Смерть не страшна живущему на грани

      Браун не помнила, как оказалась в камере временного содержания, но кажется ее сюда завели стражники. Тело лихорадочно трясло.       Она сидела на неудобной кровати, прижимая колени к груди, и смотрела в одну точку на противоположной стене. Или не смотрела. Глаза открыты, но мозг словно отключил картинку, оставив только белый шум и где-то на заднем плане глухую, равномерную пульсацию в ладони.       Ладонь ныла. Порез, который вождь оставил на её руке, был тонким, но глубоким, и сейчас, когда кровь перестала сочиться, края раны стянуло быстро образовавшейся коркой. Но даже несмотря на остановившуюся кровь девушка не желала разжимать вспотевший кулак. Всё, что случилось на арене, казалось теперь чем-то далёким и нереальным. Будто это произошло не с ней.       Лана вдруг осознала: она выжила – эта мысль пробилась сквозь вату в голове. Девушка сделала тяжелый рваный вдох и уткнулась лицом в колени, обхватив голову руками. Её тело начало сотрясаться от беззвучных рыданий. Не от горя – его уже не осталось, оно выгорело где-то там, на арене, когда она смотрела в зубастую пасть зверю. Не от страха – страх превратился в такую огромную, плотную и тугую пружину, что, когда она наконец расслабилась, лопнула, оставив после себя только пустоту.       Её разум и измученное, загнанное в угол сознание просто отказалось это переваривать. И это казалось облегчением.       Оперившись спиной о металлическую стену, девушка закрыла глаза, стараясь дышать ровнее. Она устала реветь, это ее выматывало до ужаса. Ей казалось, что столько она никогда не наплакивала в своей жизни, как за эти двое или трое суток. Тело всё ещё трясло, но теперь дрожь была не от страха. Скорее от усталости. От того, что напряжение, которое держало её на ногах все эти дни, наконец отпустило, и теперь мышцы плавились, становились ватными и тяжёлыми.       

