Cross the Rivers of My Mind

К сожалению, работа Гана – это не только съемки. И дело не в том, что Ган ненавидит другие обязанности! Он не против появляться на шоу, давать интервью или даже участвовать в фанмитингах. Это очень круто – знать, что у них есть фанаты. Так что всё в порядке, правда. Это хорошо, когда есть работа. Им за это платят, они продвигают сериал. Он находится в Centralworld, и в этом торговом центре есть целое закулисье, о котором Ган не знал. Там есть даже комнаты для совещаний, гримерные и всё такое. Ган уже одет и макияж готов. Он ждёт, и снова и снова повторяет то, что должен произнести. Будет немного вступительной болтовни. Они продемонстрируют приготовление блюд. Дальше пройдёт небольшая игра. А потом всё закончится. Ган потирает руки. В кои-то веки Ган не получает никакого напряжения от связи с Оффом, это почти заставляет его чувствовать себя как после прослушивания слишком громкой музыки – снаружи тишина, но в ушах звенит. Словно вызван одной лишь его мыслью, Офф появился и встал рядом с ним. Краем глаза он украдкой поглядывает на Гана. Ган оскаливает зубы. Он хочет попросить Оффа сказать у него на уме, но не делает этого. Он стоит, дышит и держит всё в себе. Затем они выходят. Ведущие громко представляют их, но Ган знает эту часть. Он улыбается, берёт микрофон и произносит их небольшое подготовительное вступление. Вскоре после этого, ситуация сходит с рельсов. Объективно всё хорошо. Но в следующий момент Ган понимает, что пропустил что-то, что сказал ведущий, и когда он переспрашивает: "А?", все смеются. Поэтому он улыбается. Он надеется, что всё идет как надо. А потом ему приходится сосредоточиться на маленьком блендере, с которым они работают, потому что он не хочет пролить или уронить его. Тем временем Офф, как профессионал, вступает в разговор с ведущими. Ган наконец-то снимает крышку с этой чёртовой штуковины и чуть не бросает её на произвол судьбы – на стол. Офф протягивает руку и стабилизирует его, прежде чем блендер успевает упасть. Он продолжает говорить с ведущими, которые теперь ведут милую беседу. О, точно. Это было мило, что старший был внимателен. Ган улыбается ему, в благодарности. Он старается слушать Оффа. Офф говорит, что Ган хорошо справился со смешиванием ингредиентов, хвалит его, что совершенно неожиданно, но в то же время приятно. Это также заставляет Гана почувствовать, что его случайное игнорирование ведущих было в порядке вещей, потому что Офф справляется отлично сам. Сейчас им предстоит небольшая игра, и сначала они должны надеть фартуки. Ган надевает свой на шею, но его пальцы немного не слушаются. Прежде чем он успевает опозориться, Офф разворачивает его и завязывает пояс на талии вместо него. Эмоции из зала извергаются, как из рога изобилия. Затем Офф разворачивается, и Ган делает то же самое для него. Это было приятно, казалось, это было правильным поступком. После окончания работы, Ган направляется к Кван.  — Пи'Кван, ты снимала что-нибудь на телефон?  Это её работа, снимать ролики для instagram, а также следить за социальными сетями. Она передает ему свой мобильный, и Ган начинает листать его, пока они идут к фургону. Он видит, как не успевает за ведущими, видит все ошибки в том, что он сделал. Он слишком тихий, слишком смущенный, но в то же время слишком увлеченный своим занятием. Но он также видит, как очарователен был Офф и как Офф втянул его в поток разговора, который заглаживает самые серьёзные промахи. Он возвращает Кванг её телефон. Фургон уже в пути, он отвезет их обратно к зданию GMMTV. Ган откинулся на спинку сиденья. Он устал. — Шоу тебя очень напрягло, — говорит Офф, и это звучит не как вопрос. Уже не в первый раз Ган задается вопросом, что старший чувствовал через связь. Ган кивает.  — Но это просто выступление. — То, что ему нравится выступать, остается невысказанным. Ган думает об этом и пытается привести мысли в порядок. — Здесь нет сценария.  