"Сердце Дракона."

Пол был холодным, и всё же Аякс не мог заставить себя подняться. Он чувствовал, как спина слабо дрожит от подкатывающих к горлу рыданий, хотя слёз по-прежнему не было. Только внутренний вакуум, который стягивал изнутри, превращая дыхание в рваный, неровный хрип. Он сжал кулаки. До боли. До побелевших костяшек. А вокруг — тишина. Но она была странной. Будто живая. Теплая, дышащая. В этой тишине звучало чужое присутствие, спокойное, неподвижное — и пугающее именно этим. Не буду, — сказал тот человек, и не подошёл. Но Аякс всё равно чувствовал: что-то происходит. В воздухе… в его теле… будто само давление изменилось, стало легче, как перед грозой. Или наоборот — после неё. Его дыхание выровнялось на миг. Он не хотел этого. Он не просил. Он сжал зубы, уткнулся лбом в колени. Это он. Это точно он. Что он делает? — Хватит… — сипло прошептал Аякс. — Прекрати… что бы ты ни делал. Молчание. Но вот только буря внутри него, та, что рвала, уже не казалась такой яростной. Вместо неё волнами — тепло, словно кто-то коснулся самой сути его, не кожи, не мыслей, а внутреннего обнажённого я. И это злило. — Что ты… делаешь со мной?! — сорвался он, вскинув голову. Взгляд — в ту сторону, откуда всё ещё не было движения. И, Архонты… этот человек всё ещё стоял, сложив руки за спиной, и смотрел. Без нажима. Без насмешки. С терпением, которого Аякс никогда не знал ни от кого. Он не имел права так на него смотреть. — Почему ты… — Аякс задохнулся. В горле стоял ком. — Как ты можешь… вот так. Влезать в голову, в чувства… в меня? Чжун Ли не ответил. Но его сила продолжала струиться — тонкой незаметной волной, успокаивающей, безвредной… и такой чуждой, что от этого хотелось кричать. "Это неправильно", — твердил про себя Аякс. "Он играет со мной. Он что-то скрывает. Он… он…" Он не мог назвать это. И вдруг — внутри всплыла память. Чёткая, с запахом сырости, с тяжестью темноты — Бездна. Та ночь, когда он оказался таи. Когда звал, кричал, когда тело болело, а рядом было только ничто. Точно так же, как сейчас. И в ту же секунду Аякса затрясло сильнее. — Не подходи! Хотя Чжун Ли и шагу в его сторону больше не сделал, просто смотрел, так странно, как будто ему было жаль? — Не надо… не смей меня жалеть! – взгляд блестел, дыхание снова сбилось. — Я не жалею, — мягко, но странно уверенно ответил Чжун Ли. Голос… словно теплый камень под ладонью. Сдержанный. И такой родной. — Тогда что? Чего ты от меня хочешь? И вдруг, без предупреждения, из ниоткуда — Всё. Один единственный ответ. Не громкий. Но от него у Аякса сжалось сердце. Он распахнул глаза, а Чжун Ли всё так же стоял. Ни шагом ближе. Ни взглядом жестче. Но он сказал это. Прямо. Без прикрас. Словно это было естественно. Словно он уже всё решил. И это было несправедливо. — Я… — голос снова дрогнул. — Я не могу тебе ничего дать… ты же понимаешь? Чжун Ли кивнул. Медленно. Почти торжественно. — Я не прошу, — сказал он. — Я просто… хочу быть здесь. Рядом с тобой. И тогда Аякс сорвался: — Чёрт тебя подери… какого же хрена ты этого хочешь?! Голос звенел. Он бился с самим собой, с этим спокойствием, с этим… человеком. Он хотел ударить его. Хотел поцеловать. Хотел исчезнуть. Ему хотелось, чтобы он остался, ведь если сейчас он уйдет, казалось, весь мир рухнет. Он зажмурился, прижимая ладони к вискам. Голова раскалывалась. А Чжун Ли просто ждал. Аякс замер, чувствуя, как его тело, как и разум, будто вцепились в невидимую преграду, которую он сам же и поставил между собой и Чжун Ли. Он не знал, что делать с этим пылающим чувством внутри, что с этим странным, мучительным теплоотражением, которое исходило от человека перед ним. Он не знал, почему его так сильно тянет к этому странному мужчине, но чувствовал, что эта тяга не была лишь желанием. Она была гораздо глубже. — Почему… — его голос дрогнул, не выдержав напряжения, — почему это всё… так сложно? Чжун Ли молчал, его взгляд оставался спокойным, но было в нём нечто, что Аякс не мог понять. Он видел, как его