∴ ∴ ∴

      Цра’нге направлялся на верхний этаж к вождю и даже знал по какому поводу его вызвали. Ему это не то что бы не нравилось – просто настораживало. Как правило, таких как он не созывают вожди, ведь он самый обычный главный врач в корпусе младших охотников, чуть более опытный, чем его коллеги по несчастью. Поднявшись по лестнице на нужный этаж, Цра’нге пересекся с одним из наставников неокровавленных охотников. Возникшая мысль в голове кольнула мозг осознанием. Кажется, Нер’р сошел с ума. Но надумывать ничего врач не стал, а просто вошел вместе с наставником в зал с разрешения стражников.       Все начинается как обычно: врач с наставником отдали честь вождю и стали дожидаться его речей. Темный клановод выпрямился, сложив руки за спиной. В огромном черном зале не было стражников, а значит разговор будет очень личным.       Цра’нге перевел взгляд на Дар’меца – тот стоял неподвижно, но в напряженных плечах чувствовалось то же недоумение.       — Дар’мец, скажи: сколько за год молодая кровь обходит планет? — наконец заговорил вождь и его голос эхом прокатился по многоугольному залу. Наставник выпятил грудь, собираясь ответить:       — Три в Холодном круге и двенадцать в Слабом свете, — отчитался он.       — Сколько планет с разумной дичью?       — Четыре, — ответил наставник.       Вождь хмыкнул, отводя взгляд на трофейную стену. Конечно, он знал эти числа, и они ему не нравились. Каждый клановод хочет большего: кто-то хочет уважения от других вождей, кто-то богатства, а кто-то просто вечно охотиться, и Нер’р не был исключением. Богатство для Яутжа – это не серебряные монетки и зеленые куски бумаги, а доблестные воины и охотники в рядах клана, трофеи и охотничьи угодья. Есть кланы, которые могут охотиться на тридцати планетах в разных кусках вселенной. Добыча там знатная и делиться своими территориями они не всегда хотят. А у клана Острого когтя в руках только каких-то жалких пятнадцать планет со слабой дичью. Не так давно Нер’р захотел с этим что-то сделать, и нет, отбирать у других кланов территории он не собирался, ведь это однозначно приводит к войне, а та – к полной и неизбежной гибели одной из сторон.       В его голове уже несколько месяцев крутилась навязчивая мысль. Поделившись ею аккуратно со старейшиной Кр'енцом, он получил добро, но вот времени, к сожалению, на реализацию задуманного пока не было. И, наверное, если бы не эта Хик'лоутанка, то возможно вождь бы занялся этим вопросом гораздо позже. Если бы вообще дошли руки.       — Самка Хик’лоутана, что была сегодня на арене, может нам пригодиться, — Нер’р перевел взгляд на Цра’нге, — вы знаете, что наш клан давно не посещает родину Хик’лоутанов, потому как они слабы без своих технологий и сражаются бесчестно. Но мы можем дать этому виду шанс. Нам нужно больше разумной дичи. Цра’нге, — врач вздернул максилы, услышав свое имя, — тебе дадут доступ к документам о гибридизации и генетических экспериментах. Изучишь и свяжешься со мной.       Цра’нге хотел что-то спросить, только-только развел свои мандибулы, но вождь уже смотрел на Дар’меца.       — Ты научишь женщину всему, что нужно знать молодому охотнику. Она должна понимать, как и для чего мы охотимся, — хоть наставник и старался держать лицо, дернувшаяся колючая бровь выдала его недоумение, — знать наши тактики.       Дар’мец молча впитывал это. Врач увидел, как напряглись его челюсти.       — Вождь, — наконец произнес наставник. Голос его был ровным, но в нем чувствовалось сомнение, — стоило найти другую особь. Не эту. Есть много достойных видов разумной дичи для этого дела.       На короткое время повисла тишина, в которой Тёмный отвел немигающий взгляд на один из трофейных черепов, будто ища в нем логики, ума и ответ.       — Эта женщина заслужила такую судьбу. Она станет сильной благодаря нам и принесет честь своему народу, если оправдает наши ожидания. Если нет – будем брать другие виды. Молодому поколению не на кого охотиться, и пока дать им новые земли я не могу, пусть хотя бы буду вносить им новые виды, достойные охот, — он выдержал паузу, давая словам осесть в косматых головах, — Дар’мец, завтра утром встретишь Хик’лоутанку. Относись к ней как к остальным своим ученикам.       — Нер'р, ты желаешь, чтобы Хик’лоутанка жила среди неокровавленных? — казалось, что зубастая морда наставника сейчас превратится в вытянутую капитошку. У него даже челюсть нижняя отвисла от такого заявления. Ладно, можно принять тот факт, что у них теперь по кораблю будет ходить самка Хик’лоутана. Но зачем подселять ее в группы младших? Это же вздор!       — Да, — после ответа Нер’р показал жест окончания беседы, подняв ладонь, на которой уже затянулась серой полосой свежая рана.       Цра’нге и Дар’мец одновременно склонили головы. Они вышли из зала молча, миновали стражников, вечно охраняющих вождя и стали спускаться по широкой винтовой лестнице. Этот краткий диалог привел к назойливому чувству сомнения в желаниях вождя.       — Я не верю в то, что старейшина дал добро на это, — разбавил звук топота ног по ступенькам Дар’мец.       Казалось, что это было адресовано медику, но тот счел обсуждение этой темы излишней. Не им с Дар’мецом осуждать, а тем более отклонять поручения Нер’ра. Задача наставнику понятна, но вот ее реализация всё никак не укладывалась в голове: ну как вот можно научить существо совершенно другого вида, с совершенно другим мировоззрением культуре охоты и Кодексу чести? Ведь охота для Яутжа это не просто слежка, ловля и убийство, а стиль жизни. Даже не так – это смысл их существования, ведь только охота делает из яутжа – Яутжа. А здесь… самая обычная самка Хик’лоутана, вряд ли в ее маленькой волосатой голове возникнет хоть грамм этого понимания. Но с другой стороны план вождя казался не таким уж и плохим: сделать новый вид из уже имеющихся, научить всему что нужно, а самое главное – вложить в ее мозг уважение к культуре Яутжа, ведь только с этого может начаться ее адаптация к новому миру. Если вся добыча будет такая, если она сможет давать отпор как надо, то трофеи таких особей будут очень ценны для клана.       

