"Сердце Дракона."

Прошло всего несколько дней. Смешные, странные, тихие дни — в тени ароматного чая, запотевших стаканов и шелеста тканевых занавесок в небольшом ресторанчике на окраине Ли Юэ. Здесь не было пышной архитектуры и грохочущих толп. Только старик за прилавком, деревянные лавки, резные фонари — и он. Аякс. Он сидел, будто отдыхающий путник, склонившись над чашкой. Но плечи его были напряжены, пальцы не касались блюда с рисом. Он всё чаще молчал, ловя себя на странном — ему хорошо. Слишком хорошо. А это… пугало. Чересчур много тишины внутри, как затишье перед бурей. И напротив, неторопливо, с достоинством, как всегда, пил чай Чжун Ли. Плавное движение кисти, лёгкое «мм» после глотка, будто тот действительно чувствовал вкус. Аяксу казалось, что ему просто нравится делать вид — вся эта элегантность, строгость, чинность. Проклятая маска. А он сам… Он давно не носил своих. Теперь — разве что усталость. Он коснулся пальцами стакана, но не пил. Горячо. Противно. Слишком спокойно вокруг. Слишком безопасно. — Ты не ешь, — спокойно заметил Чжун Ли, не поднимая глаз. — Рис пресный, — коротко отозвался Аякс. — И чай горчит. Чжун Ли чуть улыбнулся уголком губ. Снова — ни упрёка, ни возражения. Только лёгкий кивок. Будто это всё часть какой-то игры, в которой Аякс понятия не имел — проигрывает он или уже проиграл. Не мог же он просто… быть рядом. Без причины. Без приказа. Без выгоды. Без тайны? Словно по команде, мысль соскользнула вглубь, туда, где покоились письма. Они приходили регулярно, как часы. Иногда кодированные, иногда сухие. Его люди были молчаливы, но исполнительны. Они знали: всё важное — в отчётах. Только вот... в этих отчётах не было ничего важного для него. Странно. Подозрительно. Никаких упоминаний о Гнозисе. О местонахождении Архонта. О действиях адептов. Только вежливые, ровные формулировки: "Обстановка стабильна." "Местные нейтральны." "Продолжаем наблюдение." Пустота. И лишь одно письмо, доставленное с задержкой, вызвало в нём вспышку интереса — а затем раздражённый смех. Из Монштадта. От одного из его людей. «Синьёра успешно получила небесную лиру. Утечек информации нет. Предположительно, следующий этап — контакт с Барбатосом». Аякс хмыкнул. Небесная лира? Серьёзно? Зачем ей музыкальный инструмент? Он почти расхохотался. Почти. Но тут же стало ясно — всё логично. Если цель — сердце Барбатоса, если нужен контакт с самим Архонтом… ...Тогда всё обретает смысл. Глупый, хрупкий смысл, который вдруг начинает работать. Синьёра двигается. Чётко. Холодно. Как всегда. А он? Он сидит здесь, пьёт горький чай и всё ещё не приблизился к цели. Что за жалкая ирония. Ведь он — лезвие. Первая волна. Но сейчас… Он даже не знал, хочет ли всё ещё забрать этот Гнозис. Его взгляд скользнул по Чжун Ли, задержался. Этот человек был… странным. Не таким, как остальные. Спокойный до безумия. Пугающе терпеливый. Он должен был быть просто местным человеком. Богатым, мудрым, старомодным. Но всё в нём — от осанки до голоса — отдавало чем-то большим. Слишком совершенный, чтобы быть простым человеком. Аякс хотел выкинуть эту мысль. Но она прилипла. Застряла где-то под кожей. Он знал, что Чжун Ли что-то скрывает. И не доверял ему ни на грош. Но… Несмотря на это — оставался рядом. Потому что — когда рядом этот мужчина, буря в голове становилась тише. Ночь — спокойнее. А кошмары — отступали. Как же всё