.       Оценим данные величины. Масса Меркурия составляет около 3.3 * 10^23 кг, а вторая космическая скорость для Меркурия составляет примерно 4200 метров в секунду. Энергию, необходимую для взрыва планеты с вылетом значимой части осколков за пределы солнечной системы за счёт верхнего «хвоста» распределения скоростей, за вычетом тепловых потерь можно очень грубо считать энергией, необходимой для разгона всей массы планеты до второй космической. Таким образом, в распоряжении планетарных шахидов из далёкого будущего есть порядка ~ 3.3 * 10^23 * 8 * 10^6 ~ 2.6 * 10^30 Джоулей энергии! Используя такую энергию, возможно разогнать астероид Гаспра (объёмом приблизительно 2000 кубических километров, что теоретически вполне достаточно для самоподдерживающейся биосферы при наличии энергии, а её много) двигателем типа двигателя на осколках деления [см. комментарии к главам с пересказом «Красной звезды»] до скорости порядка 10 000 км/с, а затем затормозить. Это позволило бы долететь до любой из звёзд в окрестностях Солнца за время порядка 1000 лет, коротая время внутри небольшого искусственного мира с ядерным подогревом. Следует отметить, что в планетах Солнечной Системы нет такого количества урана и тория, что хватило бы на такой чудовищный взрыв. 2. По апокалиптическим видениям можно увидеть, насколько изменились представления о звёздной эволюции. Звёзды «гибнут» (или, скорее, разрушаются, так как не являются живыми объектами), увеличивая свою светимость, а не уменьшая. Более того, чем звезда легче, тем дольше функционирует в качестве звезды. Сбрасывание планет может лишь усугубить ситуацию, увеличив массу звезды (не говоря уже о том, что суммарная масса планет Солнечной системы слишком мала, чтобы существенно повлиять на Солнце). В нашем мире помочь могло бы нечто иное — а именно вытягивание из звезды «лишней» массы, так называемый star lifting[1]. Хочешь продлить звезде жизнь — посади на диету. С людьми тоже работает, как утверждают некоторые исследования. 3. Непонятно, зачем Мэнни покончил с собой. Если он боялся стать деспотом и хотел уступить дорогу Нэтти, что мешало ему просто уйти в отставку и стать, скажем, путешественником, открыть ремонтную мастерскую где-нибудь подальше от столицы, заняться литературным творчеством или что угодно ещё? Видимо то, что настоящий марсианин из двух путей выбирает тот, который ведёт к смерти. Самоубийство главного героя не имеет никакого смысла, кроме надуманной драмы, представляя из себя «слезогонку», не вызывающую, тем не менее, ничего кроме саркастической усмешки. Мэнни демонстрирует поистине самоубийственный альтруизм, склоняющий пожертвовать собой ради своеобразно понимаемого всеобщего блага даже тогда, когда никакое самопожертвование не требуется. 4. Герои явно и неявно призывают к альтруизму во имя общей жизни, но альтруизм не может быть самым высшим началом и апофеозом нравственности, ведь в нём содержится страдание и лишение, пусть и добровольное, и пользование этим страданием, пусть и невольное. Не может мученичество и умирание быть чем-то хорошим в конечном счёте, ведь они предполагают или господство неразумной, слепой и жестокой силы природы над разумным существом, или разумную силу, мучающую себя (альтруизм, мазохизм), что неразумно, или же истязающую других (эгоизм, деспотизм, садизм), что безнравственно. Более того, подобный альтруизм, будучи доведён до высокой степени развития, сводит разумное существо до кораллового полипа, чьё предназначение — умереть и стать строительным материалом для величественного рифа. Далёкий потомок, читающий речь под умирающим солнцем, признаёт отсутствие самостоятельной ценности что умерших поколений, что умирающего — все они значимы лишь как часть рода или исторического процесса. Человек, разумный и чувствующий, важен лишь как часть общей жизни, но общая жизнь, как таковая неразумная и бесчувственная, оказывающаяся построенной на триллионах костей, является высшей ценностью. Такое кредо не только способно быть индульгенцией для любых человеческих гекатомб во имя «увеличения жизни» и самой людоедской борьбы за место под солнцем (что едва не случилось в «Красной звезде» в виде геноцида землян), но и полностью лишено любви к ближнему или дальнему. Любовь подразумевает стремление сберечь и спасти любимое существо, является высшим признанием уникальности и неповторимости любимого, и несовместима с отношением к нему как к заменимой реализации повторяющегося сквозь века образа или строительного материала для рифа.