Это главное отличие. Он видит, что Офф не удовлетворен ответом, между ними будто стоит внимательное существо, которое ждет, настолько четко вопрос висит в воздухе.  — Я не знаю, что нужно сказать. И... — но он не знает, как это сказать. Ган очень внимательно следит за своей публичным имиджем, он всегда начеку и старается быть на должном уровне: милым, но взрослым, скромным, но обаятельным. Всё это в сочетании с тем, что его эмоции довольно близко к настоящим. Это помогает ему как актеру. Но он становится слишком взволнованным, слишком искренним и слишком погруженным – слишком, слишком, слишком. Слишком сильно. Постоянно. И он недостаточно легкомысленный, чтобы справиться с таким уровнем эпатажа. Вместо того чтобы сказать что-то из этих мыслей, Ган качает головой. Офф, милостиво отпускает эту тему. — Однако, ты, в этом хорош. — говорит Ган. — Надеюсь, что так, — говорит Офф. — Это моя работа.  Ага, именно такое наглое пренебрежение должно быть и у Гана.  Да, во мне всё кипит, но это неважно. *** Совместные поездки вошли в привычку, как и обеды. Теперь он знает, что нравится Оффу, – трудно не знать после того, как Офф случайно съел очень острый соус и почувствовал, что у него закладывает уши. Офф всё ещё проводит вечера и дни отдыха с этим скрежещущим разочарованием, но Ган научился от него отключаться. Офф всё ещё напряжен в сценах, но Ган, со своей стороны, также узнал, что Оффа можно вывести из большинства состояний. Офф не может устоять перед возможностью пошутить, поэтому, если Ган предоставит шанс, начав исполнять глупости, Офф сразу же переключится. «Приятно, – думает Ган, – иметь возможность так влиять на кого-то». Он чувствует себя счастливым, когда чувствует, как Офф становится счастливее. Когда Офф направляется к столу, где Ган выделил для него место среди других членов команды, Ган поднимает глаза. Обычно Офф находится в состоянии эмоциональной заторможенности после съемок, но вместо этого он сейчас в полной боевой готовности, в голове младшего по связи будто пульсирует сирена. Ган встает раньше, чем хотел. Офф наклоняет подбородок к Гану, и Ган, поняв, о чём идёт речь, оправдывается и следует за старшим. Офф оттаскивает их в угол.  — Посмотри на это. Ган берёт свой телефон и прокручивает чат. Это Нью, один из эмси, с которым Офф работал в 5Live и который перешёл вместе с ним в GMM. Они виделись, но не часто, в основном в спортзале.  — Что... — начинает Ган, но тут он видит его. Его сердце замирает, а может, и останавливается, он не уверен. Нью снимался в сериале под названием "Пловцы" с Эртом. Они не должны были говорить о душевных связях, но Ган знает, что они создали её. Они, Крист и Сингто. Ган думал, что это пока всё. Только вот нет, потому что Нью прислал в LINE сообщение о том, что его связь с Эртом разорвалась. Спонтанно. Ган отрывается от телефона и смотрит на Оффа. — Они не делали этого специально, или, или Эрт сделал..? Офф качает головой. Ган прикусывает губу. — Это возможно? Они сказали нам, что мы можем закончить в любое время, но они никогда не говорили, что она может разорваться. Офф выдохнул.  — Кто знает, как эта штука работает. Это сомнительная бывшая военная технология. Они сказали, что связь не может разорваться, но Нью уверяет меня, что так и было. Он не стал бы врать о таком. -– Просто ни с того ни с сего? — спрашивает Ган. — Похоже, что так. — кивнул Офф. — Хах, это странно, знают ли они что... Их окликает кто-то из персонала, и они оба тут же отвлекаются, направляясь туда, куда позвали. В этот день у них больше не было возможности поговорить. Однако Ган не забывает об этой теме. В следующий свободный день он заглядывает в офис GMM и находит Кван. Она ведёт его, а также Нью и Эрта. Она оглядывается через плечо, но говорит:  — Ладно, давай выпьем кофе. — Под предлогом кофе они находят небольшой конференц-зал.  — …Они закончат снимать свой сериал, — говорит она. Это одна из причин беспокойства Гана, которая подтвердилась. — Но другого сериала у них не будет. Пи'Та уверен, что это знак того, что их пара не сложится.  И это еще один камень беспокойства, причем большой. — Они могут связать их снова? — Спросил Ган. — Возможно? — по Кван видно, что она сомневается. — Но если связь порвалась, значит, она была неправильной, верно? — Предполагаю, что да, — Говорит Ган. Но он не уверен. Он не знает как это всё работает. — А почему ты спрашиваешь? — Кван слегка прищуривается. — Что-то происходит с вашей связью? – Нет! — Ган звучит слишком напряженно, она точно подумает, что он лжёт. Он делает вдох и успокаивается. — Мне просто любопытно, вот и всё. Я не знаю никого, у кого бы она была.  Он широко улыбается и видит, что она немного растаяла. — Ладно, не переживай. Все думают, что ОффГаны очень милые. Предполагается, что это должно успокаивать, но Ган слышит, что это условность. Они должны оставаться милыми.  — Да, — соглашается Ган. *** Оставаться милым до странности просто. В последнее время Офф был очень мил с Ганом. Офф вовлекает его в легкомысленные дразнилки, например, ждёт, когда Ган попытается выпить воду, а затем щекочет его, чтобы Ган успел отвести от себя стакан подальше, прежде чем прольет воду. Но потом старший становится ещё более милым, потому что не убегает, когда Ган в ответ пытается выплеснуть на него воду. Старший просто пытается вырвать бутылку из его рук, пока они оба не засмеются. Ночью он всё ещё чувствует скребущее разочарование. Иногда Ган занимается сексом просто для того, чтобы уничтожить разочарование Оффа силой оргазма.  Секс по принуждению – это странно.  Ган чувствует свои собственные эмоции, позволяет ритму секса увлекать его, создавая предвкушение, но, когда Офф находится в его сознании, он чувствует себя так, будто слушает радиопередачу находясь между двумя станциями. Это отвлекает его внимание и вырывает из момента удовольствия.  Но прелесть секса в том, что его сигнал сильнее, чем какой-либо другой. Наступает момент, когда он переключается на оргазм, и всё, наконец-то, становится тихо. Иногда эта ясность и тишина сохраняется и со стороны Оффа, и этого достаточно, чтобы они оба отдохнули. *** Два дня у них проходит съёмка на выезде. Это хороший участок леса, недалеко от отеля, где можно остановиться после окончания съёмок. Здесь не слишком жарко, хотя палатки накрыты минимально.  На площадке весело, потому что к ним присоединился Синг. Гану он нравится: он весёлый, дружелюбный и привык к BL, так что если у него и были какие-то шутки по этому поводу, то он их уже выкинул из головы.  Ган общался с ним в перерывах между дублями. Они пинали камни и вообще много дурачились. Ган меньше стеснялся, потому что они одеты в футболки и шорты, а не в университетскую форму. На университетской форме видна вся пыль мира, а в синей футболке, если он осторожен, он может двигаться свободнее.  Ган пинает камушек, что кидает на землю, а Синг отклоняется и останавливает, посылая пинком обратно в сторону Гана. Ган отвлекается и отбивает его.  У него болит живот. Не сильно, но болит. Он выпрямляется, потягиваясь, и понимает, что это не у него болит. Офф наблюдает за их с Сингом игрой. Ган подошёл к нему.  — Что ты делаешь? — Он поглаживает свой живот. Офф проворчал.  — Я вхожу в образ. Ган сразу же заинтересовался.  — Да? И как проходит? — Офф покачивает рукой в воздухе – не очень. Чувство боли в животе, которое испытывал Ган, начинает уходить. О, вот почему. Ган оглядывается на Синга, тот машет рукой.  — Хочешь, я пойду строить ему глазки или ещё что-нибудь? Офф закатывает глаза. Отчего Ган чувствует как его плечи сжимаются от смущения.  — Может быть, — признает Офф. — Будет сделано, босс, — говорит Ган. Классическая смесь юмора и раздражения. Ган улыбается и спешит назад, позволяя Оффу продолжать настраиваться на работу. Первый вопрос, который задает Синг:  — О чем говорили? — Ган объясняет, и его второй вопрос начинается с ухмылки, а затем руки, переброшенной через плечо Гана. — Так стоит ли мне подойти к тебе по-настоящему близко, Пи'Ган? Желудок Гана немного сжимается.  «Пи'Ган» заставляет его чувствовать себя таким старым. Нанон и Намтан тоже его так называют, он не уверен, что когда-нибудь привыкнет к этому.  Ган не хочет стареть. Он решает эту экзистенциальную дилемму и наклоняется, чтобы сказать Сингу на ухо.  — Именно, — отвечает он и хихикает, его лицо находится в паре сантиметров от лица Синга. Плохое ощущение в желудке возвращается. Это воодушевляет Гана: получатся хорошие сцены.  И так получается. Офф – Пик кипит эмоциями каждый раз, когда Синг – Дин что-то делает.  Ган смотрит на монитор, когда Оффа снимают крупным планом, думая, что Ром и Дин целуются. На его лице настоящие эмоции. Нюансов говорящих об этом не так много, но эмоции действительно есть.  Ган их чувствует. Его сердце сжимается за Пика. Когда режиссер говорит, что снято, Ган не может с собой ничего поделать, он подбегает к Оффу и крепко его обнимает. Офф наклоняется к нему, обхватывает Гана руками и прижимает его к себе настолько сильно, что ноги Гана отрываются от земли.  Ган прижимается щекой к груди Оффа и вдыхает его запах. Его грудь тёплая, а руки полностью обхватывают Гана. Он позволяет объятиям стать всем его миром.  Ночь тёплая и не слишком жаркая, и Офф немного вспотел, и от одеколона, который он носит, чувствуется резкий запах. Ган вдыхает и расслабляется в объятиях, и медленно часть беспокойства покидает его. Парень в этом дубле был тем, с кем Ган познакомился благодаря совместной работе. Он был типом забавного, обаятельного, красивого парня, который заставил Гана подумать именно об этом. Потом Офф как будто разбивает между ними гранитную стену. Офф отпускает его, и Ган пытается встать на землю. Ган смотрит на него. На лице Оффа странное выражение, которое Ган не может понять, хотя младший точно знает, что он чувствует. Офф проводит рукой по волосам и оглядывается.  Ган в замешательстве. Ещё минуту назад всё было хорошо. Нити ревности Пика задерживаются в нём, как пряди сахарной ваты, но вместо гордости, которая была пару минут назад, в нём появилась нотка настороженности. — Хорошая работа, — говорит Чамп, пока они проходят мимо монитора. Офф кивает, но внутри него ничего не меняется. Если бы Ган получил оценку «хорошая работа», он бы загорелся гордостью. Единственное, что имеет значение – угодить режиссеру. Ган предполагает, что есть некоторые эмоции, которые настолько смущают Оффа, что даже похвала за хорошо выполненную работу не меняет его чувств. *** На следующий день они снимают сцену, которая по сценарию продолжает вчерашнюю. Ром играет с Дином, после его кусает змея, а Пик разыгрывает его, заставляя его думать, что ему грозит реальная опасность. Ган понимает, что поддразнивания Пика и слова о том, что Рому придется отрезать ногу, могут быть забавными. Это можно было бы сыграть смешно, если бы Ром ему поверил. Но Чамп сказал ему, чтобы он изображал героя расстроенным — в конце концов, Рому нужно быть достаточно расстроенным, чтобы пойти в палатку Дина. Потому что Пику нужно думать, что он настолько облажался, чтобы понять, что Ром может его оставить. Ган так и играет. Пик дразнит его ножом, а Ган думает о боли и страхе, которые чувствует Ром. Он пытается быть храбрым, но это тончайшая яичная скорлупа среди всплесков водоворота ужаса. Уже поздно и темно, и никто не хочет тратить на это много времени, поэтому Ган полон решимости сделать всё правильно. Даже когда он начинает чувствовать некоторый трепет от Оффа, он блокирует его и продвигается в сцене вперед. Он гордится тем, что им нужно всего три дубля на сцену. Это всё ещё занимает много времени, но не потому, что они плохо играют. Когда режиссёр доволен, Ган откидывается на руки и ухмыляется. Приятно осознавать, что он не задерживал съемку. Синг похлопывает его по плечу и слегка сжимает. Они немного болтают, просто осматривая сцену. После они веселые расстаются. Синг вернется, когда им нужно будет снимать сцены с автомобилем. Только тогда у Гана появляется возможность обратить внимание на сигналы, которые он получает от Оффа через связь. Ган оборачивается.  