Смерть не страшна живущему на грани

      Браун шаткой походкой поднялась по трапу в брюхо черного космического корабля. Когда проход сзади захлопнулся, тяжелое ощущение потерянности сдавило тело. Хотя на самом деле это включилось внутреннее притяжение у космолета.       Лану увели в дальний пустой отсек и усадили там на большое и неудобное кресло. Шаги давались тяжело не только из-за уставших ног, но и из-за другой гравитации. Дыхательная маска шипела с каждым тяжелым вдохом и выдохом. Грузный ретранслятор грубым ошейником давил на горло, не получалось даже опустить голову, чтобы посмотреть на изрезанные камнями и ветками ноги.       Девушка не почувствовала взлета, но почувствовала стыковку после. Приближаясь к выходу из мини-космолета кареглазая и не предполагала, что за ней окажется громадная станция или парковка, точно она определить не смогла, но больше здесь скорее всего подходит слово «гараж». Множество таких же черных остроносых космических кораблей расположилось кругом около спусковой платформы.       Пришелец толкнул землянку в плечо, когда та засмотрелась на их устройства перелетов. Впереди за дверями мелькнула знакомая алая мантия, быстро исчезая за поворотом. Это вероятнее всего был кто-то очень важный. Может быть это был переговорщик?       Судя по ощущениям, лифт спускался вниз, ведь привычных человеку стрелочек, указывающих направление, не было нигде видно. Оставаясь с пришельцем один на один в коробке, в которой было около трех квадратных метров, Лана даже и не думала о том, что ей будет до изнеможения некомфортно. Настолько, что скручивало органы изнутри. Она смотрела в спину этому рептилойду, пока была возможность. Его вид был настолько неправильным, что это даже не укладывалось в голове: руки, ноги, торс, голова на шее – строение очень похожее на человеческое, но остальные внешние признаки заставляли бы нормального человека отвести брезгливо взгляд. Чуть влажная чешуя, длинные когти, что на ногах, что на руках, какие-то роговые колючие наросты на спине и плечах торчали из этого монстра, словно иглы у ежа, и толстые космы, выходившие прямо из-под гребня, опоясывающего заднюю часть головы. Лану передернуло от проступивших мурашек.       Стоя в лифте позади инопланетянина она могла сверлить его взглядом. С отвращением, страхом и любопытством. Но стоило ей только увидеть край его скулы, когда он поворачивал голову – взгляд ее моментально перескакивал на стену или под ноги. Лицо у него страшное как атомная война. Будто человеку засунули в рот петарду хорошего такого корсара и там все в край разорвало.       Цра’нге вёл человека в отсек временного содержания, как и требовали протоколы. Сначала он проставит особи вакцины, что бы та не подхватила ничего в первый же день. А что будет потом – он понятия не имеет, ведь Вождь пока ничего не сказал. Эта особь не походила на что-то ценное и величественное, и чем оно могло угодить Вождю – тоже не ясно. Но тем не менее этому Хик’лоутану дали переводное устройство и не сковали в наручники, а значит, что перед ним не просто мясо для очередных боев, а что-то более интересное.       Цра’нге молча сопроводил Лану в отсек и ненадолго закрыл там, и та на удивление даже не пискнула. Но стоило ему только вернуться в маленькое помещение, так на него тут же посыпался шквал вопросов. За несколько минут, что его не было, она явно уже отошла от шока. Медик нервно дернул максилой, когда мелкое существо задавало один и тот же вопрос уже в третий раз. Ученый достал неприметный инъектор из поясного кармана.       — Что это? — наконец послышалось разнообразие в ее речи.       — Инъектор, — сухо ответил медик, — дай правую руку.       — Нет, — девушка спрятала руку за спиной, недоверчиво косясь на пришельца и отходя от него к противоположной стене. Здесь на самом деле не так уж и много места, чтобы спрятаться или уйти куда-то подальше, — что вы собираетесь мне вколоть? — ее охрипший голос то исчезал в сухой скрип, то снова поломано появлялся. Цра’нге прижал жвалы ко рту, а тонкие перепонки между ними задрожали. Он не должен вообще с ней разговаривать, но и дергаться лишний раз что бы поставить ей прививку тоже не хотелось. Огромных и свирепых животных, которых загружают для боев намного проще привить, чем разумных несвязанных оковами существ.       — Вакцина. Умрешь, если не получишь, — ответил косматый, протянув свободную руку вперед, надеясь на благоразумие особи. Поколебавшись, землянка все-таки подала ему руку.       — Точно? — она слегка дернулась, когда игла взбугрила кожу на сгибе локтя. Недоверчивый взгляд метнулся на сосредоточенные глаза рептилоида.       Врач не ответил.       — Кто вы такие? — и снова этот вопрос. С пасти этого чудища послышался сиплый вздох – такой человеческий жест, что услышать это от пришельца было слишком неожиданно.       И снова молчание. С ним же он и оставил девушку одну во второй раз, ответив лишь на один ее несчастный вопрос. Лана еще пол минуты сверлила выдвижную дверь взглядом, но после села на жесткую койку. Пока пришелец отсутствовал, кареглазая уже осмотрела свою небольшую камеру: кровать, больше походившая на обыкновенную полку на стене, без всяких покрывал, матрасов и подушек; подобие санузла в углу. Все, большего не дано. Под потолком струились трубы разного диаметра, они неприятно шумели. Пол иногда начинал вибрировать, от чего именно – не понятно. Металлические стены стонали от высокой нагрузки на них с некой периодичностью. Девушка устало протерла глаза левой рукой. Правая болела, будучи разодранной когтями того преследователя из леса.       