Сдвиг

      — Ну, чего молчишь? — Костя выглядел как-то уж слишком недовольно.       — Тебе не дали, что ли, сегодня? — Братец, ругнувшись себе под нос, прошипел что-то похожее на «мелкий засранец» и, развернувшись, зашёл на кухню, не включая там свет. — Ну точно не дали!       — Ты бы помолчал лучше. — Щёлкнул кнопкой на чайнике, достал с полки кружку и поставил на стол рядом со своей. Я уселся за стол, принимая это любезное приглашение.       — А как мне тогда молча отвечать на твои вопросы? Жестами? Ну тогда… — я развёл перед собой руками, словно бы показывал размер рыбы, которую поймал. Рыбалка, я так и знал, что ты мне пригодишься! — Улов был где-то такой. Ай! — Я схватился за голову, получив подзатыльник от брата. — Да что за методы-то в этой семье? Чуть что, сразу в драку.       — Мало тебе! Шляется он по ночам неизвестно с кем и где. — Разливая кипяток по кружкам, куда кинул по пакетику чая, Костя продолжал бухтеть.       — Что значит «неизвестно где»? Я же говорил, что на кладбище поеду. — Брат изогнул бровь.       — У тебя появилась идея, как откопать себе в полнолуние парня посвежее? Ай! — А что, ему можно драться, а мне нет? Мог бы и по лицу получить, а не по руке. — Твоего папу! Думай, что делаешь, у меня же кипяток!       — Хреноток! — Вот же зараза, а не брат. — Выбирай выражения, ты хоть слышишь, что несёшь?       — А ты от ответа не уходи, грубиян. — Костя сделал глоток чая, зашипел, обжёгшись, и поставил кружку обратно на стол. — Кто это был с тобой и чем вы там занимались? — Брат, запустив руку в карман шорт, достал пачку сигарет, заставив меня раскрыть рот от удивления. — Если честно, в первое мгновение со спины в этой темени я сдуру решил, что это ты Громова всё-таки достал из-под земли.       — Придурок! — Я попытался дотянуться и огреть его ещё разок, но Костя увернулся, заржал и второй мой удар пропустил.       — Дурак! — Братишка пригрозил мне кулаком, а потом прикурил сигарету и открыл окно, чтобы стряхивать пепел.       — Ты что делаешь? Папа убьёт тебя! — Я попытался отнять зажжённую сигарету, но Костя отмахнулся от меня, как от надоедливой мухи.       — Да его дома нет, не паникуй.       — Так во-о-от почему мне телефон к этому времени не оборвали звонками. — Я расслабленно откинулся на спинку стула, отстав от брата, а затем цапнул со стола пачку сигарет, достав оттуда одну для себя.       — Ты же не куришь, — Костя закашлялся дымом.       — Считай, начал, — я упрямо чиркнул зажигалкой и затянулся с независимым выражением лица, остававшимся таким ровно две секунды, пока мои лёгкие, разорвавшиеся от едкого дыма, чуть не убили меня приступом кашля.       — Вот же ж. — Брат с досадой скривился, отобрал у меня сигарету и выкинул её в окно, придвинув поближе мою кружку. — Оставь взрослые игрушки взрослым и пей лучше чай.       — Не сильно и хотелось, — фыркнул я, послушно отпивая горячий чай.       — Ага, не сильно ему хотелось, прям верю, — Костя снова заржал. — Потому в машине там с мужиком этим почти час и пробыл, потому что не сильно хотелось, да?       — Ах ты… — Мой красочный эпитет, адресовавшийся старшему братцу, оборвался в шуме открывавшейся двери — папа! Костя, быстро выдохнув дым в окно, следом отправил туда и недокуренную сигарету и начал активно махать руками, видимо, надеясь, что у него получится избавить кухню от запаха. Я уткнулся в кружку, надеясь, что огребёт за нарушение порядка лишь брат.       Дверь тихонько открылась, папа пошуршал, переобуваясь, звякнул ключами, брошенными в широкую вазу для всякой мелочёвки на комоде в прихожей, направился в свою комнату мимо кухни, где, совершенно не шевелясь, сидели его отпрыски. Мы почти спокойно вздохнули, когда папа прошёл мимо, не глянув в нашу сторону, но потом, сделав несколько шагов спиной назад, он вернулся и, заглянув на кухню, резко включил свет, ослепив нас с братом, уже привыкших сидеть в темноте.       — Ну и что тут за слёт нетопырей? — Папа окинул нас подозрительным взглядом, а затем повёл носом, принюхиваясь. — Папе нельзя даже разок выйти из дома, сразу беспредел устраиваете.       — Па, а где ты был? — Мне было жутко интересно, потому что стрелка часов уже почти подпирала отметку в два часа ночи.       — Мал ещё задавать папе такие вопросы. — Костя ткнул в меня пальцем, скривив коварную рожу и кивая в знак согласия, но был немилосердно одёрнут папой: — А ты не лучше, скоро тридцать, а всё у папы на шее сидит. Свадьбу сыграй уже, умоляю, и съедь куда-нибудь.       — Но, пап…       — Не папкай! Я уже жду не дождусь, когда у меня будет время на себя, не лишайте меня этого, очень прошу. — Папа окинул взглядом наши полупустые кружки. — Допивайте и спать, живо! Иначе поколочу, так и знайте, — и скрылся по направлению своей комнаты.       — Мы против насилия, — я крикнул ему вслед, но дверь уже закрылась. Костя заржал и получил ещё один тычок кулаком в плечо.       Мы в тишине торопливо допили чай, сполоснули кружки и пошли по своим комнатам. Почти у входа в комнату меня нагнал брат, взъерошил мне волосы и, бросив «я с тобой ещё не закончил», скрылся за своей дверью. Да со мной ещё никто не закончил, как я посмотрю, некоторые даже ещё не начали.