Осколки

08:05. Центральный участок. Конференц-зал, второй этаж. Дождь за окном шёл так уверенно и безостановочно, будто был неотъемлемой частью городской инфраструктуры — капли стекали по стёклам, искажая очертания фигур в зале, придавая всему происходящему иллюзию оторванности от реального мира. На улице практически никого не было, наверное, оно и к лучшему — все прятались в домах, кутались в своих одеялах, всеми силами стараясь выжать из дождливой погоды максимальное количество уюта. В полицейском участке всё было по-прежнему: где-то были слышны разговоры, на полу блестели следы от влажных курток и разводы от грязных ботинок. Некоторая часть сотрудников сконцентрировалась в одном кабинете. Свет над проектором мерцал, придавая лицам участников бледность, близкую к посмертной. В связи с тем что они впервые за долгое время столкнулись с серийным убийцей — это сравнение было слишком жутким. Амен стоял у стола, облокотившись на деревянный край ладонью — неподвижный, словно замерший перед прыжком хищник, его светлые волосы, практически идеально уложенные, казались ещё бледнее в этом белом свете. На нём была водолазка, чёрные брюки, ремень с привычно закреплённой кобурой. Часы на руке отсчитывали время с пугающей точностью, Грейвер не терпел опозданий, точно так же, как и убийц, возомнивших себя вершителями судеб. На экране проектора за его спиной три фотографии. Николь Беннет, Дженни Лайтвуд, Грегори Митчелл. Под снимками жертв была выписана самая необходимая информация: дата смерти, место обнаружения, краткое описание причины. В центре тянулась линия, соединяющая трёх людей, как артерия между замершими сердцами. Он убил две прошедшие ночи на то, чтобы связать все дела между собой, выкурил пару пачек сигарет, каждый раз приходя лишь к одной зацепке. Один бог знал, как Амена раздражало бездействие и бессилие. — Мы имеем три жертвы, — начал он, ровно, без вступлений и приветствий. — Все в разном возрасте, с разным социальным профилем, проживавшие в разных районах города. Ни одной прямой связи между ними, за исключением одного фактора: тела были обнаружены в аналогичных обстоятельствах. Идеальное внешнее состояние. Асфиксия неуточнённого характера. В каждом случае — фрагмент зеркала, вбитый в область груди. Зеркальная сторона направлена к лицу. Он сделал шаг в сторону экрана, щёлкнул пультом, лица убитых сменились на вскрытие Николь, затем Дженни, затем последнего, Грегори. Мужчина останавливал слайды на десять-пятнадцать секунд, позволяя каждому рассмотреть останки, затем переходил к следующему. Каждое тело было показано под углом, с разметками, терминами: «отсутствие следов борьбы», «введение вещества неустановленного происхождения». — На данном этапе, — продолжил он, — мы имеем основания утверждать, что речь идёт о серийных убийствах с ярко выраженным психопатологическим паттерном. Убийца действует методично, не оставляя биологических следов. Все трупы обработаны с хирургической точностью. Сценарий воспроизводится почти с ритуальной повторяемостью. Это не импульсивный маньяк, пока что, он не совершил ни единой ошибки. В зале кто-то шумно вздохнул. Несколько офицеров перекинулись взглядами, они боялись озвучивать свои мысли вслух. Амен проигнорировал это, возвращаясь к проектору и девушке, со скрещенными на груди руками. — Агния Мейсон, — кивнул он в её сторону. Минитарюрная брюнетка с черным планшетом, стоявшая чуть левее: идеально выглаженная рубашка, острый прищур, тонкая, почти математическая сосредоточенность в чертах лица, — курирует поведенческую часть дела. Вчера она подготовила предварительную выкладку возможных триггеров, включая сценарную привязку к эмоциональному состоянию жертв. Агния сделала шаг вперёд, кивнула остальным, приветствуя тех, с кем еще не успела познакомиться. — Мы рассматриваем версию, при которой убийца выбирает жертв не по демографическим признакам, а по внутренним — возможно, психоэмоциональной нестабильности. Двое из трёх, согласно косвенным данным, проходили терапию. Один — предположительно. Мы анализируем доступ к закрытым медицинским реестрам и локальным группам поддержки. В приоритете; прослушка, цифровые