это бесило. Аякс откинулся на спинку лавки, сцепил руки на груди. Сделал вид, что ему наплевать. Хотя сердце колотилось. Он знал, что всё меняется. Что скоро — слишком скоро — начнётся настоящая игра. Кто-то покажет карты. Кто-то вытащит клинок. И вряд ли он останется невиновным. Но сейчас… Пока… Он всё ещё был рядом с ним. Аякс крутил в пальцах чайную чашку. Пустую — он выпил весь этот горький, терпкий чай только затем, чтобы занять руки. И, может, унять то странное, тягучее раздражение, которое всё ещё не отпускало. Ему нужно было сбросить напряжение. Хоть как-то. И кто, как не он — мастер дёргать за тонкие струны — знал, как это делается? Он медленно выдохнул и, не глядя на собеседника, как бы между делом, бросил: — А скажи мне, господин Чжун Ли… Ты когда-нибудь убивал...– чуть помедлив добавил – людей... Никакого пафоса. Просто вопрос, брошенный в воздух, как камешек в тихий пруд. Чжун Ли не вздрогнул. Не поднёс чашку ко рту. Не изменился в лице. — Бывали времена, — ответил он после короткой паузы, — когда приходилось принимать решения, ведущие к чьей-то гибели. — Хм, — усмехнулся Аякс. — Принципиально дипломатично. Какой кошмар. Ты не дипломат, случайно? — Я просто... человек, стремящийся к равновесию. — А я, наверное, тот, кто его нарушает? Он резко вскинул глаза. Синие, слишком яркие в полумраке ресторана, горели вызовом. Ничего конкретного. Ни одного слова о Фатуи. Но в каждом его взгляде — сплошная колючая, цепляющая провокация. — Скажи, — продолжил Аякс, опершись локтём на стол, — а если бы у тебя был выбор: сохранить покой города или спасти конкретного человека… что бы ты выбрал? На этот раз пауза была длиннее. Гораздо длиннее. — Я бы выбрал… то, что принесёт меньше страданий, — наконец сказал Чжун Ли, спокойно и бесконечно туманно. Аякс почти расхохотался. Почти. — Неужели ты философ, черт возьми? Он не знал, зачем спрашивает это. Не знал, зачем продолжает, почему снова и снова давит, жмёт на незримое. Может, хотел… увидеть? Что-то. Что-то настоящее. Эмоцию. Реакцию. Тень в глазах. Всё, что угодно — лишь бы не это постоянное каменное спокойствие. Пусть дрогнет. Пусть треснет. — И ты правда думаешь, — Аякс слегка подался вперёд, и его голос стал мягче, почти доверительным, — что люди могут жить без страданий? — Нет, — честно сказал Чжун Ли. И в этот момент он впервые поднял глаза. Аякса пронзило. В этом взгляде было... что-то. Что-то древнее. Глубокое. Несовместимое с человеком. Глаза цвета янтаря, чуть светящиеся в тени фонаря, на мгновение показались… неестественными. Аякс моргнул. Нахмурился. Слишком быстро. Почудилось? — Страдание — часть пути, — продолжал Чжун Ли, — но иногда его можно сделать короче. Не все раны нужно вскрывать. Аякс откинулся на спинку с тяжёлым вздохом, снова закусив губу. Он не получил, чего хотел. Этот мужчина был как глыба. Цельная, неподвижная, холодная. Но... Что-то в нём дрогнуло. Совсем чуть-чуть. И это почему-то… захотелось потрогать. Понять. Сломать. — Тебе не кажется, — вдруг сказал он, — что ты чересчур хорошо знаешь, как работает боль? На мгновение — очень короткое, почти незаметное — у Чжун Ли дрогнуло что-то внутри. Едва уловимое движение, которое Аякс поймал как охотник ловит дыхание зверя в кустах. А потом всё снова стало ровным. — Кажется, ты ищешь во мне монстра, — сказал он, — чтобы объяснить свою собственную боль. — Ха. А ты умеешь