Сдвиг

      Он лежал рядом со мной и тихонько посапывал во сне. Я же никак не мог представить, что могу просто уснуть рядом с этим альфой. Как можно спать, когда рядом такой совершенный во всех отношениях экземпляр, я просто не мог себе представить. От одного только взгляда на него у меня сердце заходилось как сумасшедшее, а низ живота стягивало в узел. Он был так безмятежен во сне, что я сам себе не верил, что ещё недавно этот демон-искуситель не слышал даже моей мольбы о пощаде и оставил меня, только обессилев сам. От мыслей о его жарких прикосновениях, сводящих с ума поцелуях, о том, как яростно, но как нежно он любил меня, от всех этих мыслей по моему телу разливался новый пожар желания. Что же творил со мной этот альфа? Да ведь ему и ничего не нужно было делать для моей полной капитуляции, он мог просто спать рядом, изводя меня моими же собственными голодными и сумасшедшими мыслями.       Я аккуратно коснулся своими пальцами его обнаженной груди, не в силах сдержать этот глупый порыв. Мне мало прикосновений, мне просто необходимо гораздо больше, я собирался их получить. Я подвинулся ближе к нему, чтобы разглядеть его лицо, такое красивое, что невозможно было отвести взгляд. Я мог бы провести так вечность, но он распахнул свои глаза и внимательно смотрел на меня, сонливость спала с них в тот момент, когда он опустил их ниже и смотрел на мое обнаженное тело, лежащее рядом с ним, не прикрытое одеялом. Я хотел, чтобы он видел меня, не хотел прятаться, хотел наслаждаться его взглядом — жадным, хищным. Этот взгляд словно зажжённая спичка для меня, я полыхнул моментально, совершенно не боясь, что сгорю от его взгляда, от его рук, его губ. А если и сгорю, то это будет самая лучшая смерть, которую только можно будет придумать.       Он приблизился к моему лицу в одно мгновение, впившись в мои губы, словно собирался растерзать меня. А ведь сам виноват — добровольно разбудил зверя. Любимого зверя, своего зверя. Зверя, который, разорвав наш поцелуй, спустился ниже и, чуть царапая зубами чувствительную кожу, начал мучительную пытку ласками шеи, переходя ниже и ниже, пока не впился в мою ключицу, чуть зарычав от нетерпения. Я чуть задохнулся от физического восторга от этих ощущений, пока он играл со мной, своим языком заставляя меня стонать и просить одновременно пощадить меня и никогда не останавливаться. Он был нетерпелив, он, не прекращая свою пытку, подмял меня под себя, удобно устраиваясь между моих ног, и, резко войдя в меня одним толчком, сорвал мой вскрик удовольствия и жадно оставил его себе, выцеловывая и каждый последующий стон с моих губ. Он не щадил меня, не давал передышки, он вбивался в меня, то ускоряя темп, то замедляя его, словно издеваясь, играя со мной. Он доводил меня до пика и бросал за мгновение до желанной разрядки, меняя темп своих истязаний и заставляя меня рычать от безысходности от жестокости его ласк, сводящих меня с ума, совершенно замутняющих мой рассудок. Не было ничего, кроме наших переплетённых тел, не было ничего, кроме нашего наслаждения в объятиях друг друга. Не было и просто не могло быть.       Резкий противный звук очень мешал, отвлекая от неги, в которую я был погружён. Я распахнул глаза. Будильник. Опять сон?! Я резко сел на кровати, оглядываясь в поисках моей безумной сексуальной фантазии. Кровать моя была холодна и одинока. Да что за наказание-то мне такое жестокое? Неужели это теперь будет сводить меня каждую ночь с ума? Так, глядишь, я ещё привыкну и буду себя в универе одёргивать, чтобы не подойти и не чмокнуть в щёку своего куратора со словами, что мне всё понравилось этой ночью. Мне определённо точно нужно с этим что-то делать, потому что я ещё немного — и начну сходить с ума, не получив свое желанное наваждение в реальности. Купряшин, если единственный способ спасти свою психику — это переспать с тобой наяву, то я бросаю тебе вызов и выхожу на охоту, хочешь ты того или нет.       Я решительно кивнул своим собственным мыслям, соглашаясь с принятым решением, встал с кровати и направился в ванную. Меня ждал новый учебный день, и я к нему должен хорошенько подготовиться. Берегись, Михаил Евгеньевич, моя мифическая рыбалка — это одно, она безопасна, а охота подразумевает наличие жертвы, которой и станешь для меня ты.