следы, всяческие консультации у психотерапевтов. Если подтвердится, мы сможем выстроить более четкую и явную линию. Амен снова взял слово: — С этого момента каждый из вас работает по реконструкции поведенческого маршрута жертв за последние 72 часа перед смертью. Каждое действие, каждый контакт, каждый звонок — нужен мне на стол. Он обвёл взглядом собравшихся, и голос стал чуть ниже, жестче. — Мы опоздали трижды. И если кто-то считает, что это очередной бытовой случай или обычное насильственное убийство, то советую подумать. Тишина. Агния даже не вздрогнула, она села на край кресла, заправив прядь коротких волос за ухо. Грейвер щёлкнул пультом, выключая экран проектора. На пару секунд помещение погрузилось в темноту, прежде чем кто-то всё же нащупал выключатель и всех ослепил ряд желтоватых ламп. — Работаем. Всю полученную информацию вы высылаете на мою почту, дублируете на бумажном варианте и передаете мне в руки. Он вышел первым, даже не обернувшись. Недолго думая, Агния вышла за ним следом, стуча невысокими каблуками по полу. Участок шумел на фоне словно сломанный ржавый механизм – то срывался телефонный звонок, то кто-то проходил с кипой бумаг, то хлопала тяжёлая дверь следственного отдела. Но здесь, между конференц-залом и кабинетами, было тихо. Амен шёл вперёд, быстро, с точным отмеренным шагом. Они не разговаривали почти минуту, оба варились в мыслях. И всё же, ближе к повороту она заговорила первой, не отрывая взгляда от одного из листов, на котором была информация о первой жертве и её родственниках. — Протокол первого опроса семьи Беннет ужасный, — бросила она. — Его составлял участковый Моррис. Поверхностно, ноль уточнений, самая идиотская работа, что я видела за последние пару лет. Амен хмыкнул, почти неуловимо. — Моррис — тот, что перепутал время прибытия скорой? Отлично. — Мать первой жертвы, Сьюзан Беннет, упоминается в отчёте как «эмоционально неспособная к контакту», но без дальнейших попыток. И отец, он вообще не опрошен. Они остановились у стеклянной двери его временного кабинета. Амен всё еще не смотрел на неё, перекручивая в своей голове новые детали. Очевидно, что необходимо было действовать на опережение, наведаться к родственникам и друзьям всех трёх убитых. Но они и так потеряли недопустимо много времени. — Сколько прошло с момента убийства? Агния опустила взгляд на лист с полученными данными, затем коротко ответила. — 18 дней. Он повернул голову к ней. — Мы съездим к матери. Возьмёшь первичную линию разговора. Я зайду с другой стороны, если в этом будет нужда. Агния кивнула. — В пять тридцать? — В пять. — отрезал мужчина, пресекая любые возражения или недовольства со стороны Мейсон. Ближе к назначенному времени половина сотрудников разошлась по домам, часть расселась в архивах, самые говорливые успели обсудить сложившуюся ситуацию. Правда, при виде светловолосого федерала, направляющегося к выходу из участка — резко замолкали, усиленно маскируясь под рабочим видом. Амен не прерывал своего молчания за рулём, безучастно смотрел на расходящиеся тучи, пока Мейсон не хлопнула дверью пассажирского, недвусмысленно намекая на своё прибытие. Агния заняла место рядом, молча и аккуратно вчитываясь в протоколы, её указательный палец — быстрый, резкий, точно отточенное лезвие. Вспомнилась Эвтида, у которой, как ему казалось — тысяча и одна колкость, на все случаи жизни, а ещё неаккуратный и размашистый почерк. — Моррис не задал ни одного толкового уточняющего вопроса о дне смерти, — сухо заметила темноволосая. — Ни временного окна, ни поведенческих отклонений, только «мать в шоке, отец молчит». — Классика. — Амен слегка размял шею, отгоняя от себя образ несносного судмедэксперта. — Пишут то, что удобно быстро закрыть. Она выключила планшет, постукивая длинным ногтем по стеклянной поверхности. В Агнии, как и в самом Амене, не читалось ни сочувствия, ни напряжения. Мейсон не побоялась его, но в прищуренных карих глазах читалось немое уважение. В тишине они доехали до места назначения. Всё было как по закону жанра; ничем не примечательный дом, нестриженная трава на газоне, только в мутных окнах мигал свет. Сьюзен Беннет открыла дверь с тем