бить в ответ, — выдохнул Аякс, усмехаясь. Он не был зол. Не по-настоящему. Он просто... не знал, куда девать это чувство. Странную привязанность. Отвращение. Зависимость. Почему именно с ним стало легче? Почему руки дрожали, когда он отходил? Почему запах его одежды остался в памяти, будто вшит под кожу? Это было всё… Неправильно. Но — пока они сидели вот так, напротив друг друга — Аякс чувствовал себя настоящим. Настоящим человеком, а не оружием, не задачей. Не необходимостью. — В следующий раз, — пробормотал он, допивая чай, — ты всё-таки расскажешь, кем был раньше. — А ты? — мягко спросил Чжун Ли. — Расскажешь, кем был до того, как стал тем, кем ты являешься теперь? Аякс дернул плечом, отвернувшись. — Я давно не тот мальчишка. Вечер в Ли Юэ медленно затухал, город укрывался шелестом фонарей и ароматом жареного теста и мёда. Они вышли из ресторана в почти безлюдный переулок. Каменные ступени, ведущие вниз, были чуть влажными — в городе прошёл лёгкий дождь, оставив позади свежий, чистый воздух. Аякс молчал. Он думал. Слишком много думал, и от этого голова гудела. — Здесь прохладно, — вдруг заметил Чжун Ли, чуть замедлив шаг. — Я не из тех, кого пугает ветер, — буркнул Аякс, не оборачиваясь. Но, как назло, ветер в этот момент сорвался с горы, пронёсся по улочкам, сорвав уличный плакат, ударил в лицо сыростью и пробрался под воротник. Аякс поёжился. Чёрт. Он едва заметил, как Чжун Ли подошёл ближе. Снял с себя верхний слой одежды — тёмно-коричневый, сдержанный, но мягкий и тяжёлый на вид плащ — и осторожно набросил его ему на плечи. Не с нежностью. Не с игрой. С вниманием. — Что ты… — начал Аякс, сразу дёрнувшись. Руки сами потянулись снять. Но Чжун Ли только мягко положил ладонь ему на плечо. Без нажима. — Просто не простудись. Вот и всё. Аякс смотрел на него секунду. Две. Потом отстранился — не резко, но с видимым раздражением. — Не стоит. Мне не пять лет. — Я знаю. — Тихий голос, почти ласковый. — Но забота не всегда имеет возраст. Снова тишина. Аякс вздохнул и… не стал снимать. Проклятье. Он даже не понимал, почему. Может, потому что в этом жесте не было намерения сломать. Подчинить. Сыграть на слабости. Только… простое тепло. Человеческое. Такое редкое — и потому невыносимое. — Ты всегда такой, да? — пробормотал он, не глядя. — Спокойный. Внимательный... — Возможно, — мягко ответил Чжун Ли. — Или, может, я просто научился слушать. — Ага. Ты слушаешь, а потом целуешь. Отличное у тебя чувство меры, — огрызнулся Аякс, но уже без яда. Скорее — устало. — Я сожалею. Правда. На этом можно было бы закончить. Но Чжун Ли вдруг добавил: — Ты хочешь, чтобы я держался от тебя на расстоянии? Аякс остановился. Повернул голову. Удивлённо нахмурился. — Что? — Я не сделаю ни шага ближе, если ты не захочешь. — А если захочу? — голос у Аякса вдруг стал хриплым. — Тогда я останусь. Пауза. Он сам не понял, зачем сказал это. Шаг. Другой. А потом Аякс, не глядя, взял Чжун Ли за запястье. Не крепко. Просто… чтобы не идти одному. — Мне плевать, — пробормотал он. — Делай, что хочешь. Просто не говори так, будто собираешься исчезнуть. И сжал пальцы чуть крепче. Почти как тогда, в тот вечер, когда заснул в его объятиях. И Чжун Ли не сказал ни слова. Он только шёл рядом, позволяя пальцам оставаться внутри этой едва ощутимой для него хватки — такой же осторожной, как доверие, которое всё ещё нужно было заслужить.