Хватаясь за голову, она ее ломала. Сейчас слабо верилось во все происходящее, ощущения были ненатуральными, будто это все очень плохой сон. Когда Лана ущипнула себя как это делают актеры в фильмах или персонажи в глупых мультиках, она надеялась, что проснется сейчас глубокой ночью в палатке под боком у Девона. Но этого не произошло. Она попробовала снова, скручивая свою кожу на руке до боли и с ужасом находя это ощущение реальным. Кто бы сомневался? Изодранная рука ведь болит, что толку от щипков? Она задрала голову к потолку, думая куда попала.       Она у пришельцев. Страшных и не очень гостеприимных пришельцев. Под чем Лана согласилась взойти на корабль – она не знала, ведь теперь о ее сознание разбивались капли сомнений: а если этот пришелец в красной мантии наврал ей, и никто за ней не прилетел бы за местью? А она вот так вот глупо согласилась на это, перечеркивая все свое прошлое, и самое главное – будущее. И главный вопрос: что с ней будет теперь? Она должна его задать хоть кому-то первым делом, ведь сейчас нет ничего важней добычи хоть какой-то информации.       Кареглазая опустила голову и взглянула на свою правую ладонь. Пальцы распухли, а кровь, забившаяся меж складками кожи, высохла и потрескалась. Золотое кольцо на безымянном пальце казалось чем-то оскверненным, будучи покрытым почти что черным кровяным слоем. Лана не смогла его снять, чтобы почистить, но постаралась хоть как-то поколупать ногтем. Золото стало слабо отражать тусклый свет в каюте.       Оно было непривычно холодным. Лана замерла, уставившись на тонкую полоску металла и весь мир сузился до этого кольца. Гул труб, вибрация пола — всё отступило, превратилось в далёкий, не имеющий значения фон.       Вот оно — единственное твёрдое, незыблемое доказательство того, что всё произошедшее с ней в лесу не было сном. Что был Девон, с его тёплой ладонью на спине. Что была палатка, нелепые приставания мужа и треск костра. Что были надежды, упакованные в тяжёлый рюкзак, и предчувствие, которое она так старалась заглушить. А теперь все это казалось нереальным.       Кольцо впилось в распухшую кожу, будто вросло. Она попробовала провернуть его – больно. Боль от растёртого сустава была реальной, ясной и знакомой, в отличие от всего остального.       Она снова попыталась его снять, нервно прокручивая по уже покрасневшему и пульсирующему пальцу. Кожа сопротивлялась, сдиралась, посылая новый, острый сигнал в мозг. Боль — доказательство того, что она не сошла с ума, что она здесь заперта в этом кошмаре.       И тогда страх, который до этого был сдавленным комом в горле и дрожью в коленях, пришёл в движение. Он не вырвался криком, а пополз прохладной каплей пота по виску Ланы.       Но стоило ей мимолетом успокоиться так узкий вход в коморку открылся. Снова этот врач или кем он там был на корабле. Ее губы дрогнули в немом вопросе. Она всё забыла. Желтые глаза холодно посмотрели на нее, а их обладатель стал приближаться.       — Нужно обработать рану.       — Что со мной будет? — хрипло прошептала девушка, вдруг опомнившись. Она вытянула вперед раненную руку, задирая присохший и исполосованный рукав.       — Вождь скажет, — как будто выплюнул он, явно ожидая этот вопрос. Это последнее, что он скажет ей сегодня, ведь больше вести диалог с ней был не намерен.       Несмотря на длинные когти он обходился с мелкими медицинскими принадлежностями очень ловко. Открыв крышку стеклянной колбочки, Цра’нге вылил содержимое на рану, слушая как зашипела кожа землянки, а после и хозяйка этой раны. Он намотал на рану кусок плотной ткани и завязал жесткий узел.       Она не знала должна ли говорить за эту помощь «спасибо», потому решила промолчать, как бы ее воспитанность не противилась этому. Врач ушел, снова оставив ее одну и, на сей раз, надолго. Ей хотелось разобраться во всем, но в то же время хотелось отвернуться от происходящего и забыться. Она легла на твердую поверхность койки, полностью выпрямившись. Закрыв глаза, Лана стала сосредотачивать внимание на более важных вещах: боль в теле, усталость и жара. Здесь по ощущениям было около двадцати пяти градусов по Цельсия, но спертый и влажный воздух как будто удваивали это число. Хотя, это если приукрашивать. Кареглазая снова села и, чуть погодя, стала стягивать с себя теплую кофту, оставшись теперь только в спортивках и серой безразмерной футболке. Лана аккуратно сложила толстовку, которая теперь будет служить ей подобием подушки и, наконец, поудобнее улеглась. В этой камере не было ничего, что могло бы притянуть к себе внимание, кроме труб на потолке. И разглядывая эти сложные узлы, измотанная девушка неожиданно задремала.       Проснулась она от грубого толчка в плечо. Кареглазая подскочила на койке, как будто ей приснился кошмар. Казалось, что кусок времени вырезали из ее дня и она на самом деле не уснула, а моргнула. Над Ланой возвышался незнакомый ей ранее пришелец, такой грузный и в злобной маске, похожей на ту, что была у маньяка из леса. Лана напряглась всем телом и резко для себя встала, даже не зная какой головной болью обернется ей этот трюк.       — Пойдем, — махнуло существо рукой и пошло на выход.       — Куда? — Браун начала оглядываться сама не зная зачем.       — Кехрите.       И вот что это значит? Это он такой горло прочистил или просто покашлял? Со скрипом зубов она поплелась по коридорам за этим монстром, потому что казалось, что выбора нет. Было ощущение, что она какая-то подвальная крыса, что, трусясь, нагло перебирает лапами за котом, который будто бы ее не замечает. Они поднялись на один этаж по крученой лестнице, от которой у девушки закружилась голова.       — Кто вы такие? — безустанно могла повторять она. Может хоть этот ответит ей на вопрос?       — Яутжа, — он завел ее в помещение, в которых обычно тренируют отдельно некоторых охотников. Малый кехрите напоминал берлогу своим купольным потолком и странными узорами на стенах, похожими на витиеватые корни деревьев. На поверхностях ярко-красным подсвечивались сложные символы, складывающие из себя слова и предложения. Инопланетными строчками Лана не заинтересовалась.       — Мне это ни о чем не говорит, — честно призналась девушка, смутно понимая, что совсем не фильтрует то, что говорит. Но возможно это и к лучшему.       — Тебе большего знать и не нужно. Бери кигра.       — Что, простите? — Браун отвела взгляд от бугая и стала оглядывать помещение получше.       У стены напротив входа находилась стойка с разным, но тем не менее немногочисленным оружием. Клинки, мечи, копья и что-то еще из этого же разряда. Лана проследила взглядом за громилой в латах, что прошел к оружейной стойке и взял два меча.       — Только не говорите, что… — но не успела она договорить, как ее тут же перебили.       — Это кигра, — Яутжа подошел тяжелой поступью к сжавшейся девушке, — тебе нужно научиться владеть им.       Землянка нервно взглотнула, принимая поданное ей в руки оружие. Тяжелый и длинный меч совсем не подходил ей по размеру. Пересиливая боль в мышцах, кареглазая вытянула на ровных руках перед собой орудие, смотря на его острое, идеально наполированное лезвие. Такое она вживую видела впервые, до этого в руках из колюще-режущего держала только кухонные да походные ножи.       — Но зачем? — девушка бегло подняла взгляд на своего первого наставника.       — Сейчас это не важно. Покажи, как правильно держать рукоять.       — Я не знаю, — Лана попробовала поудобней ухватиться за толстую рукоять двумя руками, переминая бедные и мокрые от пота пальцы. Пот на ладонях смешивался с запекшейся кровью и мерзко прилипал к твердой рукоятке. Она опустила с нервным выдохом оружие, — извините, но я не могу. Мне очень плохо, — начала жаловаться девушка, но жалобу ее не послушали. Яутжа шикнул. Не смотря на видовые и культурные различия этот жест был ей понятен.       Лана на самом деле не врала и ни капли не придуривалась, ведь ее и в правду сейчас мутило и пошатывало от внезапно накатившего чувства голода и изнеможения, а еще и от страха, что видимо утихать в ближайшее время не собирается.       Кат хороший охотник и половина клана об этом знает уж точно. И с недавних пор он решил пойти в наставники, но если бы он знал, что Вождю взбредёт в голову подобрать полудохлую самку Хик’лоутан, то очень быстро отказался бы от этой затеи. Но тем не менее, Глава пообещал, что если самка научится за двое суток биться на мечах и одержит победу на арене, то Кат перейдет из разряда «наставник в ожидании» в «наставник». В ином случае он ничего не теряет, только разве что нервы и крупицы времени.       Яутжа не понаслышке знают, что Хик’лоутаны заслужили свое место на стене трофеев многих охотников по большей части лишь хитростью и изворотливостью, силой мало кто мог похвастаться, даже самые крупные самцы их вида. В последние пару столетий неохотно охотник решался идти на планету, где обитают эти гладкокожие, ведь у них сейчас рассвет технологий и убытки в понимании слова «честь». На перестрелке с ними было попросту неинтересно, особенно если они нападали толпой на охотника. Многие кланы уже вычеркивают этот вид из списков достойной добычи.       В любом случае это всего лишь двое суток, не такой уж и большой срок. Надеяться Кат не мог на эту самку, потому тренировку начал нехотя.       — Не ной, а слушай и учись, — наставник поудобнее перехватил свой меч и встал в напряженную стойку, выставляя перед собой оружие, — вставай как я.       Девушка тяжело набрала полной грудью воздух, стараясь не разреветься и выполнила то, что ей велели. Но когда пришелец стал грубо исправлять ошибки, лицо её как по щелчку пальцев скривилось, а подбородок задрожал. Лана, словно испачкавшись, отбросила на пол кигра и закрыла раскрасневшееся от слез лицо руками, задергав в приступе плача плечами. Девичья истерика накатила внезапно как цунами, вводя Ката в недолгий ступор. Он подобрал оружие с пола не без злости. Но агрессия здесь ни к чему.       Наставник – это не только тот, кто учит махать оружием и попадать противнику кулаком меж глаз, но и еще духовный учитель. Злость, зависть, скорбь и страх – всё это те чувства, которые ни один Яутжа не должен испытывать. Когда Кат был младшего возраста и проходил обучение у своих учителей, его хвалили за усидчивость и крепкие нервы. И сейчас он уже достаточно вырос, чтобы знать насколько последний пункт важен для становления наставником. Он примет эту ситуацию как очередное испытание для себя и своей нервной системы. Пусть эта самка и помрет на арене, так и не доказав на что способна, но он не позволит себе запятнать свою жизнь темными чувствами.       