Cross the Rivers of My Mind

Рассказать Кван легко, ведь она стоит у туалета и ждёт их, уперев руки на бёдра. Ган складывает руки вместе и извиняется.  — Прости, что побеспокоил тебя, мы решили не разрывать узы. Она чуть не падает от облегчения, сгибаясь, её руки падают на колени и всё такое. Ган многозначительно смотрит на Оффа.  — О! Эм, да, извините, что доставил неприятности.  Когда Ган встаёт прямо, он чувствует себя выше. Если Офф может извиниться перед Кван, это уже очень хорошо, это отличный знак. *** Офф отвозит его домой. Когда они добираются до дома Гана, Офф глушит машину, что необычно. Поэтому Ган ждёт. — Давай продолжим разговор, хорошо? — говорит Офф. Его руки крепко держат руль. Ган наклоняет голову. — Когда есть проблема, давай поговорим. Не избегай моих звонков. Просто скажи мне, что тебе не нравится, и я отвечу тебе. Это звучит гораздо лучше того, что Ган мог бы попросить. Должно быть, часть облегчения передается через связь, потому что Офф расслабляется и поворачивается, чтобы посмотреть на Гана. Он улыбается. — Я всё равно буду ходить в клуб, — предупреждает Ган. — Хорошо, — говорит Офф, и добавляет немного погодя. — Можно мне пойти с тобой? Ган не знает, зачем ему это нужно, но не видит в этом проблемы, поэтому соглашается. *** Съёмки начинаются на следующий день – оглядываясь назад, можно сказать, что приурочить это к разрыву связей было не очень разумно. Они снимают и ключевую сцену – ту, что в тёмной комнате, где Пик расстегивает пуговицы на рубашке Рома. Также, вероятно, более значимую сцену, где Ром говорит, что Пик стоит того, чтобы ждать, хотя с ним и трудно. Освещение странное, и Ган не уверен в том, что мимика передается, но ему приходится доверять чужой работе и делать свое дело. Ром перекладывает проявляемый снимок из лотка в лоток, выжидая время, и кладет его в последний, одновременно признаваясь, почему ему нравится эта фотография.  — Потому что это фотография, на которой ты ревнуешь меня.  У Рома так мало уверенности в этих отношениях, но он почти уверен, что Пик ревновал: то, как он заставлял Рома сидеть в передней части машины и кормить его закусками с рук, было подсказкой. Но он не уверен. Он не может быть уверен, потому что Пик ему не говорит. Поэтому произнести это вслух – значит сделать огромный шаг к уязвимости. Каждый раз, когда Ром давил на Пика, Пик ничего не говорил. И сейчас он тоже ничего не говорит. Однако Ром не теряет времени, воспринимая молчание Пика как подтверждение.  — Тебе не нужно быть сильным, когда ты со мной, — говорит он и наклоняется, кладя свою руку на руку Пика. Когда Пик меняет их руки местами, накрывая его и удерживая его ладонь, это приводит Рома в восторг. Волнует не меньше, чем когда Пик начинает расстегивать пуговицы на его рубашке. Они заканчивают сцену. Ган выходит из образа и начинает думать о следующем дубле. Может быть, ему стоит чаще смотреть на Пика, когда он берёт его за руку, как будто проверяет. И достаточно ли он нервничал, когда указывал на то, что Пик ревнует? Он открывает рот, чтобы спросить Оффа, но Офф смотрит на него. — Как ты так быстро вживаешься в образ? — спрашивает Офф. — Что ты имеешь в виду? — Ну, знаешь, когда… — Офф оглядывается по сторонам, что говорит Гану о том, что он говорит о связи. — В одну секунду ты испытываешь свои чувства, а в следующую — все чувства Рома. Ты не притворяешься, ты действительно это чувствуешь. — Это и есть актерство, я тебе уже говорил. — Но ты делаешь это так быстро. — Жестикуляция Оффа происходит в сторону. Он ещё не расстроился, и Ган это ценит. — Я... не знаю? — Ган не задумывался об этом. — Я знаю, что он чувствует, и я знаю, что эти чувства – не мои, и я просто на секунду отбросил свои чувства. Мои чувства никуда не денутся, так что нет ничего страшного в том, чтобы приостановить их и разыграть сцену. Офф хмыкнул. Он размышляет. — Как ты можешь не чувствовать чувств Пика? — Ган пытается объяснить, что он не осуждает, но, видимо, связь работает на него, потому что Офф не обижается. Надеюсь, он может понять, что Гану искренне интересно. Офф, как и Ган, смущен. — Ты думаешь его мыслями, верно? Поэтому ты можешь говорить то, что сказал бы он. Для меня чувства просто сопутствуют этому. Если я думаю, как Ром, то я и есть Ром. — Не думаю, что большинство людей способны на такое, Ган. Ган моргает.  — Правда? — Да, иначе не было бы этих историй о том, как Дэниел Дэй Льюис остается в образе всё время, пока снимается в фильме. Ган никогда об этом не задумывался.  — О, это правда. Интересно, что делают другие люди? — Это отличный вопрос, на который мне, наверное, нужен ответ. — Тон Оффа язвительный, и Ган чувствует сухой юмор в этой реплике. — Ты отлично справился с этой сценой, — уверяет его Ган. Ну, это была хорошая работа. — Спасибо, — говорит Офф, всё ещё кривясь. — Это было не так уж и сложно. Я понимаю его. Он счастлив, что Ром не отказался от него. Ну, это неудобно. Ган сглатывает. К счастью, пришло время для второго дубля. В тот вечер Ган слишком устал, но на следующий вечер он договаривается о встрече с друзьями. Он колеблется, но говорит, что пригласит Оффа, и действительно это делает. В клубе Офф ведёт себя на удивление спокойно. Ган ожидал, что в нём поднимется знакомое разочарование, особенно теперь, когда он знает, что его веселье вызвано клубом, но его нет. Вместо этого Офф расслаблен. Он сидит в кабинке, пьёт свой напиток, легко улыбается друзьям Гана. Он не танцует, но и не чувствует себя неловко. Ган танцует и тусуется. Его друг То внимательно осматривает Оффа с ног до головы, и Ган качает головой. То пожимает плечами и возвращается к своему разговору. В конце концов Ган чувствует, что Офф устал. Он ожидает, что ему скажут идти домой, но Офф этого не делает. Он поднимает брови, смотря на Гана, улыбается и похлопывает его по плечу, после чего сам направляется к выходу. После этого Ган некоторое время остается полуоглушённым. Затем он остаётся ещё немного, проверяя. Неужели в этот момент Офф разозлится? Но он не злится. Все начинают бормотать о выпивке во втором месте, но у Гана на следующий день работа, он и так задержался дольше, чем планировал. Он идёт домой, обдумывая ситуацию. На следующий день в машине он спрашивает Оффа. Офф щёлкает сигналом поворота, проверяет помеху, прежде чем перестроиться в другую полосу.  — Это труднее, когда мы не вместе. — Ган смотрит на него. Кажется, Офф ответил на его вопрос, осознавая, что ответ получился двояким. На его щеках появляется слабый румянец. Он прочищает горло. — Я имею в виду. Когда я дома, устал и чувствую, как ты возбуждён, это сбивает с толку. Это сравнимо с укачиванием. Ган выпячивает губу. Звучит плохо. Офф смеётся.  — Не дуйся. Я говорю о том, как тело укачивает, потому что внутреннее ухо не чувствует движения, но чувства говорят мозгу, что тело движется, и от этого несоответствия некоторых людей тошнит. — Так вот как это работает? — Ган об этом понятия не имел. Офф пожал плечами.  — По-видимому. Ган обдумывает это.  — Но мы не можем быть вместе всё время. — Ган не хотел бы этого, даже если бы они могли, потому что это звучит удушающе. Ему не нравится быть одному, но это не значит, что он хочет всё время находиться рядом с одним и тем же человеком. — Я надеюсь, что ощущение этого в контексте поможет. В противном случае... мне нужно выяснить, что ты делаешь, чтобы тебя не беспокоили мои ощущения. Мимо мелькают здания.  — Но меня это беспокоит, — говорит Ган. Офф отвлекается от дороги и смотрит на Гана.  — Правда? — Да. — Он думает о том, как Офф раздражался на интервьюеров за опоздание и как это заставило его реагировать сильнее, чем если бы он не чувствовал, насколько сильно Офф был обеспокоен. Он делится этим примером. — Хм… — после обдумывания произносит Офф. — Ты этого не показываешь. — Ну, да. — Очевидно. — В своих чувствах, тоже. — Офф ждёт. — Наверное, немного, я не задумывался об этом. Но не сильно. — Какой смысл расстраиваться из-за этого? Я стараюсь не задерживаться. Кроме того, я знаю, что ты можешь их почувствовать, поэтому стараюсь следить за собой.  