Практическое пособие: Если вы вдруг стали родителем

Дом был небольшим, как будто построен для одиночек или уставшего рабочего класса. Узкий коридор при входе, с полками для обуви, над которыми висел ключ от чего-то, что никто давно не открывал. Стены неровные, окрашены в тёплый серо-бежевый цвет, кое-где с детскими рисунками, прилепленными на скотч, соседствовали с фотографи из тех времён, когда Н7 ещё не был отцом. Два безумно улыбающихся силуэта стояли в крутых позах, один – Н7, другой – незнакомец для Кул Кида, фиолетово-чёрный, видимо коллега отца. Главная комната выполняла всё и сразу: в ней были диван, стол, несколько коробок, сложенных у стены, и мягкий ковёр, на котором Кид строил свои "пиццемашины" из кубиков поддельного LEGO. Телевизора не было. Вместо него — проектор, направленный на пустую стену, который работал только по выходным и только два часа без перебоев, потом, картинка на экране выцветала. Подоконник у окна заставлен вазами с кактусами и банками – для Н7 показатель, что в доме живут порядочные люди – в которых Кид пытался вырастить "настоящую еду" – грязевой торт. Однако, отец уходил на кухню, старую, но чистую, чтобы приготовить более съедобную еду. Холодильник –обклееный наклейками: динозавры, пиццы, какие-то грустные облака – протекал. На столе был целый слой пыли и парочка вещей: тостер, чашка с заваркой, и полупустая банка арахисовой пасты. Свет на кухне тусклый, тёплый, немного жёлтый – как у ламп в полицейских допросных, но по-своему уютный. Если спуститься на пару ступеней вниз, рядом с коридором была крошечная кладовка. Там пахло пылью, канифолью и чем-то металлическим. Там Н7 хранил всё, что оставалось от его старой жизни: кабели, старые модемы, биты жёстких дисков, и коробку, где валялась подписанная флешка с надписью "прощай". Он не открывал её с тех пор, как взял Кида. В их совместной спальне же пахло старым деревом, проводкой и апельсиновым соком. Пыльный воздух слегка вибрировал от гудения старого UPS под столом – единственного, что осталось от прежней жизни. Всё остальное – разобрано, убрано, затёрто временем и усилиями, но в основном продано. Две комнаты, кухня, ванна, и крошечный закуток под лестницей в подвал – универсальный дом для каждого. Где-то там, в подвале, стояли кроссовки Кида с динозаврами. Он всегда засовывал в них каштаны, из-за чего Н7 приходится их зашивать уже во второй раз. Как ни странно, пятилетний Кул Кид всё ещё боялся темноты, поэтому, оба сошлись на том, что одна из комнат(спальня Кул Кида) всё же останется "свалкой номер 2", теперь они спали вместе. Две подушки, старое одеяло с машинками, плед, который Кид таскал за собой, как хвост. Кровать стояла у окна, с которого было видно только соседний дом, но Кид всегда говорил, что там – "космос". На прикроватной тумбочке было всё реальнее космоса и нужнее: лежал фонарик с ночником, книга с картинками и одна перчатка, вторая потерялась уже два месяца назад. Киду подозрительно часто снились чересчур яркие сны, в которых он превращался в яблоко или помидор и отец съедал его, либо нарезал и, сложив в бургер, опять же, съедал. Тогда он цеплялся руками за футболку Н7 и шептал, не открывая глаз: — Пап, ты не будешь есть меня? — Не, малец, ты невкусный. У тебя кожа как броня, я не могу укусить тебя! Даже если порезать вдруг, то тоже не получится! – И Н7 гладил его по спине, пока тот не засыпал снова. А ведь он раньше был идеален… в прошлом. Одинокий альфа волк. Цифровой фантом. Легенда под псевдонимом 007n7, некогда державший в страхе многие сервера. Никто не знал его имени, но имя его злосчастного вируса знали все. Однако три года назад он исчез. Пиццерии восстановились и снова начали расти! Заголовки СМИ кричали: "Завязал. Уснул, наконец, спокойно, наш 007n7! Наконец-то город может спать спокойно!" А он просто стал отцом, хоть и приёмным. Он назвал малыша Кул Кидом, в честь забавной надписи на его теле. Всё что нужно для смены курса в жизни жестокого человека. Но пять лет спустя – случилось самое страшное. Шуточные хакерские набеги, которые понравились сыну, участились, перейдя на более знаменитые места, или уже несколько лет терпевшие его старые выходки.