Поставив оружие обратно на стойку, Кат оставил и надежду на то, что научит сегодня эту самку сражаться телом, ведь придется для начала научить ее смирению. Он повернулся на истеричку, что уже чуть ли не сжалась в комок, сидя на корточках. Неприятные звуки, что она издавала всё никак не утихали. Охотник знал, как эта особь попала сюда и знал даже то, что она здесь летит с ними уже целых три часа, но он даже предположить не мог, что это не какая-то воительница из вида Хик’лоутан, а всего-то на всего простая самка, принадлежащая мирному населению. Просматривая запись с визора маски предателя, Кат, Нер’р, да и даже Старейшина Кренц оказались по началу в замешательстве с действий этой особы, но потом не смогли сдержать смешок и едкую ухмылку, когда жертва, загнанная в угол, воткнула наугад их бывшему соклановцу мелкое орудие в шею. Будь вместо Сорок второго какой-нибудь прославленный охотник – такой реакции бы было на их лицах.       В общем, смотря на эту самку, Кат не мог не заметить ее измученный вид и, возможно, тяжелые обстоятельства, из-за которых она тут оказалась. Хотя его это, если честно, не особо то и волнует. Снимать эмоциональный груз с ее плеч он не собирался, Яутжа попросту не занимаются психологическим лечением как люди, ведь обычно эмоциональная стабильность охотника решается либо хорошей охотой, либо его прилюдной казнью. К чему вся эта нервотрепка с психологами?       Наставник молча смотрел на сжавшийся у его ног комок страха и отчаяния. Истерические всхлипы, отдававшиеся эхом в зале, были для него не криком самочьей души, а всего лишь шумом       Кат опустился на корточки перед ней, движение его было медленным, тяжёлым, лишённым какой-либо угрозы. Его тень накрыла Лану.       — Прекрати реветь, — его голос прозвучал негромко, но строго.       Лана всхлипнула и затихла, но не убрала рук от лица. Ей стало тошно от этих слов, что она забоялась теперь лишний раз хлюпнуть носом. Было жуткое ощущение паники сравнимое с заходом в берлогу к зимующему медведю.       — Ты дышишь как раненая тварь, — процедил свозь зубы Кат. Это было понятно даже несмотря на то, что он в маске, заглушающей его голос, — следуй.       Он положил когтистую ладонь себе на неприкрытую бронёй правую часть грудины и сделал глубокий, мерный вдох – такой медленный, что казалось, воздух наполняет его с ног до головы. Задержал дыхание на четыре удара собственного, неспешного сердца. И так же медленно выдохнул со свистящим звуком через жвалы. Его учили этому очень давно и сколько раз он это применял – уже было не сосчитать. Каждый охотник волнуется перед броском копья в жертву. Каждый трепещет перед своей жертвой. И что бы охота не закончилась внезапной гибелью, которую добыча может снести тебе исподтишка, когда ты опьянен гордостью и распирающим всё твое горло жаждущим крови рыком, нужно напоминать себе, что ты на настоящей охоте, а не на тренировке.       — Повтори, — приказал пришелец, убирая руку. Лана попыталась вдохнуть, но дыхание сбилось и ребра задрожали, сдерживая новый приступ плача, — снова.       Он повторил цикл снова, став живым, дышащим метрономом в центре кехрите. Лана, зацепившись взглядом за ритмичное движение его мощной грудной клетки, невольно начала подстраиваться.       Все это казалось ей диким и неправильным. Эта дыхательная техника ее нисколько не успокаивала – только отвлекала на время от окружения.       — Ладно, — произнёс Кат, и в это было не совсем одобрение. Молодой наставник поднялся, взгляд его жёлтых глаз за маской скользнул по её сгорбленной фигуре на полу.       Кат отвернулся и снова подошёл к стойке с оружием, все же решив, что забивать на тренировку из-за какой-то самочьей истерики не стоит. Он взял меч, вернулся и бесцеремонно вложил в руку девушке, сжимая ее пальцы вокруг рукоятки в своей грубой руке.       — Возьми и сожми рукоять двумя руками, как я показывал, — он наблюдал, как её пальцы, всё ещё влажные от слез, сжимают рукоять, — страх – это тоже сила, — продолжил он, и его слова прозвучали как откровение, лишённое всякого утешения, — но сила дикая, неконтролируемая, как пожар. Её нужно обуздать.       Пришелец сделал паузу, давая словам осесть в взлохмаченной голове. Самый неожиданный для девушки жест заставил ее дрогнуть, как при летящем ударе. Кат подал ей руку, и девушка робко приняла ее, вставая на занемевшие ноги.       Воин отошел на пару шагов назад и замер, давая ей небольшой перерыв. И Лана, всё ещё с мечом в дрожащих руках, медленно встала в неуверенную стойку. Ей было, мягко говоря, неловко и стыдно за устроенную истерику. Все чувства смешались во едино, превращаясь в надоедливый ком в горле, мешающий не то что бы говорить, но и дышать. Она взглотнула его.       Тренировка окончилась так же быстро, как и началась. Кат попытался помахаться с ней мечами, но все тщетно. Лана вымотана не только физически, но и морально, хотя вымотанностью это назвать язык не поворачивался, скорее ее ощущения можно приписать к необычайному опустошению. Да, этот странный… Как их там? Яутжа? Вроде верно. Этот странный Яутжа хоть и вызвал у нее сначала чувство тревоги, но потом на мгновение утешил и что самое непонятное – на Лану это подействовало, хоть и временно.       И так, она снова в этой камере. Состояние очередного шока прошло и теперь появилась мысль о побеге. Но куда бежать? Она обошла все четыре стены, надеясь, что здесь есть какие-то невидимые двери или что-то типа того, ну так ведь это у пришельцев бывает? Но здесь потайного ничего не было, один единственный выход был четко приметен. Да и план в голове у нее никакой не показывался. Вот куда ей тут бежать? Она даже не знает где находится. В общем, плюнула девушка на этот «план побега» и стала дожидаться, сама не зная чего.       