"Сердце Дракона."

Утро выдалось странно спокойным. Солнечные лучи пробивались сквозь окна, касаясь скатерти, чашки, запотевшей от горячего чая, и небрежно вложенных бумаг на краю стола. Воздух был густой, чуть сладковатый — пахло свежей выпечкой и фруктами с рынка. Аякс завтракал один. И — что удивительно — в хорошем настроении. Он поймал себя на этом внезапном ощущении где-то между глотком жасминового чая и укусом булочки с кунжутом. Всё было… почти приятно. Это бесило. Не по-настоящему, но… раздражало, как шепчущий сквозняк в закрытом помещении. Чужой город, чужая миссия, чужие игры — и вдруг тишина. Тишина внутри. Аякс опёрся локтем на стол и задумчиво провёл пальцем по ободку фарфоровой чашки. Чёрт.Это всё он. Чжун Ли. С тех пор, как они начали проводить время вместе — ужин, разговоры, прогулки по рынку — стало легче. Боль отступила. Не исчезла совсем, но больше не разрывала изнутри. Стала… фоном. Тенью. Ли Юэ больше не казался таким чужим и враждебным. Да, здесь всё ещё было жарко, и люди разговаривали слишком вежливо, и слишком много благовоний в храмах — но было не так плохо. Он снова откусил от булочки и позволил себе маленькую улыбку. — Архонты тебя побери, Чжун Ли, — пробормотал он вполголоса, качая головой. Потому что это точно его вина. Он был слишком спокойным. Слишком уверенным. Слишком… правильным. И рядом с ним Аяксу тоже хотелось быть спокойным. Даже если на пару минут. Хотелось опустить голову на чью-то грудь, прикрыть глаза и просто не думать. Растаять. Растечься лужицей. О, Царица. О чём он вообще думает? Он резко отодвинул чашку, как будто хотел стряхнуть с себя мысли, и зацепил локтем край бумаг. Листы дрогнули и сползли на пол. Аякс не поднял их. Просто смотрел на солнечные отблески в чае и чувствовал, как где-то внутри становится тепло. И от этого было чертовски страшно. И почти… хорошо. Чжун Ли. Он во всём виноват. Солнце уже встало высоко, когда Аякс вышел на улицу, зевая в кулак. Погода была типичной для Ли Юэ: жаркой, душной и одновременно какой-то лениво-уютной. Он небрежно поправил волосы, прищурился на свет и направился куда-то, сам толком не зная — просто хотелось пройтись. И всё было бы как обычно. Если бы он не заметил Его. Чжун Ли. Он шёл по нижней дороге, ведущей в сторону, где располагалась хижина БуБу. Одет был, как всегда, с безупречной аккуратностью — длинный плащ, прямой шаг… Но что-то было не так. Аякс замедлил шаг, вглядываясь. Во-первых, он шёл быстро. Почти спешил. Во-вторых… Глаза. Обычно в них была бесконечная глубина, тяжесть веков, спокойствие, которым хотелось укрыться. Но не сегодня. Сегодня они горели. Не пламенем — жаром. Потайным, глубоким, плотным, как лава под камнем. Аякс непроизвольно замер, когда их взгляды пересеклись. Чжун Ли чуть дёрнулся — на долю секунды — а потом всё так же спокойно кивнул, будто ничего особенного не произошло. Но Аякс почувствовал это. Как будто его окатило жаром, от которого по коже пошли мурашки. Он нахмурился. — Ты куда это? — отозвался он, подходя ближе. Чжун Ли слегка приподнял подбородок. — В хижину БуБу. Несколько трав, которые мне могут понадобиться. Голос — всё тот же. Ровный, благородный. Но дыхание чуть сбито. И даже походка, если присмотреться — чуть напряжённая, будто сдерживал себя. — Заболел? — прищурился Аякс, поднимая бровь. — Не похоже на тебя. Хотя откуда мне знать.... Аякс чуть вздрогнул, а действительно откуда? Они знакомы не так давно... И почему от этой мысли стало как то неприятно... Вот только что именно было не так? Аякс растерялся. Чжун Ли едва заметно усмехнулся, прежде чем ответить. — Не совсем. Просто… необходимо восстановить равновесие. — Хм, — Аякс скрестил руки на груди. — Если ты простудился, мог бы и не скрывать. Не так уж и страшно — чихни, и полегчает. — Благодарю за совет, — спокойно ответил Чжун Ли, но взгляд его на секунду стал почти голодным. — Надеюсь, это и правда так просто. Аякс ощутил, как что-то внутри сжалось. Это был не взгляд больного. Это был взгляд… другого рода. Слишком пристальный. Слишком живой. Так смотрят не на собеседника. Так смотрят… на добычу. Он резко отмахнулся от мысли. Бред. Просто бред. — Ну, будь здоров, — пробормотал он. — Не натвори