***

Праздник должен был быть простым. Несколько воздушных шаров, бумажный торт из картона – "для дизайна", как объяснил Кид, – и, конечно, настоящая пицца, с ананасами, как он любил. И, конечно же, сок или газировка. Но... Пупупу, что бы сказать... денег не хватало, от слова совсем! Он собирался сделать пару рейдов с заказами и быстро стереть следы. План заключался в том, что пицца отправится по разным адресам, попадая несколько раз к ним, а после стереть все данные о заказах и наслаждаться пиццей вместе с другими счастливчиками. Не слишком жестоко, но смело, стоило попытаться хотя бы раз, ради сына. Однако панель подозрительно плыла перед глазами, Н7, пытаясь остаться в сознании, устало лёг на диван, что было роковой ошибкой. Он не рассчитал усталость и уснул за столом, с панелью в руках. Кул Кид сидел на полу в углу, скрестив ноги, пытаясь доиграть старую аркаду на планшете с треснутым экраном. Пальцы скользили по стеклу, но мысли были лишь в игре. Отец устало храпел на диване. Даже когда лицо полу освещено тусклой лампой, и рядом лежащая чёрно-красная лагающая панель, кажется тоже задремала. Угроза, только надвигалась. Кул Кид осторожно потянулся к ГУИ, который лежал рядом с рукой отца. Он не понимал, как всё это работает, но видел, что папа часто нажимает на кнопки и что-то в экране меняется. Мальчик решил попробовать сам – вдруг сможет сделать что-то хорошее. Ведь праздник на носу: Папин день рождения! Взяв устройство и нажав на одну кнопку, экран засиял ярче, появились какие-то странные цифры и буквы, а потом всё снова исчезло. Не поняв, что произошло, но что-то интересное, он подумал: «Может, если я нажму ещё раз…» – и нажал на другую кнопку. Пока он игрался, отец всё ещё сладко спал на диване, а панель в руках слабо мерцала. Кул Кид почувствовал себя немного важным – ведь он смог что-то сделать сам! Только не заметив ничего особенного, мальчик аккуратно положил ГУИ обратно в руку отца и тихо встал. Решив уйти, ведь он сделал всё правильно и теперь может гордиться собой, а за спиной у него осталась только загадка: что же произошло на самом деле?

***

— Чёрт, опять оно. Ты это видишь?! — крикнул один кассир, глядя на монитор системы безопасности. — Это взлом! У меня тоже самое!! Это снова N7. Но… стоп. Это не он. Тут… красный ребёнок? — Лулу, поправила кепку, наклонилась ближе к экрану. На фото – мальчик в полный рост, повёрнутый на три четверти, с странной надписью "Team c00lkidd join today!!". Изображение подозрительно яркое, видимо он отправил баг из-за которого устройства нагрелись. — Он что, издевается?! — в отчаянии выбегает один из пекарей, видимо уже видевший похожие трюки. — Нет, это... другой, но код его. И слит с одной и той же панели.– остановили попытавшись успокоить его. Система уже выдавала тревогу: тридцать уже оформленных заказов за секунду. Оплата – через тестовый шлюз, удалённый. Всё по канону 007n7, только с той разницей, что заказ теперь был подписан лицом малыша. — Запретить доставку! – прибегает управляющий, которому доложили о взломе. — Поздно. Эллиот уже получил все адреса, он явно в пути. Но... чёрт, он даже не пытался скрыть IP. Это ребёнок, Алекс. Ребёнок! – сложила руки на руки на груди Лулу. — Пекари, вы то куда глядели! Такое подозрительно большое колличество заказов за секунду — аномалия! — встревоженно начал выяснять управляющий. — В том то и дело! В это время так часто бывает! Мы не поняли, что это рейд! — воскликнул главный. — О нет... А Эллиот на фургоне поехал, да? – спросил управляющий, на что ему кивнули другие. — Бедняга, ему же даже могут не заплатить... Они переглянулись. Это было нелепо. Это было опасно. Это было... по-настоящему В один момент, планшет один за одним взрываются, а на столах посетителей возникает огонь. Многие пытались выбежать, однако двери заблокированы. Пространство начало перемещаться, словно набирая амплитуду. — Алекс... Это конец? — спросила Лулу, через крики испугавшися покупателей.