А дожидаться долго и не пришлось, ведь на долго ее одну оставлять инопланетяне не хотели. Ей принесли поесть и попить. Обычно, когда человек находится в состоянии сильного стресса, организм притупляет чувство голода и замедляет остальные жизненные процессы. Но Лана дико хотела есть, несмотря на все произошедшее. И главной ошибкой ее было то, что она надеялась на нормальную еду или хотя бы ее подачу. Смотря на кусок вареного пурпурного мяса, плавающего в жирном бульоне в небольшой таре, девушка невольно нахмурилась. Ей мало того, что не дали никаких приборов так еще и сам «супчик» пах не очень хорошо, почему-то этот запах фильтр в дыхательной маске не убирал. Он не был скисшим, просто неприправленное ничем вареное мясо казалось очень неприятным как для носовых рецепторов, так и для вкусовых. Лана брезгливо отделила грязными руками пару волокон мяса и стала на ощупь искать кнопку на маске, что б наконец снять ее. Девушка задержала дыхание и закинула кусочек в рот, тут же прислоняя маску. Мясо было как жвачка, совсем не разжевать. Так еще и пресное, даже соли не удосужились кинуть. Землянка убрала тару на пол около входа и взялась за воду. Вообще все эти гастрономические приключения ей не нравились, лучше бы она, наверное, и не пробовала это мясо, вдруг с него потом днище сорвет? С водой могла произойти та же ситуация, но все-таки лучше, по ее мнению, будет поддерживать организм хотя бы этим.       Она сделала пару глотков теплой жидкости, неприятно прилипающей к слизистой оболочке рта, будто в бутыли не просто вода, а вода с маслом. Кареглазая протерла нижнюю часть лица и накрыла ее кислородной маской. Странно это все. Лана не задалась вопросом как долго здесь пробудет, но надежда на то, что она когда-нибудь вернется домой угасала с каждым прожитым здесь часом. Она сидела на своей кровати, прислонившись к стене спиной и слушая происходящее за ней. Слышно было ровным счетом ничего. Голова болела от самых висков до пересечения шейного и спинного отдела. Глаза неумолимо щипали, отзываясь слезливостью на непригодную атмосферу. Наверняка капилляры там уже полопались, делая глаза на вид уставшими и болезненными.       Лана потеряла счет времени. Она не знала сколько просидела так. Час? Два? А может вообще пол часа, вдруг у пришельцев на корабле время идет другим ходом? Браун мало что знала о космосе и редко задавалась вопросами по типу: «а одни ли мы во вселенной?». Конечно не одни, это слишком эгоистично, наверное. За то Лана знала, как от одного одноклеточного появились миллионы сложных организмов. Знала, как обезьяна стала обезьяной, а человек человеком, в чем их сходства и различия. Но знала бы она, что когда-то окажется на корабле пришельцев, то скорее всего начала бы изучать нечто другое, а не обезьян. Может быть хотя бы почаще смотрела на звезды, которые в городах больших никогда не видно.       Она ждала. Ожидание было мучительным, особенно когда ты в добровольном заточении у пришельцев. Девушка не могла уснуть и не могла втыкать в стену уже который час подряд, закапывая себя в не самые хорошие мысли. «А что, если…», «А если бы я…», «Надо было…» и все в таком духе. Возможно, будь она чуток собраннее в тот момент, когда Яутжа «зачищали» местность, она бы попросилась в свою палатку за вещами. Даже ее небольшой портфель с одеждой и средствами гигиены мог бы хоть самую малость придать ей уверенности. Хотя, попадая к инопланетянам на корабль последнее, о чем ты думаешь так это наличие дезодоранта и сменных трусов.       Часы текли медленно, потому что Лана думала о времени постоянно. Но пришел тот бронированный громила и позвал снова в кехрите. Ее выпустили из той коморки, где обычные мысли превращались в пагубные. И выход оттуда для Ланы был равносилен глотку свежего отфильтрованного воздуха. Ей было все равно уже на то что ее заставят учиться биться на мечах, лишь бы не возвращаться туда. И девушка следовала уже по немного знакомому маршруту за Яутжа.       А Кат, пока его новоиспеченная ученица была заперта в камере временного содержания, думал над тем, как же ему все-таки научить особь сражаться. Ну не может он не постараться ради своего будущего. Яутжа считают, что любое дело должно быть закончено, будь то охота или монотонная сортировка трофеев, и почти не важно, как много пользы тебе это принесет, раз взялся – значит должен доделать. С такими мыслями он направлялся в кехрите, слыша только тихие неуверенные шаги Хик’лоутанки позади.       И в этот раз тренировка не позволила им сдвинуться с мертвой точки, от чего Кат постепенно терял терпение и надежду на эту особь. Хотя в этот раз самка не истерила, Яутже всё также с трудом удалось заставить ее взять оружие в руки. Неохотно Лана подняла меч, потупив взгляд, но неуверенно всё же сделала шаг в сторону Ката. Желания сражаться у нее не было, но это было всяко лучше, чем снова сидеть в той камере среди давящих на мозг стен. Из ее губ вырвался сиплый выдох, пока она ждала указаний «наставника». Стыд и неловкость неприятно давили на плечи – ей хотелось истерически посмеяться с абсурдности ситуации в которой она сейчас находилась. Живя в цивилизованном обществе, где люди давно уже оставили банальные сражения на мечах в прошлом, сделав жизнь максимально комфортной и ленивой с помощью технологий, она никогда не смогла бы представить себе, что когда-то будет стоять с мечом на перевес напротив инопланетного воина, который будет требовать от нее навыков боя, которых у Ланы никогда в помине не было.       — Нападай. Попробуй ранить меня, — рыкнул он, выставляя свое оружие вперед, чуть сгорбившись.       — Чего? — она вопросительно выгнула бровь, — прямо взять… И напасть? — ее голос неуверенно дрогнул.       — Да, — без доли сомнения ответил Кат.       Какое-то время девушка стояла, таращась то на меч, то на Яутжа. Было тяжело заставить тело двигаться. Она не терпела насилия – Девон любил смотреть по телевизору турниры по боксу, где мужики били друг другу морды, сплёвывали кровь вместе с зубами и демонстрировали невероятную жестокость, точно самцы горилл, дерущихся за территорию и самок. Почти каждый раз проходя по гостиной, Лана выключала телевизор, не желая слушать и видеть это месиво. И вот сейчас ее заставляют проявлять презренную ею жестокость.       Правая нога неуверенно шаркнула по полу, девушка перенесла вес на нее, сама не зная зачем. А воин стоял неподвижно.       — А без этого никак? — девушка ослабила хватку на рукояти и опустила острие в пол, будто сейчас собирается опереться на меч как на трость, — Зачем это все?       — Землянин, больше нет времени на разговоры. Делай, — снова рыкнул он.       Лана продолжала стоять как истукан. Кату это надоело, она отнимала его драгоценное время. Недолго думая он сделал большой угрожающий шаг вперед, заставляя Браун неуклюже отшатнуться.       — Не надо, — дрожащими руками она выставила меч перед собой в жалкой попытке сделать подобие защитной позы.       Огромная бронированная туша продолжала надвигаться на бедную девушку, излучая явную опасность. Лана никак не ожидала, что события резко приобретут такой оборот. Кажется, «наставник» больше не хочет тратить время на замудрённые разговоры и решил перейти к другой тактике, которая Лане совсем не нравилась. А вдруг он решил ее убить за невыполнение его приказаний? Тогда дело было дрянь.       Пока мысли метались в ее голове, она проморгала момент, когда Кат сделал резкий выпад в ее сторону. Тело само двинулось на встречу и ее руки, как можно крепче сжав меч, удивительно быстро, но неумело отразили атаку. Воин отпрыгнул назад, довольный тем, что тренировка, наконец, сдвинулась с мертвой точки и самке удалось парировать удар хоть это и был обычный блеф с его стороны.       — Давай дальше, — не дав Лане даже и пары секунд прийти в себя после этого выпада, он снова направился в ее сторону.       Лана стояла с приоткрытым ртом, не ожидая как такой резкой смены поведения наставника, так и реакции своего тела на нападение. Для нее это уже было прорывом, шокирующим ее саму, но кажется громиле этого было мало, и вот он уже опять тяжелыми шагами направлялся в ее сторону.       Когда пришельцу осталось буквально шага два, девушка взметнула оружие вверх для удара, но ее тут же пнули по ногам, от чего она скрючилась, но стоило ей только открыть рот, чтобы сообщить о неприятных ощущениях, с ретранслятора полетели слова:       — Слишком открытая поза. Бьешь медленно. Нужно быстрее.       Лана недовольно взвыла, начиная злиться не то на себя, не то на происходящее. Она занесла меч с левого бока и у нее даже почти получилось коснуться рептилоида, однако тот быстро увернулся. Землянка попробовала еще, наступая теперь на пришельца. Как бы ей не казалось, что бой ведет она, Кат читал ее движения как открытую книгу, уже зная в какую сторону отпрыгивать. Он давал ей возможность привыкнуть к оружию в руках и к тому, что цель, с которой ты бьешься может уворачиваться. Но это только сегодня. Воин размышлял над следующей тренировкой самки – их всего-то осталось две. Завтрашний день будет для нее последним, когда она сможет испытать охотника на терпение и благоразумие.       Кат мог не глядя отбивать ее атаки, позволяя ей то приблизиться, то отдалиться, но когда самка заметно подустала, он решил ее немного взбодрить своим выпадом. Стоило ему пару раз замахнуться на нее оружием – Хик’лоутанка тут же начинала пыхтеть чаще, стараясь не упустить ни одну из его атак, но к сожалению, ее рвения надолго не хватило, и она выдохлась окончательно. Тогда-то тренировка и окончилась.       Наставник отвел ее в камеру, заприметив у входа оставленную полную миску похлебки. Он громко щелкнул гортанью, призывая мученицу, тяжело обмякшую на кровати, обратить на него внимание.       — Почему не ешь?       — Боюсь, — честно ответила Лана. Сил трепаться языком не было, и она прикрыла глаза, чувствуя, как забившиеся мышцы предплечий неприятно ноют.       — Зачем бояться? Тварь сварили, — с непониманием спросил пришелец, стоящий в проходе. С едой у Яутжа всегда были стойкие отношения. Лане давали еду, которой кормят неокровавленных охотников, что еще ничего не доказали ни себе, ни клану. Ни один из них не отказывался даже от лишней порции этого варева, ведь пища создана для укрепления организма и придачи сил, а не для вкуса.       — Боюсь, что не переварю, — решила все-таки полностью ответить ему девушка, принимая положение сидя. До нее дошло, что, наверное, неприлично так валяться, пока с тобой разговаривают.       — Тебе нужно есть, что бы были силы, — сообщил пришелец. Лана лишь покачала головой.       Он ушел и теперь девушка могла снова упасть на жесткую кровать. Браун была согласна с ним и не могла даже и поспорить по этому поводу. Да и просто не хотела. Она закрыла глаза в попытке уснуть.       Тренировка дала ей забыть о произошедшем в лагере. Но теперь перед глазами снова всплывал полуразмытый образ Девона. Лана корила себя за то, что тогда посмотрела на его безжизненное лицо, корила за то, что запомнила его именно таким в последний раз. Слезы сами потекли из глаз, и девушка уткнулась носом в свернутую под головой кофту. Ей нужно было хорошенько прореветься. Ей было плевать, что сейчас кто-то мог войти в камеру и застать ее в таком уязвимом положении. Хотя, какая разница, она в нём и так с самого захода на корабль.       