глупостей с этими своими настойками. А то ещё кого-нибудь вылечишь... до смерти. Чжун Ли чуть склонил голову, задерживая взгляд. — Постараюсь быть осторожным. И пошёл дальше. Аякс смотрел ему вслед, пока тот не скрылся за поворотом. Что это было? Нечто глубинное — неуловимое, как дрожь воздуха перед бурей. Он провёл рукой по лицу, смахивая невидимый пот. Нет, что-то определённо было не так. Но всё, что он мог сказать — это то, что рядом с Чжун Ли сегодня стало жарче. Слишком жарко. И это пугало больше, чем любой огонь. Аякс постоял ещё с минуту, глядя в пустоту улицы, куда ушёл Чжун Ли. В груди глухо толкалось беспокойство — не тревога, скорее… навязчивый зуд в глубине живота. Как будто он что-то упустил. Или наоборот — вот-вот вляпается. Он выдохнул, пробормотал под нос: — Да ну, не может же он реально… И пошёл следом. На расстоянии. Тихо, по выученной с детства тактике. Чжун Ли чувствовал его шаги. Даже если бы не было ни звука — он бы знал. Он ощущал его, как ощущают жар от свечи, когда стоишь рядом. И это было… плохо. Очень плохо. Он шёл быстро, стараясь не подавать виду, но каждая секунда давалась с усилием. Гон. Такое простое слово. Примитивное. И вместе с тем — абсолютно беспощадное. Вот в чём Чжун Ли точно завидовал людям... У них не было чего-то подобного. Люди не подвержены инстинктам. Не так. Он держался. Тонкая, почти незаметная сеть самоконтроля натянута до предела. Каждое движение — выверенное, дыхание — под счёт. Но… он чувствовал. Как запах Аякса ударяет в него, густеет в воздухе, как вино, согревающее небо над горным монастырём. Аякс вспотел. Совсем немного, но этого хватило. Солнце ласково жгло его затылок, тень от крыш не спасала — и тело, кажется, слегка влажное под рубашкой, и аромат — резкий, солоновато-сладкий, живой. Только его. Только сейчас. Чжун Ли скрипнул зубами, свернул за угол. Он не должен был идти следом. Не сейчас. Не сегодня. Аякс же, идущий позади, заметил, как плечи Чжун Ли чуть дёрнулись. Всего на миг. Почти незаметно. Но это не укрылось от опытного глаза. Что-то с ним не так. Он ускорил шаг, почти догоняя. — Эй, — бросил он. — Ты точно в порядке? Чжун Ли обернулся. И в этот момент Аякса будто ударило током. Глаза. Они были… другими. В них не было привычного спокойствия. Не было мягкой тяжести веков. Там было нечто другое — напряжённое, тёмное, пронзающее. Жаждущее. Аякс машинально остановился, чуть нахмурился. — Ты... Чжун Ли вдохнул. Глубоко. Он почувствовал его. Каждую ноту. Каждую деталь. Живое, тёплое тело. Запах кожи. Пот, смешанный с мылом и утренним воздухом. И ещё... тень страха, настороженность. Инстинкт. Он хотел… подойти. Прижать. Вдохнуть ещё глубже. Но сжал руки в кулаки, ногти впились в ладони. — Возвращайся, Аякс, — сказал он глухо, срывая слова с горла. — Я не должен... Мы не должны говорить сейчас. — Ты серьёзно? — фыркнул Аякс, начиная злиться. — Ты ведёшь себя странно. Сначала идёшь куда-то как подстреленный, теперь на меня смотришь, как будто… Он не договорил. Потому что Чжун Ли сделал шаг. Один. Но этого хватило. Взгляд стал глубже. Дыхание — тяжелее. Аякс ощутил, как по спине прошёл ток. Он не знал, что именно это было. Но его тело знало. И, черт побери, оно отозвалось. — Ты... точно заболел? — уже тише спросил он, чувствуя, как голос срывается. Чжун Ли закрыл глаза. — Уходи. Пока я ещё могу это сказать спокойно. Аякс открыл рот. Закрыл. Сжал кулаки. Он должен был уйти. Правда. Но остался. И это была его ошибка. Или нет? — Уходи, — повторил Чжун Ли, но голос его звучал уже не как просьба. Скорее — как хриплый, сорванный предостерегающий рык. Аякс не двинулся. Только нахмурился. Сначала слегка, а потом — будто вспыхнул изнутри, зло сузив глаза. Его рука резко указала в сторону, откуда они пришли. — Это всё ты— процедил он. — Это ты. Не я. Ты. Он сделал шаг вперёд, так близко, что между ними остался только один вдох. Глаза — колючие, как лёд в Снежной — смотрели прямо. — Не притворяйся, будто это я лез. Ты сидел рядом. Говорил. Дотрагивался. И, чёрт возьми, ты... — Аякс сглотнул, его голос дрогнул, но он не отступил. — Ты сделал так, что мне... стало лучше. Я перестал чувствовать боль. Я... я начал засыпать по ночам. Из-за тебя. Слова