лицом, которое видишь у людей, потерявших что-то поистине важное. Глаза сухие, с лопнувшими кривыми линиями капилляров, движения заторможенные, даже кожа утратила почти весь человеческий оттенок. — Миссис Беннет, — сухо кивнула Агния, уже в прихожей, когда та пропустила их. — Мы хотим уточнить детали по поводу дела о вашей дочери, повторный допрос. Вы не возражаете? — Если поможет, — коротко сказала женщина, махнув рукой в сторону гостиной, где все могли бы присесть. Агния сразу же заняла место на диване, не предложив Сьюзен, мать Николь опустилась на отдельное кресло. Амен стоял у окна, скрестив руки, он не вмешивался, пока того не потребовала бы ситуация. Агния достала из сумки дело Николь, положив на небольшой столик перед ними, следом взяла блокнот, чтобы помечать что-то для себя. — Назовите дату, когда вы видели Николь в последний раз. — Утром, тридцатого сентября, она подошла ко мне на кухне, даже не позавтракала. Пожелала хорошего утра и побежала дальше. — Было в её поведении что-нибудь необычное? Сьюзен посмотрела на неё, как будто только сейчас начала замечать профессиональный тон брюнетки, постоянно черкающей что-то в своём блокноте. Это были стандартные вопросы, к которым никто и никогда не будет готов. — Да. Обычно она была резче, слово скажешь, сразу огрызнётся, этим она пошла в отца. В последнее время, перед тем…— голос женщины сорвался, выдавая в ней скорбящую мать. — …перед тем как она пропала, она стала молчаливой, мы даже не ссорились. Николь всё время пропадала, то на учёбе, то на подработках. — Молчаливой? Можете подробнее объяснить, чтобы нам было проще сложить всю картину. Сьюзен выдохнула и поморщилась, словно, её вновь накрыла мигрень. — Знаете, она была не то чтобы грустная, не подавленная. Просто… тихая. Мы с Хью иногда даже не понимали, дома она или нет. — когда Сьюзен упомянула мужа, то едва заметно отвела глаза и поджала руки. Судя по полученным данным, родители Николь посещали семейного психотерапевта. Агния кивнула, Амен невидящим взглядом уставился в окно, впитывая всю полученную информацию. Агния глянула на строчку из личного дела Николь, подчеркнув её карандашом, и решив перепроверить информацию. — Она посещала кого-то? Консультировалась с психологом? — Да. Уже больше года, около того. — Сьюзен чуть оживилась, будто нашла что-то конкретное, о чём могла говорить без боли. — Психотерапевт, он вёл частную практику, Джек или Джош…из головы вылетело. Амен, до этого стоявший в углу, слегка приподнял бровь. — Он до сих пор ведёт записи? — Не знаю. Мы с ним не общались, и не видели его. Николь всегда хотела быть взрослой, самостоятельной, и злилась, когда мы интересовались чем-то. — Как часто были сессии? — резче чем нужно было спросила Агния, склонив голову вбок. — Раз в неделю, по четвергам, — немного подумав, ответила женщина. — И последний раз? Сьюзен на мгновение потеряла фокус, затем медленно сказала, будто-бы только сейчас осознав что-то ужасающе важное. — Тридцатого сентября. За день до… Пауза, холодная и пугающая. Агния взглянула на Амена. Он не кивнул, не сказал ни слова, но взгляд был понятен: нужно было прошерстить этого психотерапевта от и до. — Он может быть полезен. — Агния встала, хлопнув своим блокнотом. Быстро убрала вещи, и кивнула Сьюзен. — Мы с ним свяжемся. Сьюзен снова посмотрела на них, в покрасневших глазах — небольшой луч надежды. Зачастую, те, кто потерял родных, верили в то, что следствие может помочь, отомстить за такое преступление. Следствие помогало, но дай волю родителям, потерявших своих детей — они бы не скупились, вымещая на убийце всю свою ярость, ненависть и отчаянную боль. — Вы думаете, это как-то связано? Амен ответил, уже двигаясь по направлению к входной двери. Он с долей едва ощутимого сочувствия отчеканил дежурную фразу: — Мы будем держать вас в курсе любых изменений. Когда дверь захлопнулась за их спинами, по ту сторону повисла тишина, но длилась она недолго. Сначала было слышно, как кто-то передвигает стул, а затем звон чашки, упавшей на пол. И женские рыдания, надрывные, словно она опять впервые увидела свою единственную дочь в морге. Агния не оглянулась, Амен тоже, но их