глаза, казалось, на мгновение стали чуть ярче, чуть… страннее. В них промелькнула какая-то чуждость, какая-то сила, что-то древнее, что он не мог полностью понять. Он знал, что что-то не так, что эта сила не принадлежала обычному человеку. Это было не то, что он мог игнорировать. Но, несмотря на это, всё его тело и ум были уставшие. Устали от борьбы, устали от сопротивления, от внутренних стен, которые он столько лет выстраивал, пытаясь не дать себе разрушиться. И сейчас ему было неважно. Он был слишком измотан. Он не хотел больше бороться с собой. — Я не могу больше, — тихо прошептал он. — Пожалуйста… Он посмотрел на Чжун Ли, но его взгляд был не таким, как прежде. Уже не полный отторжения, уже не полный злости. Он не мог больше скрывать этого, не мог больше подавлять этот внутренний зов. Это было смирение. — Пожалуйста, помоги..., — проговорил он, глаза теряли свой дикий блеск, заменяясь чем-то более мягким, и в то же время отчаянным. Чжун Ли не сразу ответил. Но Аякс почувствовал, как воздух вокруг него, на короткое мгновение, стал гуще, а затем… развернулся. Вся сила, которую он чувствовал от Чжун Ли, в одно мгновение не казалась для него страшной. Напротив, она была почти успокаивающей. Как-то всё менялось. И Аякс не мог больше удерживать свой внутренний протест. Он был настолько изранен, что его сопротивление испарилось в тот момент, когда Чжун Ли протянул к нему руку. Просто руку. Без лишних слов. Он не смог бы объяснить, что именно привело его к этому решению. Но он чувствовал, как его тело, как его разум уступают. Он не мог больше думать, не мог больше разбираться. Он просто… нуждался в этом. Как в спасении. Он поддается вперёд, стиснув зубы. А его рука вдруг сжала ткань на груди Чжун Ли с такой силой, что она едва не порвалась. — Ты… ты не понимаешь, — прошептал Аякс. — Это всё… ты виноват, понимаешь? Ты… ты довёл меня до этого. Чжун Ли ничего не сказал, но Аякс почувствовал, как его тело стало ещё ближе. Он чувствовал это странное спокойствие, которое одновременно было и наркотиком, и утешением. Когда он оказался в его объятиях, казалось, что воздух вокруг сжался. И, несмотря на то, что его гордость и сознание кричали в одном моменте, он снова почувствовал, как обрушивается на него волна расслабления. Но это не было лёгким расслаблением. Это было как вступление в новую реальность, сжимание всех его сил в одном едином порыве. Он прижался к Чжун Ли, уткнувшись лицом в его плечо, ощущая, как мышцы мужчины напрягаются под его руками. И вдруг — еще один импульс. Тот же. Но теперь его сердце не билось от страха, а от чего-то совсем другого. Слишком быстро. Слишком нежно. Аякс чувствовал, как нечто древнее внутри Чжун Ли возвращается, словно на миг кто-то проснулся в его теле. И это было даже не совсем ощущение физической боли. Это было нечто глубже. Почти неосознанно, Аякс зажмурился, но не отпустил его, снова сжимая одежду. И, возможно, это и было тем, что позволило Аяксу почувствовать себя хоть немного живым. Несмотря на всё, что они пережили, несмотря на то, что в его душе оставался этот холод, он снова ощущал себя живым. Он чувствовал, как всё в его теле дрожит — не от страха, нет. От истощения. От перенапряжения, от злости, от боли, от бесконечных мыслей, которые вгрызались в сознание, пока он пытался хоть как-то удержать себя от падения. Но теперь он уже упал. Упал прямо в эти объятия. И почему это… почему это было так хорошо? Он не мог этого объяснить, не мог себе позволить признать, но с каждой секундой, с каждым выдохом чужого тепла, прижатого к нему, ему становилось все лучше. Он устал. Он был вымотан до основания. Нормального сна у него не было уже… давно. С тех пор, как увидел его снова. С тех пор, как в груди поселился этот тупой, грызущий огонь, что не давал дышать. И этот огонь, зараза, был тоже из-за него. Из-за Чжун Ли. Он всё испортил. Привязал к себе, поцеловал. Заставил чувствовать себя беспомощным, чувствовать боль. Аякс ненавидел его за это. И себя — за то, что