звучали как обвинение. Слишком личное. Слишком честное. — И теперь ты хочешь, чтобы я просто развернулся и ушёл?! — зло бросил он, вцепившись пальцами в грудь Чжун Ли. — Что, испугался? Или это всё была игра? Ты что, решил, что я — лёгкая добыча, а теперь вдруг передумал? Он толкнул его. Не сильно. Но этого было достаточно, чтобы граница — та самая тонкая, едва ощутимая, удерживающая зверя за стенками воли — дрогнула. Чжун Ли поймал его за запястье. Не больно. Но очень твёрдо. Так, что Аякс почувствовал, как внутри этого человека зреет буря. — Ты не понимаешь, — выдохнул Чжун Ли, глядя на него сверху вниз, взглядом, от которого по позвоночнику бежал холодок. — Тогда объясни мне, чтоб тебя, — выдохнул Аякс в ответ, — объясни, какого черта ты смотришь на меня так, как будто... Он не закончил. Он замер. Потому что в глазах Чжун Ли — в этот момент — было нечто совершенно чужое. Не человеческое. Глубокое. Первобытное. Неумолимое. Если бы он знал, кто перед ним… Если бы он знал, что именно сдерживает сейчас этот мужчина… Если бы он знал, как сильно его хотят. Не просто хотят — жаждут. Чжун Ли с трудом разжал пальцы. Он чувствовал, как сердце стучит в висках. Как вены гудят. Как его тело, подчинённое природе, кричит взять, сломать, заткнуть упрямый рот поцелуем и толкать вглубь, пока этот нахальный северянин не начнёт умолять. О большем. Но он держался. Цеплялся за остатки рассудка. — Если ты не уйдёшь сейчас, — выдохнул он, — я не смогу остановиться. Аякс смотрел в его глаза. Он не знал, что в них прочитал. Но впервые за долгое время… его не тронул страх. Только дрожь. И жар. — Попробуй, — бросил он почти вызов. Резкое движение. Чжун Ли перехватывает запястье. Второй рукой — вжимает Аякса в стену ближайшего здания, спиной к тёплому дереву, телом — полностью прижимая его. Ни сантиметра свободы. Ни капли воздуха между ними. — Я же сказал... — голос его срывается на глухой, сдавленный рык. Аякс замирает. Он ожидает чего угодно — удара, крика, поцелуя, жёстких слов… Но не этого взгляда. Не этой боли. Глаза Чжун Ли горят не только похотью. В них что-то... глубже. Что-то медленное и изматывающее, как голод, длившийся века. Как будто его собственная сдержанность — кандалы. — Ты даже не представляешь, — хрипло шепчет он, почти касаясь губами уха, — как тяжело не тронуть тебя. Не взять тебя прямо здесь, пока ты дрожишь и огрызаешься, пока ты… пахнешь собой так, что у меня темнеет в глазах. Он вжимает бедро между ног Аякса, не двигается — только держит. — Я должен уйти, — выдыхает, отстраняясь чуть, на долю секунды. — Но ты... ты мешаешь мне уйти. — Его голос становится сдавленным. — Ты мешаешь... Аякс ловит этот взгляд и на мгновение… тоже замирает. Он знает, что должен вырваться. Оттолкнуть. Оскорбить. Сделать больно словами. Но не делает. Потому что где-то в груди, там, где всё ещё зудит память о боли — жар. Какое-то тёплое, мерзкое чувство, от которого хочется скрутиться. От которого хочется — раствориться. — Ты... ты всё испортил, — выдавливает он. — Это всё ты… ты сделал. — Я знаю, — отзывается Чжун Ли. Он прижимается лбом к его лбу, закрывая глаза. И в этой близости, в этих почти касающихся губах — ничего нет. Только сдержанность. Только адская, изматывающая борьба. — Я не должен, — почти шёпотом. — Я не имею права. Не сейчас. А ведь действительно его главный контракт ещё не разорван, он ещё не избавился от своего статуса Архонта, не отдал гнозис Архонту льда. Но зато он знает, теперь точно знает, что попросит взамен... Вот оно.. его единственное желание. Он отступает. Резко, будто вырывая себя. Аякс остаётся стоять, тяжело дыша. Он не двигается. Не говорит. Потом — медленно опускает взгляд на свои руки. Сжимает пальцы. Сердце гудит в груди. Что это было? Что это с ним? Почему… Почему он не хочет, чтобы Чжун Ли уходил? Он же должен его ненавидеть. За всё. За то, что не объясняет. За то, что исчезает. За то, что так смотрит. Он виноват во всех его проблемах. Он. Но... Чёрт, но... Почему хочется, чтобы он остался? Почему хочется лечь рядом и… просто уснуть? Почему кажется, что это хуже смерти? — О, Архонты... — выдыхает Аякс, прикрывая глаза и опираясь о стену. — Что же ты со мной сделал....