шаги слегка замедлились. — Не рано ли давить на мать? — пробросила она вполголоса, не глядя назад. — У нас нет выбора. Они дошли до машины Грейвера, Амен заприметил на противоположной стороне улицы такси. Водитель, не отвлекаясь смотрел в телефон, Агния махнула ему рукой. — Я возвращаюсь в участок. Буду поднимать все, что успели наработать. Надо отследить динамику поведения всех жертв и пробить этого психотерапевта, от всех лицензий до контактов. Грейвер еще раз посмотрел на поджидающее такси и кивнул в сторону машины. — Я так полагаю это за тобой? — Пока есть время, хочу навестить друзей Дженни Лайтвуд. — Агния листала экран телефона. — Университет, несколько подруг, сожитель. Одна из подруг, по слухам, была последней, кто её видел. — Держи меня в курсе. Если хоть что-то выскочит, я должен узнать об этом сразу же. — Агния только кивнула, и махнула рукой, направляясь к другой машине. Он недолго наблюдал как желтая машина исчезает из поля зрения и только потом сам сел за руль, спешно выезжая из этого места. Грейвер не из сентиментальных, за всю свою карьеру он видел разных людей — убитых горем, ослепленных яростью, да и просто подавленных, неспособных к диалогу. К каждому можно было найти подход, несмотря на то, как люди, зачастую, закрывались после случавшихся трагедий. Загадочный психотерапевт всплыл в голове, отгоняя чужеродные мысли. Минимум — две жертвы были связаны с ним, что не могло быть случайным совпадением. И если Грегори тоже числился среди его пациентов — визит к доктору становился приоритетной задачей. Он зацепился длинными пальцами за руль, практически не моргая. Когда Амен в последний раз нормально отдыхал? Когда в принципе позволял себе расслабиться, включить что-нибудь наподобие комедии из нулевых, и просто отключить мозги? Он и сам не мог вспомнить, потому что было проще и полезнее не выходить из рабочего ритма. Грейвер вернулся во внутренний двор участка, на улице уже темнело, и на удивление, не было надоедливого дождя. Ему было крайне тяжело смириться с тем, что в этом городе ливни были практически нескончаемыми. Охранник кивнул, как обычно, должно быть седовласый мужчина привык к двухметрому федералу, который теперь практически жил в участке. В самом здании было сыро и тепло одновременно, ничего необычного, уставший работник сообщил, что отправил Грейверу найденную информацию по третьей жертве ему на почту. Амен кивнул, поднимаясь по лестнице к своему кабинету, и повременил, когда увидел, что дверь была приоткрыта. Рука рефлекторно легла на пистолет, и Грейвер бесшумно толкнул дверь вперёд. В темноте была различима одна тонкая фигура, склонившаяся над его столом. Эва. Брюнетка, вытянув руку, что-то торопливо черкая на листке бумаги, иногда слегка хмурилась, останавливаясь и постукивая ручкой по столу. На ней была простая белая футболка, а волосы впервые не были стянуты в условно-рабочий хвост. Её губы были поджаты, рой мыслей в голове позволил пропустить мимо ушей тяжелые шаги Грейвера. Половина её лица скрыта тенью, вторая подсвечена недорогим светильником, и в этой освещённой половине он, не без, ухмылки, увидел присущую ей озабоченность работой. — Какого чёрта ты делаешь в моём кабинете? — Голос Амена ударил, как раскат грома. Громко, с неприкрытой угрозой, он шагнул ближе. Эва вздрогнула, но не отпрянула. Подняла взгляд, ни один мускул на женском лице не дрогнул. Он подошёл, наконец, спустив взгляд с её лица на расписанные листки бумаги. — Кто дал тебе доступ к делам? Тебе вообще не сидится дома? Я лично дал тебе отгул. — Удивительно, как плохо ты знаешь, что делает криминалист, — вскинулась Эва, пропустив мимо ушей часть с выходными днями. — У меня был доступ к телам, к лабораторным исследованиям, и знаешь что?! — Не начинай, это не оправдывает того, что ты влезла в мой кабинет. — Все трое были пациентами одного психотерапевта. — Эва быстро глянула на листок, ткнув пищущим кончиком ручки в чьё-то имя, а затем также резко продолжила. — Джош Халлер, частная практика! Она бросила на стол лист с выпиской. Местами неровной, иногда буквы сливались в одно сплошное месиво. По совершенно непредвзятому мнению Амена — её почерку