***

Н7 проснулся от настойчивых стуков в дверь. Он лениво вздохнул, встав, открыл дверь. – Ваши четыре банки газировки и три пиццы с ананасо... Ну привет... – резко изменился в лице Эллиот. Н7 вмиг взбодриться и начал бегать глазами по бокам, лишь бы не смотреть на изменившееся лицо Эллиота: — Привет, спасибо за доставку. Я на сайте заплачу. Пока. — растерянно отозвался и грубо закрыл дверь Н7. — Стой! — придержал ботинком дверь — Ты подозрительно долго ничего не делал... Образумился небось? — хитро улыбнулся Эллиот, но ответом был лишь хлопок дверью и запирание дома на замок. Пройдя на кухню и сложив упаковки пиццы рядом с газировкой, он заметил, что ГУИ не там, где надо, и вдруг оказалось чуть более вытянутым и немного по-другому расположенным. Он посмотрел на сына. Кул Кид стоял в углу, скрестив ноги, с невинным выражением лица и чуть приподнятыми бровями. В его глазах читалась смесь гордости и счастья. — Что ты делал с этим? — тихо спросил отец, поднимая устройство и осторожно его разглядывая. Мальчик молчал, опустив взгляд. Он не знал, что сказать, просто хотел сделать что-то хорошее и показать папе, что Кул Кид тоже может быть умным. Отец вздохнул, улыбнулся немного и погладил сына по голове. — Ну что ж, ты пытался помочь? — мягко сказал Н7. — Но это не игрушка, и тут много сложных вещей. В следующий раз лучше спроси меня или попробуй вместе со мной разобраться, как во все прошлые разы. Кул Кид кивнул, понимая, что не всё так просто. Он почувствовал тепло в сердце от того, что Н7 его не ругает – наоборот, показывает ему поддержку. И хотя всё ещё не совсем понял, что произошло на самом деле с устройством, Кид успокоился. Горе отец открыл ГУИ, а на обложке виднелось фото сына. Видимо, когда система попросила авторизацию – ребёнок зачем-то добавил фото из планшета, где он стоит комично близко к камере, улыбается и показывает палец вверх. "Дети делают странные вещи, когда думают, что делают что-то важное." — мысленно сделал вывод Н7, пытаясь сдержать смех. Решив перепроверить был ли таймер на взлом, мужчина не обнаружил его, а система от пиццерии была отсоединена, значит взлом продолжался, но застыл на одной из фаз. Следовательно, чтобы завершить ему нужно придти в пиццерию и снова раздобыть код убрать свои баги. Что ж, может он и сам пытался взломать, но Кул Кид был быстрее. Он посмотрелся в зеркало, поправил шляпу-бургер и пошёл. Н7 уже знал что его ждут оскорбления и ненависть, поэтому сгорбившись, смело пошёл к пиццерии. Охрана сбилась с ног. Система зависала. Все думали, что 007n7 снова взялся за старое, но на самом деле – это был его сын. Идя, Н7 достал терминал и глянул логи взлома. Они совпадали с его стилем, но с грубыми ошибками – другие могли подумать что это был подражатель, но улики говорили обратное, и полиция уже выехала. Однако, Н7 это предусмотрел, и поставил защиту на дом – невидимые стены. Уже подойдя к пиццерии, он взял код и начал вытаскивать баги. Рядом с ним образовалась толпа обеспокоенных родственников посетителей пиццерии. Это была сеть, но конкретно эта точка – старая, почти уставшая от своего существования. Потолок низкий, с пятнами влаги над вытяжкой. Плитка на полу серая, местами потрескавшаяся, со следами масла, въевшегося в швы. В углу – автомат с игрушками, где навечно застрял плюшевый кот. Его никто не чинил, но