Яд в твоих поцелуях

Ночные покои Эймонда. Он сидел в постели, читая книгу при свете свечи. Внезапно дверь скрипнула, и вошел Алрик с хитрой ухмылкой. Дверь со скрипом отходит в сторону, пока тот опирался на неё руками. Его выражение лица было задумчивым. Мягко закрывая дверь спросил: – Друг мой… ещё не спишь? Как… удобно устроился. И всё без меня. – Что тебе нужно в такой час? – спрашивает одноглазый. Время позднее, что ему нужно? Алрик продолжал стоять по среди комнаты, его глаза были скрыты тенями. Потом, рассматривая комнату, он неспешно стал приближаться. – О, ничего важного. Просто подумал… прохладно сегодня. А у тебя тепло, хотя бы посидеть у камина можно. С этими словами он проводит пальцем по спинке кровати. Эймонд, всё ещё не отрывая взгляда от книги, медленно моргает. На лице всё ещё спокойное недоразумение, от него не просто добиться эмоций. Он хмыкнул. – Я… у меня есть одеяло. Если холодно, забери к себе. – Одеяло? Какое банальное решение. Я предлагаю куда более… традиционный метод. Смысл его слов стал меняться. Его поведение стало пугать одноглазого. Держа книгу в руках, он нервно отодвинулся назад, к спинке кровати. – Алрик, ты же знаешь, что мне плевать на тебя, да? – Ну да… но разве это что-то меняет? В конце концов, мы же Таргариены. Он делает шаг ближе, почти наклоняясь к нему через всю кровать. Его щёки поразовели. Он что, пьян? Эймонд осознаёт что он имел ввиду, и в панике округляет глаз. Проходит минута, прежде чем он швырнул в него подушкой. – НЕТ. То есть— НЕТ, я не собираюсь— Ты же не всерьёз?! Алрик с лёгкостью уворачивается, чуть не упав. Ноги его явно не держали. – Эймонд, твоя реакция – чистое золото. Ты всегда такой вспыльчивый. Ладно, ладно, я пошутил… Не часто вижу хоть какие-то эмоции на твоём бледном лице. – И ЗАКРОЙ ДВЕРЬ С ОБЕИХ СТОРОН! Алрик уходит, оставляя дверь приоткрытой. Эймонд в ужасе натягивает одеяло до подбородка. Семь преисподних, что это, черт, было? Все произошло так внезапно. Он был твердо уверен в своем одиночестве, в своей неприступности. Что-то внутри дрогнуло, и это было раздражение. Но почему оно жгло как пламя дракона? Он не хотел этого. Не искал. Не просил. На минуту, Алрик задерживается у двери, его глаза вспыхнули алым отблеском свечей. Он обезумел. Внезапно он резко развернулся и набросился на кровать, прижав Эймонда к матрасу. – ЧТО ТЫ— МММ!— выпалил принц. Алрик с улыбчивым оскалом закрыл его рот своим, страстно целуя, одной рукой впиваясь пальцами в его волосы, другой прижимая запястье к шелкам. Эймонд дёргался, как рыба на крючке, но юноша был сильнее. – Тише… а то кто-то услышит, как ты сопротивляешься, - отрываясь на секунду, сказал шёпотом с губами у его уха. Эймонд тем временем задыхался, щеки сгорали от стыда. – Это— это измена, это грех, это— Алрик его перебивает, кусая за шею. Одноглазый пытался отстранится от него, давя тому на грудь своей тяжелой рукой. Он вскрикнул, пытаясь толкнуть его коленом, но Алрик ловит его бедро, смеясь прямо в его перекошенное от ужаса лицо. – Если крикнешь, скажу всем, что это ты меня сюда заманил… было бы неприятно смотреть в глаза матери после этого, м? Эймонд замер с открытым ртом. Брюнет воспользовался моментом — снова поцеловал его, уже глубже, заставляя издавать приглушённые звуки между гневом и наслаждением. Наконец принц нашёл в себе силы и ударил его в челюсть. Тот слетел с постели и грохнулся на пол. Резким движением Эймонд достал кинжал из-под кровати и тут же прижал его к горлу парня. Тот лежал, тяжело дыша, глядя прямо в холодный глаз Эймонда. На лице появилась еле заметная усмешка. Поднявшись из-под клинка, он молча застегнул верхнюю пуговицу и вышел из комнаты, оставив принца в жутком смятении, в полной темноте. Прошло несколько минут, стояла мертвая тишина. Сделав глубокий вдох, Эймонд тяжело рухнул на постель - голова кружилась, в легких не хватало воздуха.

***

Солнце било в витражи, разбрасывая кроваво-красные блики по полу. Эймонд сидел за столом, сжав кулаки на коленях, глаза прикованы к тарелке с едой. Его губы — слегка припухшие, с едва заметной царапиной в уголке — выглядели так, будто их терзали зубами. Очень сильно. Иногда они даже кровоточили, поэтому ему приходилось брать салфетки чтобы хоть как-то прикрыть это. – Сынок… что это у тебя с губами? Ты так сильно ушибся? – Я упал. На лестнице, – сказал он тихо. Не смотря на подозрительный взгляд матери, он оставался спокойным, каким был раньше. Даже прислуги заметили его порезы. Где-то в тени колонн, брюнет медленно вышел из полумрака. Его пальцы скользнули по собственному горлу в отчётливом жесте угрозы. Алисандра сжала глаза. – Упал… зубами в губу? - спросила она недоверчиво. Принц судорожно сглотнул, чувствуя на себе взгляд парня возле колонн, будто лезвие между рёбер. Он отвел глаз к матери, положив руки на стол. – Да. Я… прикусил нечаянно. Когда падал. – Ну хоть язык не откусил… Хотя с твоей любовью к болтовне — может, и к лучшему. Алрик, всё ещё невидимый для Алисандры прикусывает нижнюю губу, его глаза горят лиловым безумием. Какой-то дерзостью. Изучают принца с ног до головы. Он был забавным. Красивым. Завораживающим. Высокого роста и словно хрупкого телосложения, с четкими чертами лица, и с одним глазом. Ледяное сердце он, может, и не прочь был завоевать, потому что тянуло к Эймонду неимоверно. Хотелось познать все грани его характера, узнать поближе. Простояв так долгое время, парень осознал что может быть увиден и зашел за колонну. Но не тут то было. К нему уже шел по коридору Эгон. – Эй, ты чего уставился на моего брата? - спросил он, сразу же остановившись возле него. Алрик в ответ помялся, в растерянности. – Что? Нет, я просто… – «Просто» что? Вижу же, как ты на него пялишься. – Да нет, я… даже не думал. Эгон скривил губы в недоверии. Он подозревал что между ними что-то происходит, и это явно закончится плохо. Мало ли, вдруг он затевает убийство? Зная инцидент тем вечером это было вероятнее всего. Алрик опустил глаза в пол, как то даже замялся. Ему нечего было сказать на это, объяснить. Эгон сдался и похлопал того по плечу. – Ладно, давай без этого, понял? Чтобы больше такого не было. Тот лишь кивнул. Эгон не отрывая в взгляда от него уходит дальше, наконец отворачивая голову в сторону.