требовались некоторые правки, и уж точно побольше практики. Агент схватил лист, мельком пробежался глазами, а затем шлёпнув рукой с бумагой по столу, вперился взглядом в неё. — Ты понимаешь, что сейчас ведёшь себя как подозреваемая? Это безответственно, как минимум, Эвтида. Он процедил её имя почти по слогам, даже не меняясь в лице. Хотя хмурый прищур и сложенные на груди руки — были явными признаками недовольства. Почти что очевидными. — Тебе просто не нравится, что у меня мозгов оказалось побольше, чем у твоих прямых подчиненных? — вскинулась Эва, вновь отвернувшись к столу и наклонившись, чтобы дописать что-то на другом листке бумаги. Его ботинки беззвучно остановились прямо напротив её ног, и Эва ощутила, как мрачный силуэт вырос позади неё, совсем как стена. А впереди только рабочий стол, в который она ненароком вжалась, продолжая выписывать наиболее важную информацию. Мирей всем своим видом показывала недовольство, пыталась вырвать из него хотя-бы немую благодарность. В её пылких карих глазах — вызов, бешеный и беспринципно нахальный. — Отойди, — сказала она тихо, почти шепотом, не заметив как с почти кричащего доказательного тона, скользнула на пару октав ниже и глубже. — Сначала ты объяснишь, — его голос сорвался с губ так близко, что слова ощущались не ушами, а кожей, по которой пробежали мурашки. — Ты понимаешь, что этим подставляешь себя под удар? — Я всё объяснила, — усмехнулась она, сжав в руке ручку. — Проблема в том, что ты бесишься, когда кто-то делает выводы быстрее тебя. Я права, агент Грейвер? Амен нависал над ней, не касаясь, но держал руки по краям стола, словно выстраивал клетку из собственного тела. И теперь она оказалась замкнута между ним и деревом, чувствуя, как спина неминуемо ближется к его грудной клетке, грубое и непрошеное напряжение тянулось прямо в воздухе. Агент посмотрел вниз — медленный и тягучий взгляд, скользящий по линии её впалых ключиц, поднимающийся к откровенно тонкой шее, прикрытой густыми тёмными волосами. Грейвер и сам не понимал, чего он хотел больше — свихнуть наглому судмедэксперту шею, или просто выгнать из кабинета, захлопывая дверь перед её длинным носом. — Ты перешла черту, Мирей. — шумно выдохнул он, явно надеясь что в её голову эти слова всё же попадут, а не проскользят мимо. Амен наклонился, слегка, лишь настолько, чтобы его грудь почти касалась её лопаток, а горячее дыхание прошло вдоль шеи, оставляя нервную дрожь. Мирей не увидит того, как он улыбнулся краем губ; от её язвительности не осталось и следа, или она просто прикидывалась напуганной. Эва прикусила губу, то ли от злости, то ли от внезапно возникшей духоты в небольшом кабинете. Он увидел это. — Я пыталась помочь, и ты это прекрасно понимаешь, только строишь из себя… — Эва резко замолчала, пухлые губы так и остались приоткрытыми. Невысказанная язвительная фраза застыла внутри, как и весь воздух в лёгких. Её и без того большие глаза округлились от неожиданности. Амен двинулся вперёд. Резко, почти угрожающе, буквально ощущалось, как воздух вокруг сгустился и стал вязким. Его грудь, широкая и глубоко дышащая, вдавилась в её спину так, что между ними не осталось даже гребаного миллиметра свободы. Её бёдра, едва коснувшиеся его, будто бы застыли, как и всё остальное тело, от неожиданности или от того, что реакция внутри была слишком быстрой, слишком инстинктивной. — Уходи, — выдохнул он, почти в её ухо. Он не просил, и тем более не умолял. В ледяном, вновь ожесточившемся голосе, тянулся приказ. Эва не сразу пошевелилась. Лишь через секунду, медленно, с непонятным выражением на лице оттолкнула его, не сильно, но достаточно, чтобы он почувствовал и убрал руки со стола. Повернувшись к нему лицом, она мазнула по Амену долгим взглядом. И не сказав ни слова, просто развернулась и ушла. Уже ближе к двери, Эва чуть ли не сорвалась на бег, захлопывая за собой дверь так, что та чуть ли не слетела с петель. В остывшем помещении осталась лишь тишина, прерываемая глубоким дыханием мужчины. Амен стоял несколько секунд, уставившись на точку, где её спина ещё секунду назад была почти под его рукой... но пальцы сжались в кулак, прогоняя навязчивые мысли.