Ближе, чем хотелось.

На следующий день Даня проснулся с комом в животе. Не из-за похмелья. Он почти не пил. Просто как-то… неприятно. Неловко. Странно. Он посмотрел в потолок, пролежал так минут двадцать. Потом потянулся за телефоном и увидел от Руса мем. Про чай и агонию. Без комментариев. Типа всё нормально. Только вот — не нормально. Совсем. Они не обсуждали тот поцелуй. Или непоцелуй. Случайность. Лица столкнулись. Подумаешь. Но теперь всё, что было раньше — прикосновения, шутки, ночёвки на одной кровати — всё это вдруг стало подозрительным. Как будто он слишком расслаблялся. Как будто всё это время держал какую-то границу… а потом случайно, даже не желая, пересёк. Он злился. Больше на себя, чем на Руса. Потому что почему вообще это так заело? В общаге, спустя пару дней, они снова собрались у Ильи. Было шумно, кто-то принес пирожки из ларька, кто-то пытался включить старую игру на ноутбуке. Все были свои, всё было привычно. Даня сидел на полу, прислонившись к стене, листал ленту в телефоне, делая вид, что включён. Руслан — рядом, что-то обсуждал с Николаем. Всё было, вроде бы, как всегда. — Эй, вон, — вдруг сказал Илья, кивая в сторону Дани и Руса. — У нас тут влюблённая парочка, что ли? Опять вместе сидите, как срослись. Он сказал это в шутку. В его голосе не было злобы — скорее та самая дружеская подколка, которой никто не придаёт значения. Но Даня, как по команде, замер. Даже телефон перестал листать. — Чего? — выдал он, пересохшим ртом. Рус поднял глаза, хмыкнул. — Бред. Мы просто… как всегда. — Ага, ага, — протянул Илья, уже отвлекаясь. — Просто как всегда, только с особым блеском в глазах. Все засмеялись. Даня не засмеялся. Позже, когда все разошлись, а Даня остался у Руса ночевать, между ними было тихо. Не уютно — именно тихо. Неловко. Они лежали по разные стороны кровати, спинами друг к другу. Оба не спали. Даня чувствовал, как внутри всё клокочет. Он пытался понять — злится ли он. Или стесняется. Или боится. Или… чувствует. Что-то. К Русу. Но если чувствует — то почему это так пугает? Он вспомнил тот “поцелуй” — если это вообще можно так назвать. Он не хотел его. И не ждал. И вообще… ничего не должен был чувствовать после. Но чувствовал. Что-то тупое, неловкое, липкое. Словно в нём открылось что-то, чего он не звал. Он хотел повернуться к Русу и сказать что-то. Что — не знал. Может, спросить: «Ты тоже это замечаешь?» Или просто — «Ты всё ещё считаешь, что это был бред?» Но промолчал. Просто закрыл глаза. Сделал вид, что уснул.