Сдвиг

      — Ты чего хотел, Антон? — Купряшин с невозмутимым выражением лица наклонился ближе ко мне, отчего я весь сжался в один комок нервов, но не коснувшись даже краешком ткани, обогнул меня и достал с полки какую-то книгу, выровнявшись и протянув её после этого мне. — Миронов, твоя тема курсовой, конечно, интересная, я одобряю, но обычно по сложности ее берут курса со второго, уже имея больше знаний по предмету. Хотя ты, я думаю, справишься. Но придется перерыть много литературы. Начни с этого. — Я взял книгу, кивнул и повернулся в сторону одногруппника, продолжавшего молчать. Профессор так же посмотрел на молодого человека. — Антон? Приём! Хьюстон, Хьюстон! Я вызываю Уитни Хьюстон.       — П-почему вы так близко стоите друг к другу? — Симонов бесцеремонно ткнул в сторону куратора пальцем, а потом перевел его на меня и, прочистив горло, продолжил уже увереннее: — Это неприлично и абсолютно неприемлемо для преподавателя!       — Ты о чем, Антон? — Купряшин нахмурился, изображая недоумение, после чего огляделся вокруг и, вскинув брови, вдруг посмотрел на меня, как на новые ворота. Браво, Михаил Евгеньевич, браво! — Да, ты прав, выглядит совсем уж странно. Но в этом коридорчике так мало места, что я даже не обращаю уже на это внимания. Ещё хорошо, что ты нас дверью не пришиб, нам повезло, что стояли чуть в стороне. В следующий раз стучи, чтобы я мог отскочить в случае чего в сторону, договорились? — Куратор так и продолжал стоять почти впритык ко мне, а Симонов взъерошил свои волосы и как-то неуверенно кивнул, соглашаясь. — Так что ты хотел?       — Я? Да там… Неважно, в общем. — Антон скривил недовольно лицо и, отвернувшись от профессора, уставился на меня. — Староста, ты идешь?       — Да, пойдем. — Я насколько смог равнодушно пожал плечами и, не посмотрев на Купряшина, пошёл за одногруппником, бросив не оборачиваясь: — До свидания, Михаил Евгеньевич.       Мы вышли из кабинета друг за другом, я старался контролировать выражение своего лица, хоть сам мысленно пытался изобразить кричащий шедевр Мунка. Симонов буквально каждую секунду оборачивался и буравил меня подозрительным взглядом, который я старательно игнорировал. Но стоило нам отойти чуть подальше от кабинета куратора, как одногруппник, развернувшись, схватил меня за плечи и встряхнул, еле сдерживая громкость своих восклицаний.       — Он к тебе приставал?! — В сильных руках молодого альфы меня колебало, как тряпичную куклу, вывешенную на флагшток при штормовом предупреждении. Голова моя от такого воздействия болталась словно не родная, и мне показалось, что еще пара рывков усердного однокурсника и она оторвется.       — Да ты не в себе, Симонов! — Я попытался вырваться из стальной хватки без потерь, но синяки, казалось, заработал всё же. — Отпусти! Что на тебя нашло-то? Белены объелся?       — Он приставал к тебе? — Чуть сбавив на пару тонов свои крики, продолжал допытываться одногруппник, смешно тараща глаза. Очень странно, но вся эта ситуация меня действительно забавляла. — Да приставал же, я видел своими глазами!       — Симонов, — пришла моя очередь старательно увеличивать глаза, — ты кажется обкурился, пока ждал меня на крыльце, да? Ты слышишь себя вообще? Ты говоришь, что наш куратор приставал к своему студенту! Ты бредишь, Антон. — Я раздраженно передернул плечами и направился в сторону выхода, оставляя своего настырного собеседника позади. — Что ты докопался-то до меня?       — Да потому что я сразу понял, что ты непутёвый и ничегошеньки не понимаешь в жизни! — Симонов догнал меня и, подстроившись под мой бодрый шаг, растрепал свои и без того взъерошенные за сегодня волосы. — Ты как не от мира сего! Тобой все вертят, как хотят, а ты и не замечаешь!       — Ты чего пришёл-то? — Я совершенно точно не собирался обсуждать с кем-либо соблазнение меня моим преподавателем, если только это не сам Купряшин.       — Что? — Симонов, немного сбитый с толку резкой сменой темы беседы, не сразу понял, что я от него хочу.       — Ты чего верещал на пороге кабинета? Какой призрак гнался за тобой?       — А, это… — Симонов потер рукой лоб, словно подбирая слова. — Там жених твой опять.       — Час от часу не легче. — Я простонал от какой-то безысходности, закатив глаза. — Хочешь познакомлю вас? Тебя как представить: царь? рыцарь?       — Ты еще шутишь? — Одногруппник не разделял моего веселья. — Как ты можешь так легко к этому относиться? — Ну, хотя бы от купряшинской темы ушли — хоть какая-то победа.       — Ну не топиться же мне в реке на рассвете, верно? — Симонов резко остановился, внимательно и настороженно всматриваясь в мое лицо.       — Почему на рассвете? — Я от неожиданной постановки вопроса расхохотался от души, привлекая к себе внимание людей вокруг.       — На закате меня просто в сон клонит. — Я уж было собрался выйти из здания универа, продолжая смеяться, но одногруппник развернул меня к себе лицом, чуть склонившись ко мне так, чтобы смотреть глаза в глаза.       — Олеж, ты в порядке? — Я поёжился под его тяжелым взглядом.       — Да, конечно. — Я попытался освободиться из рук Антона, но он не пошёл у меня на поводу и не разжал пальцев. — Что за вопрос?       — Олеж, достань свой телефон. — Нетерпеливым жестом руки он поторопил меня, а я от растерянности и неожиданности повиновался и достал из кармана свой телефон, протянув его одногруппнику. Он взял аппарат и начал забивать туда цифры, а после нажал на вызов и дождался, когда зазвонит его собственный телефон. — Держи, тут мой номер. Пообещай мне, что если что-нибудь случится, ты обязательно позвонишь, ладно?       — К чему такая серьёзность? — Я немного напрягся, почувствовав, что Симонов совсем не шутит.       — Пообещай. — Антон был неумолим, так что я согласно закивал.       — Обещаю… — Симонов отпустил меня и выпрямился, перестав угнетать меня своим напряженным взглядом.       — Ты дал слово, не забудь только. — Альфа потрепал меня по волосам и, оставив недоумевать у входа, первым вышел из здания и махнул на прощание рукой, даже не обернувшись.       Я озадаченно постоял ещё недолго перед дверью, но потом всё же вышел, огляделся и, не увидев уже нигде одногруппника, направился в сторону припаркованной машины брата, который, казалось, успел задремать внутри. Ни Саши, ни Паши поблизости я не увидел, что меня озадачило, неужели прошла любовь? Я, от души хлопнув дверцей, забрался внутрь салона, всполошив Костю, кинувшего на меня недовольный взгляд, и, пристегнувшись, устроился поудобнее.       — Ну, о, мой наставник, давай, начинай свою промывку моих мозгов. Кажется, сегодня это мне даже пойдет на пользу.