и не убирал, будто он был тут раньше всех. Запах – резкий, вездесущий: томатный соус, плавленый сыр, тесто и что-то подгоревшее. Он въедался в одежду, в волосы, в кожу. Даже спустя час на улице, ты всё ещё пах пиццерией. Не в хорошем смысле. Фартуки у персонала – выцветшие, с затёртыми логотипами. На стенах висят постеры с акциями, чуть покосившиеся, приклеенные скотчем. Один угол занят аппаратом с газировкой, рядом стоит холодильник с десертами, в котором всегда не хватало одного колпачка на банке. Кухня полупрозрачная за стеклом, где повара вечно кричат друг на друга и швыряют коробки. Упавший сыр никто не поднимает, а наоборот, только отталкивает ногой в сторону. Через три минуты всё вернулось на круги своя. Но недалеко стоящий Эллиот, скрестивщий руки на груди, говорил об обратном. Секунды тянулись, и он понял, что время признаний пришло. Н7 не стал оправдываться, не пошёл с повинной, но вместо того чтобы услышать обвинения, он столкнулся с понимающе сложенной рукой Эллиота на своём плече. Он повёл его в пиццерию из которой уже выбежали работники и посетители. Тот долго смотрел на него и вдруг сказал: – Хочешь исправить? И без всяких фокусов. Мы тебе будем продавать пиццу, но по завышенной цене, а ты будешь несколько лет работать у нас. Уборщиком. Н7 молча кивнул. Он понимал, что теперь он не только исправляет ошибку сына, но и свою – за те годы, когда учил Кида обходить правила, а не понимать ответственность, и когда тешил свои маниакальные наклонности. Видимо, урок всё ещё не усвоен, а папино прошлое для Кида всё ещё нечто крутое. Н7 согласился. Каждый вечер мыл полы в той самой пиццерии, которую когда-то атаковал. С тех пор Н7, брал швабру и мыл полы по вечерам, но всё ещё ежедневно слышал, как официанты шепчутся у него за спиной. Жаловаться было не кому, Киду в грудь что ли плакать? Он не такой слабак! Однако понимал: ответственность – это не слова, это поступки, да и он сам виноват в этом. Теперь жизнь Н7 превратилась в бесконечную череду смен: Утром – он доставляет почту, просыпаясь затемно, чтобы успеть обойти все адреса. Днём – смена кассира в Бургер Кинге. Он стоит за прилавком, терпит грубость покупателей, считает копейки, стискивает зубы. Вечером – единственное время суток, которое раньше он посвящал сыну: ужин, разговоры, тихое чтение – теперь отдает на съедение монстру под названием "смена уборщика". Молча моет полы в пустом зале пицерии, пока сын ждёт его дома один. Он измотан. Сил почти не остаётся. Под глазами – тени бессонных ночей, на руках – мозоли от грубой работы, но он молчит. Это его путь искупления – и его выбор. Жаловаться некому. Ты – взрослый, ты отвечаешь за своё, даже не родное, но горячо любимое дитя. Однако теперь перед ним стоит новая дилемма: он больше не может быть рядом с сыном, как прежде. Кул Кид предоставлен сам себе. И отец, хотя и упрямо держится, понимает: дальше так нельзя. У него остаётся два пути: нянька или детский сад. Ни то, ни другое ему не по душе: он всегда считал, что сам должен воспитывать сына. Но теперь ему приходится признать: если он и дальше будет молчать и тащить всё на себе, он просто не выдержит, а значит, подведёт сына ещё сильнее. И в этой тишине, когда он снова моет полы под моргающим светом тусклых ламп, экономящих электричество, пустой кухни, он решает: нужно искать помощь.