Тишина в коридоре прерывалась громкими рыданиями, доносящимися сквозь щели меж металлических стен. Тощие рабочие, иногда проходящие мимо камер временного содержания, задерживались, вслушиваясь в новый для них звук, по началу казавшийся им странной поломкой на корабле, но после все понимали, кто был источником этого звука и их интерес быстро пропадал.       Лана лила слезы около часа, после чего просто вымоталась настолько, что голос ее пропал. Она отпила гадкой воды и прокашлялась в маске, прочищая горло. Потом снова легла и сон быстро ее настигнул. По ощущениям, Браун проспала больше чем в прошлый раз, но сон был таким поверхностным, что отдохнувшего ощущения и в помине не было. Кат снова забрал девушку на учение. На этот раз она вела себя поувереннее, видимо просекла, что лучше начать всё побыстрее, а не тянуть время, которого у нее оставалось все меньше. Сегодня он ей все скажет. А пока пусть машет оружием во все стороны.       На этот раз он настоял на том, что ей стоит сделать небольшой перерыв, а после они продолжат. Лана была с ним несомненно согласна, развалившись у стены в кехрите. Глаза метались по мечу в ее руках. Он полностью черный как смоль, будто отлит не из неизвестного металла, а из обсидиана. Несмотря на то, что лезвие выглядело идеально оточенным, словно совсем новое, рукоять же повидала многое, будучи потрепанной временем и нескончаемыми испытаниями. На лезвии выгравированы сложные символы, по которым девушка провела пальцем. Она подняла голову на наставника, перекладывающего оружие на стойке, сортируя их по какому-то своему принципу.       — Что здесь написано? — она приподняла оружие, указывая пальцем на гравировку.       — «Первое сражение», — не глядя ответил ей Кат, — с другой стороны: «Страх долой».       Лана понимающе кивнула. Этот их пафос казался ей довольно таки смешным. Но что-то в этом было.       — Этим оружием юнцы Яутжа убивают свою первую добычу, — продолжил наставник.       — Добычу? — Лана оторвала спину от стены и подалась корпусом вперед, смотря на пришельца.       Яутжа с тоскливо опущенной головой повернулся к ученице, призывая ту снова начать бой. Он ей не ответил, посчитав, что пока рано. Он начал незамедлительно наступать, прерывая какие-либо дальнейшие вопросы и негодование своей ученицы, которая все время остается без ответов.       Вторая половина тренировки отличалась крайне быстрым и агрессивным темпом – Кат теперь не просто уворачивался, а еще и успевал наносить удары, которые девушка смогла бы отразить. Наставник видел, что особь была уже не в состоянии нормально продолжать тренировку – она пыхтела будто пробежала сто кругов по большому кехрите, а ее тепловая сигнатура слепила его глаза ярким белым цветом – настолько тело девушки было разгоряченным. Также он не мог не заметить, как движения Ланы стали более вялыми, а реакция еще заторможенней, чем обычно. Но окончить ученье сейчас Кат не мог – скудное количество времени давило на него. Конечно его совсем не волновало, чем в итоге закончится испытание для Хик’лоутанки, которое для нее приготовил Вождь. Но желание получить статус настоящего наставника не позволяло ему оставить эту бестолочь на произвол судьбы и всё-таки попытаться слепить из нее подобие воина.       Какое-то время тренировка еще продолжалась. Кат старался выжать из этого учения максимум, но когда самка уже заныла и буквально валилась с ног, пришлось ее всё же отвести в камеру. Оставив девушку отдыхать, Яутжа вернулся в свою просторную каюту. Хоть физически он готов был тренироваться до самого утра, все же это самочье нытье утомило даже его.       Только Лана хотела уже развалиться на своей койке, которая от усталости казалась самой удобной и мягкой на этом свете, так дверь снова отъехала в сторону, и в проходе стоял молчаливый врач, с угрожающим на вид арсеналом разнообразных инъекторов на поясе. Браун была настолько вымотана, что ей не хотелось даже разговаривать и тем более задавать каких-либо вопросов, зная, что ей как обычно вряд ли ответят. Она молча позволила ему поменять грязную повязку, которую он грубо отодрал одним рывком чуть ли ни с куском ее кожи. Лана пискнула, подпрыгнув на месте, но руку убирать не стала. Чем быстрее врач закончит свои процедуры, которые девушке не совсем нравились, тем быстрее она сможет лечь на боковую.       Когда Цра’нге закончил и собирался уже уходить, самка остановила его своим неразборчивым бормотанием, которое переводчик не смог распознать. Он вопросительно мыкнул, окинув ее взглядом из-за плеча.       — Что? — рыкнул медик.       — Когда мне разрешат помыться? — тихо спросила девушка, дергая узелок на новой чистой повязке.       Цра’нге недолго думая, ответил:       — Сейчас. Пошли, — Яутжа вышел из каюты, ожидая, что девушка пойдет за ним.       Кареглазая удивленно моргнула, не ожидая, что он и вправду выполнит ее просьбу. Ее глаза метались по каюте – она поняла, что у не было ни полотенца, ни шампуня, ни мыла и даже сменного белья. Она все еще жалела, что не додумалась в тот раз захватить с собой портфель, пока у нее была возможность – да кто вообще в здравом уме думал бы о таких вещах, когда с одной стороны тебя удерживают огромные рептилоиды, а с другой припаркован гигантский космический корабль? Лана схватила свою помятую и чуть рваную на рукаве кофту и быстро последовала за врачом, пока он еще не передумал.       