Сдвиг

      — Ну чего ты так уставился на меня? — Купряшин был невозмутим, а я пытался понять, но абсолютно безуспешно, что же он несёт-то такое. — Ну ладно, не сегодня, так не сегодня.       — Да что вы такое говорите-то? — От какой-то безысходности и растерянности я почти шипел, активно жестикулируя руками у своей головы.       — А что не так, Миронов? — Профессор удивлённо увеличил глаза — актёрская игра просто высший класс! — воздел их к потолку, поднял указательный палец и заговорил совсем уж театрально: — Моя честь поругана!       — А моя-я-я? — Этот фарс сводил меня с ума, я совершенно не понимал, что происходит и за что Купряшин так старательно пытается надругаться над моим несчастным мозгом.       — А твоя тем более, — альфа перешел на серьёзный тон и очень важно кивнул, словно пытаясь дать мне понять, насколько поругана моя честь. — А меня о-папа хорошо воспитал, так что… надругались над честью друг друга — извольте отвечать!       — Да за что же мне это? — Я застонал от бессмысленности ситуации, в которую угодил.       — Это тебе, Миронов, за необдуманные действия. — Я непонимающе уставился на профессора, не сильно спешившего продолжить объяснение. — И часто ты, — Купряшин замешкался на секунду, пытаясь сформулировать что-то и при этом жестикулируя рукой, описавшей между нами в воздухе круг, указывавший на наше недавнее безобразие, — с незнакомыми мужиками вот так тискаешься?       — Боже, какой стыд, — я почувствовал, как бледнею от охватившего меня ужаса. — А ведь я даже не пьян…       — А что, пьяным бывает чаще и проходит как-то интереснее? — Брови Купряшина взметнулись вверх.       — Да нет же! — в отчаянии я вскрикнул и закрыл лицо руками. Вот и моя расплата за безумие сегодняшнего вечера. — Я никогда в жизни так себя не вёл! Я… — меня охватило отчаяние, и к глазам подступили слёзы, хотелось реветь, — я не знаю, что на меня нашло.       — Ну чего ты? Ну, Миронов, — Купряшин протянул руку к моему лицу и погладил меня по щеке, а второй рукой сжал мое плечо, чуть потянув меня на себя, — иди сюда. — Я испуганно мотнул головой, сопротивляясь такой идее. — Не бойся, несколько минут назад ты сам мне на колени запрыгнул, в чём же сейчас дело? — Вот засранец, а не преподаватель! Мне и без того жутко стыдно, а тут ещё он масла в огонь подливает. Я ещё раз упрямо покачал головой, не соглашаясь, а профессор наклонился ко мне и обхватил мою талию двумя руками, вытягивая меня к себе с пассажирского сидения. Я в очередной раз забыл, как дышать, а Купряшин аккуратно усадил меня боком к себе на колени, прижал покрепче к своей широкой груди и начал нежно гладить по волосам. — Ты только не ёрзай, Миронов, умоляю, и будет всё в порядке… надеюсь. — Я возмущённо дёрнулся, но крепкие руки удержали меня, не дав мне свободы действий, и я спокойно обмяк в этих странных объятиях, совсем не казавшихся чужими. Мне кажется, я до конца вообще не понимал, у кого на коленях сейчас устроился. — Миронов, Миронов…       — Ну что? — Действительно, ну что, что ж я творю-то?       — Да ничего. — Купряшин обнял меня и сцепил у меня на спине руки в замок. — Сумасшедший ты просто.       — Тут не поспоришь, — я вздохнул и прикрыл глаза, кажется, всё произошедшее за этот вечер меня хорошенько вымотало.       — Ладно, ты уже совсем спишь, нотации и нравоучения приберегу на потом. — Альфа расцепил руки и погладил меня по спине. — Уже слишком поздно, тебе пора домой.       Я нехотя отлепился от преподавателя и перелез на своё кресло, поправляя на себе совершенно неприлично перекрутившуюся и задравшуюся кофту. Нет, правда, какой же стыд это всё. Но, кажется, я ещё нахожусь в шоковом состоянии, а к завтрашнему утру приду в себя и умру от того, что натворил, причём добровольно! Я достал с заднего сидения сумку с учебниками и повернулся открыть дверь со своей стороны, когда её уже снаружи открыл мне Купряшин. От удивления я даже повернулся проверить, не сидит ли он рядом, вдруг у меня уже галлюцинации — это бы всё объяснило. И как он успел так бесшумно выйти? Я вышел, придерживаемый альфой за руку — да точно сплю, откуда взяться джентльменам-то в час ночи в моём районе. Мы подошли к подъезду моего дома, и у двери я немного замешкался и развернулся к своему куратору, посмотрев на него снизу вверх. Ну, раз я всё равно сплю, можно же делать, что захочется, правда? Я встал на носочки и потянулся к профессору, чтобы его поцеловать. Купряшин на мгновение улыбнулся краем рта, а потом накрыл мои губы своими — сразу жадно, ненасытно, так, что мои ноги задрожали. Я сделал было движение, чтобы прижаться теснее, обхватить руками, обнять, но мой преподаватель, погладив меня рукой по щеке, нехотя, но прервал наш поцелуй, тяжело дыша.       — Спать! — Купряшин сделал шаг назад от меня и указал мне на дверь. — Быстро!       По его глазам я понял, что если я не послушаюсь, то окажусь в беде, ещё не знаю какой, но мне точно несдобровать. Я, не отрывая взгляда от профессора, нащупал кодовый замок и, вслепую набрав нужные цифры, спиной влетел в открывшуюся после сигнального писка дверь. Я бежал по лестнице вверх так быстро, словно альфа за мной мог побежать — хотя интересная ролевая игра бы у нас вышла с погонями. Добежав на свой этаж, я отдышался у двери квартиры и после постарался бесшумно открыть замок, чтобы не перебудить никого. Сделал шаг в прихожую, начал разуваться в полной темноте, отметив, что в доме стоит гробовая тишина — кажется, спят. Поставил обувь на полку, достал тапочки, и, в тот момент, когда уже хотел пройти в свою комнату, меня ослепил включившийся свет. Мой старший братец в одних домашних шортах с подозрительным прищуром разглядывал меня, прислонившись к косяку двери, ведущей на кухню.       — Позволь мне, дорогой братец, только лишь для начала задать тебе два вопроса. — Я похолодел от ужаса от его ледяного тона. Это что же, настало время, когда меня начали отчитывать? — Кто был этот хмырь и что вы делали в его машине почти сорок минут?