Ган знает, что разрыв между его эмоциями и тем, что он показывает на лице, очень мал. Иногда кажется, что он ходит, как по стеклу, и каждый может увидеть то, что у него происходит внутри, и посмеяться. Поэтому он осторожен. Он должен быть таким. С одной стороны, это просто вежливость. Неправильно раздражаться на продавца, который долго накладывает его еду, когда он видит очередь. С другой стороны, Ган знает, кто он такой, и знает, что над ним можно смеяться. А то и дойти до приемлемых издевательств. Поэтому ему приходится следить за этим. Вот почему ему нравится клуб. Музыка заглушает все напоминания о том, что он не такой, как все, и все остальные мысли. Он просто танцующий человек. Это нормально, что он хочет хорошо выглядеть, когда он там, и двигаться мягко, и быть громким и очевидным. В остальное время всё по-другому. В машине надолго воцарилась тишина. Офф обычно включает музыку, но его плейлист, видимо, закончился. — Звучит довольно утомительно, — говорит Офф. Его руки уверенно лежат на руле, но Ган чувствует в словах нотки грусти. Что-то мокрое комкается в Гане. Так и есть. Он надеется, что тяжесть этого изнеможения не передастся через узы, но без крошечного шила, удерживающего его, у него нет сил отпихнуть его от себя. Ган дважды моргает. Офф украдкой смотрит на него. Ган смотрит на него и пожимает плечами. Сказать больше нечего. Он смотрит в окно. *** Съёмки проходят весело. Офф всё больше вживается в образ, и они делают больше групповых сцен, так что на съемочной площадке много людей. Им легко вернуться к привычному распорядку. Ган получает обед, Офф – напитки, и они вместе ездят на машине туда и обратно. Гану не хватало  этого. Через несколько дней когда они едут домой, Ган получает сообщение от Тэя. “Меня не будет в ближайшую неделю”. Ган уверен, что знает, что это значит.  — Тэй и Нью скрепляют свои узы. — Мы должны купить им торт, — говорит Офф. Ган смеётся.  — Поздравляю вас с душевной связью. — Именно. Гану это нравится.  — Мы могли бы доставить его. С цветами. — С певицей. Ган смеётся сильнее.  — Потому что они не смогут сбежать. Офф тоже смеётся. *** Во время недельного уединения Тэй беспрерывно пишет смс. Нью не очень надежён в переписке – он появляется изредка. Но Ган клянется, что за эту неделю он слышит от Тэя больше, чем за любую другую. Вот тебе и "не быть рядом".  “Мне нужно отвлечься”, — пишет он. Два дня спустя – новые сообщения. “Неужели тебе нужно заказывать доставку закусок каждый час?” Он приложил размытую фотографию Тэя, окружённое горой коробок. Ган смеётся так сильно, что ему кажется, будто его тошнит. Затем он показывает фотографию Оффу. Офф достает свой телефон, чтобы ответить группе: не хочу, чтобы мои друзья были голодными, и это снова выводит Гана из себя. *** Они проводят несколько спонсорских трансляций. Офф чувствует себя с ними более неловко, чем когда они участвуют в мероприятии, сидит слишком скованно и чувствует себя неуверенно. Но когда они настраиваются, он дразнит Гана. Он подходит к нему вплотную, щёлкает его или треплет по кофте, и каждый раз, когда Ган собирается ответить, он отходит в сторону. — Это злоупотребление связью, — шипит Ган, но Офф видит, что на самом деле он не раздражён и широко и самодовольно улыбается. Ган начинает получать по спине. Не сильно, просто небольшие удары и тычки. Кван замечает.  — Ты теперь очень игривый, — говорит она. Он не думает, что это критика. *** Проект ”Тайная семерка” приступает к съёмкам. У Гана был целый разговор с Оффом на эту тему. Им лучше, когда они вместе, чтобы бороться с укачиванием. Это будет разлука на стероидах, потому что впервые Ган будет действовать, когда Оффа нет рядом. Теперь опасность не только эмоции Гана, но и его персонажей, когда он будет входить и выходить из дубля. Офф пообещал ему, что всё будет хорошо. Ган хочет ему верить. Он знает, что должен – Оффу было бы неприятно чувствовать, что Ган ему не верит. Но это трудно. Офф вздыхает.  — Вот что, напиши мне, если я стану слишком раздражённым. Что ж, это звучит как ужасная идея. Но Офф уверяет его, что он не рассердится. И Ган, сомневаясь, отправляется на съемки. Там большой актерский состав, и режиссер очень милый. Ган думал, что смешная роль будет трудной, но это не так. Она физическая, что Гану нравится. Ему нравится думать о манерах и моментах персонажа, и он не знал, как много места для этого есть в комедии. Одно только плохое йо-йо. Конечно, Ган не умеет играть на йо-йо, но Лифтойл действительно смехотворно плох в этом. Он никогда не будет так же хорош в комедии, как Офф, но он мог бы научиться. Он рассказывает Тэю о своих открытиях в комедии, и Тэй, всегда верный, говорит, что у него всё получится. Ган быстро обнимает его в знак благодарности. Тэй на секунду замирает, а потом улыбается и прижимается к Гану.  — Хэй, — тихо говорит Ган, оглядываясь по сторонам. Тей продолжает обнимать Гана, наклонившись к нему. — Как связь? Тэй кивает, пока говорит.  — Не так уж плохо. Ган откидывается назад, чтобы посмотреть ему в лицо.  — Правда? — Правда. Давай поговорим об этом позже. Другие люди вырываются из своих кучек и приходят сюда. Оаб тоже здесь, и это здорово. Они близко подошли к съёмкам "Голубого часа" и огромного, по тайским меркам, пресс-тура вокруг него. Этот фильм участвовал в фестивалях! У Оаба недавно появилась новая девушка, поэтому он много разговаривает по телефону. Забавно его дразнить. *** В конце дня Тэй и Ган выпивают. — Узы действительно в порядке? — спрашивает Ган. — Да, то есть я хочу его придушить, но это не ново. — Ган, должно быть, выглядит обеспокоенным, потому что Тэй размахивает руками. Тэй – любитель сладких напитков. Он широко жестикулирует и размахивает руками. Ему приходится слизывать алкоголь с большого пальца, чтобы не испачкаться. — Не в плохом смысле. — Ган хмурится. Удушение обычно считается негативным явлением. — Мы действуем друг другу на нервы, но это нормально. На самом деле мы не злимся. Это как с соседями по комнате: мы друзья, но при этом делим мозговое пространство, как можем. — Я живу со своей семьей. — Сестра Гана должна делать то, что он говорит, потому что она младшая, а бабушка не любит нарушать закон. Тэй смеется, как будто Ган пошутил.  — А как насчет твоей? Я видел, что ты её не разорвал. Ган пожимает плечами.  — Уже лучше. Офф меньше злится. — Ган на секунду задумывается. — Подожди, разве Офф не был твоим соседом по комнате? — Да, и всё было хорошо. Мы до сих пор друзья. Ган пожимает плечами.  — Научи меня, Пи. — Он смотрит на Тэя, когда делает это, и корчит глупую рожицу. Тэй обхватывает Гана рукой.  — Держись меня, парень. — Они оба растворяются в смехе. По дороге домой Ган пишет Оффу сообщение:  "Тэй такой смешной". Утром Офф отвечает: 🙄. Ган отвечает: “Не такой смешной, как ты.” Ган наблюдает, как галочки становятся зелёными. Офф чувствует себя довольным. “Ты знаешь, что это правда.” — Думает Ган. *** Ган и Тэй больше не говорят о связи. Они говорят о книге по самосовершенствованию, которую он читает, или о фильме, который он посмотрел, или о том, как долго он может продержаться на доске. Дни групповых сцен такие длинные. Шестнадцать часов, и Лифтойл должен быть бодрым в каждом дубле. Кто решил, что девять человек – это разумное количество для сцены, каждый из которых нуждается в прикрытии? В конце вечера Ган чувствует себя абсолютно готовым рухнуть. Он так и делает, слегка припадая лбом к груди Тэя. Тэй поднимает руку и обхватывает затылок Гана, удерживая его там. Он растирает пальцами маленькие круги. Это очень приятно. — Длинный день, — говорит Тэй. Ган кивает, удерживаемый между рукой и грудью Тэя.  — Завтра я тоже снимаюсь в  “Милом щеночке”. — Это тяжело. — Да.