Браун нагнала пришельца, но близко подходить не решалась, держась на расстоянии. Он вел ее по, казалось, бесконечному коридору, но через какое-то количество неприметных поворотов, окружающая их обстановка поменялась – здесь было чище, босые ноги не прилипали к решетчатому полу, стены теперь не давили своей чернотой, да и будто дышалось легче. Должно быть это был жилой комплекс, об этом говорило небольшое количество других Яутж, что попадались на пути.       Игнорируя косые взгляды соклановцев, медик вел Хик’лоутанку в душевой отсек. Делал он это, конечно, не от доброты душевной, а от неприятного запаха пота этой самки. Кто же знал, что ее вид такой вонючий? Цра’нге завел девушку в отсек и кратко показал, как пользоваться душем. Насколько он знает, Хик’лоутаны уже дошли до такого уровня прогресса, в котором у них уже есть система канализаций, и вероятнее всего душ также использовался, так что принцип должен быть один и тот же.       — Побыстрее. Я за дверью, — недовольно рыкнув, он вышел ждать в коридор.       У Ланы, как она поняла, времени было мало, но, наверное, хорошо ополоснуться успеет. Девушка действовала быстро – стянула с себя вонючую одежду и белье, встала в громоздкую душевую кабинку, больше похожую на металлический гроб и стала тыкать кнопки, вспоминая слова Цра’нге. На ее голову сверху хлынул сильный поток воды, чуть не сбив девушку с ног. Температура душа так приятно контрастировала с окружающей духотой на корабле, что даже сильно бьющие струи воды не могли заставить Браун выйти из кабинки. Но временное ограничение всё же заставило Лану начать мыться, а не просто стоять и наслаждаться благами цивилизации. Ткнув на еще одну очень странную кнопку, на голову полился гелеобразный прозрачный концентрат без запаха. Девушка, не теряя ни минуты, пыталась намылить голову, но густая жидкость даже и не думала пениться. Забив на попытки нормально помыть голову, она начала натирать тело – было ощущение, будто концентрат совсем не создан для того чтобы его растирали ни ладонями, ни какой-то мочалкой. Однако же неприятный запах пота и присохшая кровь стали стремительно исчезать, что не могло не радовать.       Только девушка успела смыть с себя слой грязи, так по двери кто-то долбанул со всей дури. Было очевидно, что таким «добрым» жестом Яутжа намекнул, что ей пора закругляться. Она наспех вылетела из кабинки, чуть не поскользнувшись, и схватила грязное тряпье. Лана попыталась оттереть грязь с одежды мокрыми ладонями. Удалось даже успеть простирнуть нижнее белье, но вот о том, что ей сейчас нечего надеть, девушка не подумала. Она натянула штаны на голую задницу и накинула еще более-менее чистую толстовку. Браун не успела даже выжать копну волос, как двойная дверь со свистом разошлась.       — Выходи, — нервно перебирая жвалами, протараторил Цра’нге.       — Сейчас, — девушка без капли стеснения выжала воду из своих, наконец, чистых трусов прямо на пол и направилась к выходу.        На обратном пути Лана не могла отрицать, что настроение ее чуток поднялось – поход в душ отчистил не только ее тело, но и в какой-то степени разум. Заходя в каюту, ее уже ждала гадкая похлебка и такая же вода. Браун, вспоминая слова своего учителя, нехотя заставила себя проглотить половину порции, оставляющей тяжелый осадок в желудке.       Отдых длился недолго. Через какое-то время Кат вернулся за своей горе-ученицей и опять повел ее в кехрите на этаж выше. Это была самая интенсивная и выматывающая тренировка для девушки – он не давал ей и секунды продыху, нападая без конца на несчастную самку. Лана была готова прибить пришельца, за то, что он заставил ее драться до седьмого пота, перечеркивая ее желание остаться чистой. Мышцы ужасно болели, ее челка теперь снова прилипала ко лбу, пропитавшись потом, будто она до этого и не мылась.       Учение, наконец окончилось, чему Лана была несказанно рада и без сил свалилась на пол у стены.       — Это была последняя наша тренировка, — сказал Кат, возвышаясь над девушкой.       — На сегодня? — вытирая мокрый лоб, спросила Лана.       — Нет. Больше тренировок не будет.       — Почему? — девушка нахмурилась, не сразу улавливая смысл его слов.       — Завтра тебя ждет испытание, — холодно прохрипел переводчик, но даже за этим звуком было слышно, как голос пришельца понизился.       — Какое еще испытание? — голос дрогнул, выдавая стремительно растущее беспокойство.       — Так решил Вождь. Ты докажешь свою силу. Сразишься с Рэс-хана кэ.       — Что? С кем?       — Тварь для тренировок. Юнцы Яутжа убивают его. Я готовил тебя. Завтра убьешь ты, — спокойно сказал Кат, будто это был обычный разговор о погоде.       — По-вашему это было подготовкой? Как за пару тренировок я могла чему-то научиться?! — Повысила голос она, не скрывая свое негодование, — Вы меня просто гоняли, изводили… Я не смогу! Меня же точно убьют! — девушка перешла на неприятный уху Яутжа писк, заставив того тяжело вздохнуть и поморщиться под маской.       — Хватит. Все проходят через это. Кто умер от этой твари – тот был слаб. Докажи, что я «изводил» тебя не зря. Наше время вышло, — пришелец грубо поставил ее на ноги и легкими толчками в спину выпроводил из кехрите, пока самочья истерика не достигла апогея.       Он даже не хотел слушать ее нытье, которое за всего-то пару дней уже изрядно ему поднадоело. Кат свою часть выполнил, остальное только за ней. Чуть ли не за шкирку дотащив верещащую Лану до каюты, воин оставил её со своей истерикой наедине и поспешил удалиться.