Офф сидит на земле там, где был, когда Чамп крикнул «Снято». Ган подходит к нему; только когда он подходит совсем близко, при слабом освещении видно, что Офф дрожит.  — Эй, — встревоженно говорит Ган и присаживается рядом. Он протягивает руки и тянется к Оффу.  — Не надо, — говорит Офф. Ган убирает руки назад. Офф кладет свою ладонь на свое лицо. — Твоя актерская игра, — говорит Офф. — Это какое-то причудливое дерьмо.  Ган не понимает, что он имеет в виду. Офф встаёт, отряхивается и идет обратно к остальной команде. Ган лишь смотрит ему вслед. *** Ган какое-то время ломает голову над тем, что имел в виду Офф, но для него в его словах нет смысла. У них есть несколько выходных, пока история сосредоточена на Канге и Чирин. Но сейчас они достаточно далеко зашли в съёмках, чтобы приступить к промо.  У Оффа и Гана сегодня большое интервью, которое они предварительно запишут и потом покажут в эфире. Ган знает, что это означает, что нужно поторопиться и подождать.  Им нужно прийти пораньше, подготовиться и потом сесть перед камерой. А затем сидеть на интервью и придётся потратить ещё немного времени, поскольку у первого интервьюера возникла проблема с камерой или микрофоном. Офф, похоже, об этом не думает. Ган чувствует нарастающее раздражение, словно растущая куча песка царапает его кожу. Оно начинает просачиваться. Интервьюер говорит:  — Хорошо! Вы готовы?  И Офф говорит:  — О, мы давно готовы. На лице интервьюера застыла её улыбка. Ган сохраняет дыхание ровным. Он улыбается ей и жестом предлагает ей начать. Задержки продолжаются и со следующими ведущими, и вот уже ближе к обеду приходит чувство голода. Ган надеется, что он справится с этим, но Офф терпением не славится. До перерыва осталось ещё одно интервью, и они должны были уже прийти, но их здесь нет. Офф вырывается:  — Это действительно занимает слишком много времени. Я уже бы мог бы настроить камеру. Он не торопится, и это так непрофессионально. Ган не может удержаться от слабого «ах». Он шевелится, пытаясь скрыть внешне, но не может скрыть то, что происходит у него в голове. — Ты меня смущаешься? — Офф крутится на своем стуле так быстро, что его серебряное ожерелье раскачивается. Рот Гана, который только что закрылся, снова открывается. Упоминание о душевной связи является абсолютным табу Гана. Ган делает примиряющий жест, раскрывая руки. — Нет, это ты, чёрт возьми. Проблема не во мне, — чувства Оффа беспорядочны. Голод, разочарование, а теперь и стыд, ох, Ган передал это Оффу. Это… это странно. Раздражение Оффа раньше казалось справедливым, а теперь оно кажется мрачным. Тем не менее, раздражение является проблемой. Гану не нужна профессиональная репутация человека с которым сложно работать. А работа заключается в том, чтобы оставаться обаятельным даже в сложных ситуациях, и это даже не сложно. Всё требует времени, это ожидаемо. Почему Офф этого не знает? Не то чтобы он новичок в индустрии. Гану не нужно было учить его основам. — Слушай, они почти готовы, давай просто потерпим, — Ган стиснул зубы и растянул губы, что, как он надеется, стало похоже на улыбку. Офф поднимает руку к волосам, медленно дыша, затем вспоминает, что они полностью затвердели от геля, и опускает их.  — Это глупо, — говорит Офф. Ган пытается быть особенно милым с этим последним интервью, но, поскольку Офф гораздо более обаятелен, он почти уверен, что всё интервью имеет странные оттенки настроения.