сейчас находится в его объятиях. Но сейчас это было не важно, в нём не было сил даже на ненависть. Он вдыхал запах его кожи, одежды, этой странной пряной теплоты — не как благовония, не как аромат благородных мужчин, к которым Аякс привык на дипломатических приёмах. Иначе. Гораздо глубже. Теплее. Древнее? Что-то в этом запахе обволакивало, словно дым… нет, как пар. Бушующий пар, который согревал и затуманивал разум. Он почти оттолкнулся, почти снова зарычал, но… не смог. Так хорошо. Слишком хорошо, чтобы разжать пальцы, вцепившиеся в ткань на его груди. Спокойствие приходило не резко, не насильно, не как раньше, когда ему насильно вкладывали в голову чужие эмоции, чтобы не сломался. Сейчас… он чувствовал, как сам хочет отпустить. Сам выбирает довериться. Хоть ненадолго. Хоть на вечер. Хоть в этом мгновении. Его веки тяжелеют, дыхание ровнее, всё внутри замирает, будто после боя. Так хорошо… Он хотел было сказать что-то… что-то важное. Или глупое. Но вместо этого пробормотал устало, едва слышно: — …мошенник… скользкий… подлец… Неясно, кого он сейчас ругал — его или себя. И тогда он будто услышал смех. Тихий, очень короткий, едва заметный. Он мог и представить его себе. Наверное, представил. Чёрт с ним. Он всё равно уже проваливался. В темноту. В сон. В то странное, вязкое спокойствие, которое пахло этим мужчиной. И Если бы он только знал, кого сейчас называет мошенником и подлецом… Чжун Ли невольно усмехнулся, тихо, почти про себя. Не из насмешки — скорее с усталой нежностью. Он не чувствовал в этих словах злобы. Только боль и бессилие. И страх. И всё же… он мог бы сказать, что заслужил это. Нет, он не хотел, чтобы всё сложилось именно так. Не планировал — а если и планировал, то совсем не таким образом. Он определённо не хотел причинить вред Аяксу. Его Аяксу. И всё-таки — вот он. В его руках. Прижался щекой к груди, пальцами всё ещё сжимал ткань его одежд, почти разрывая её в бессознательном напряжении. Сладко спит. Чжун Ли чуть склонил голову, вглядываясь в это лицо, которое совсем недавно искажало страдание. Сейчас же — оно было спокойным, почти детским. Он осторожно, бережно поднялся, переместив Аякса на руки, как нечто хрупкое, как драгоценность, которой он и являлся, что может быть драгоценнее пары дракона? Ничего. Аякс не проснулся. Лишь тихо выдохнул, чуть шевелясь. И это движение — почти доверие — сжало что-то в груди Чжун Ли. Он опустился на диван, небрежно откинув подушки, устраивая его поудобнее. Тот обмяк, как тряпичная кукла, прижавшись всем телом. Чжун Ли провёл пальцами по волосам у виска, погладил. Не ради него — ради себя. Он не позволял себе слабостей. Почти никогда. Но сейчас... Сейчас его удерживала не логика. А желание. Глубокое, тяжёлое, пронзительное. Не телесное даже. Желание быть рядом. Хранить. Успокаивать. И быть нужным. Ему не следовало целовать Аякса тогда. Он знал это. Слишком резко. Слишком жадно. Он забыл, как хрупки люди. Забыл, как опасна страсть, когда не знаешь, что она делает с другим. И всё же... Он не смог бы удержаться, даже если бы вернулся в тот момент. Он хотел этого слишком сильно. Аякс страдал — и да, возможно, его вина в этом была. Не вся, конечно. Отчасти — лишь отчасти. Но Чжун Ли чувствовал ответственность. За каждую дрожь в его пальцах. За каждую бессонную ночь. За каждый вздох. Он никогда не позволил бы себе по-настоящему навредить ему. Никогда. И всё же… Он коснулся пальцами его виска, чуть прижал. Лёгкая, невидимая нота силы — не для контроля. Для того, чтобы ему снились только тихие, добрые сны. Без голосов. Без неприятных воспоминаний. Чжун Ли закрыл глаза, глубоко вдохнув. Этот запах — сталь, морская соль, специи севера. И в этом запахе уже был он сам. Он ощущал себя частью этого тепла. Слишком рано, слишком сильно, слишком... глупо. Но не так уж всё и плохо. Он посмотрел на Аякса — такого уязвимого, но всё ещё упрямого. И ему не хотелось его отпускать, и они смогут быть вместе... Но ему следует подождать ещё совсем немного.