∴ ∴ ∴

      Открывшийся проход в стене впустил свет в темную коморку. Лана сразу узнала по фигуре пришельца – это врач.       — Раны есть? — пришелец шагнул в камеру, и дверь за ним закрылась.       — Да, — девушка хлюпнула носом и вытерла слезы рукавом. Она показала ему разрезанную руку, еле разжав слипшиеся пальцы. Но, видимо, пришелец имел в виду другие раны, куда серьезнее, чем эта.       Цра’нге подошел поближе и раскрыл её ладонь, разглядывая зарастающий порез. Через несколько суток уже отпадет корка, да и сейчас рана сама по себе выглядит нормально, обработка здесь даже не нужна. Да кто вообще обрабатывает ритуальные раны? Только слабаки!       — Больно же, — Лана зашипела и отдернула руку, прижимая ее к груди.       — Скоро заживет. Вставай.       Медик пошел на выход, махнув рукой, приглашая таким образом девушку идти за ним. Опять какой-то слишком человеческий жест, который на секунду вводил в ступор. Она отлипла от стены и зашагала за косматым.       — Куда мы идем? — Браун нагнала пришельца. Они шли к лестнице.       — Сейчас ты смоешь кровь, получишь новый ретранслятор и одежду.       — Одежду? — переспросила девушка.       Цра’нге не ответил, решив как можно быстрее сопроводить самку в душевой отсек на этаже младших охотников. Они все равно сейчас на охоте, так что ничего страшного в этом нет, да и тем более врач хотел взять анализы крови особи, и ему было бы гораздо приятней работать, если бы она не воняла своими потовыми выделениями и не пачкала его отделение грязными руками.       Лифтом медик решил не пользоваться, тут всего лишь два этажа подниматься, но Лана разнылась еще тогда, когда они прошли только один. Это просто ужас, а не Хик’лоутанка. Дар’мец был прав на счет того, что лучше было бы поискать другую особь. Лана доковыляла до длинной раздевалки, открывшейся по одному взмаху руки пришельца. Здесь не было привычной скамьи посреди пути, но были вдоль стен что-то вроде шкафчиков с инопланетными номерами.       — Проходи дальше, — подгонял Цра’нге вставшую на входе девушку. Сам же он подошел к одному из дальних шкафчиков и открыл его, проверяя лежит там белье или нет, — здесь возьмешь одежду, — он хлопнул дверцей ящика, — мойся быстро.       Девушка поспешила в следующую дверь. Она остановилась, оглядывая огромный отсек сверху до низу: слева, прямо напротив входа были подобия душевых, но без перегородок, дверей и даже без намека на какие-либо шторки. В том душевом отсеке, что Лана мылась в первый раз было куда лучше… Ну, а по правую сторону от входа в пол вмонтировано несколько здоровенных чанов, явно предназначенных для больших компаний. У стен возле чанов были какие-то монолитные плиты, предназначение которых девушка пока не знала.       Браун скинула одежду прямо под душевой лейкой, если ее можно было так назвать. Раз ей выдадут новые шмотки, то эти можно выстирать по полной, чем Лана и занялась после того как ополоснулась. «Управление» было таким же, как и в тех кабинах, так что кареглазой долго мучаться с настройкой воды не пришлось. Прохладная вода приятно била напором, смывая новые дорожки крови и пот с тела. Застирав одежду, девушка выключила воду, стряхнула ладонями капли воды с живота и ног, и направилась к выходу, выжимая воду из спортивного топа. В раздевалке врача не оказалось, к счастью. Она нашла тот самый ящик, отсчитав с конца ряда восемь штук, ведь запомнить сложный символ у нее не получилось, открыла его, достала содержимое и… ничего не поняла. Какая-то замызганная тряпка с веревками. Лана покрутила в руках кусок плотной грубой ткани и вдруг ее осенило: должно быть – это набедренная повязка, если учесть, что они все в них здесь ходят. Мысленно она ударила себя по лицу. И что теперь делать? Надевать мокрую одежду девушка не горела желанием, а напяливать эту тряпку уж тем более. Кареглазая еле натянула мокрый топ на грудь. Ладно топ, но трусы… Нет, мокрые трусы она точно не наденет.       — Чёрт, ну я и дура, — выругалась она, встряхивая и распрямляя отрез ткани с двумя длинными поясными полосками.       Она мучалась с этой повязкой, думала, как ее повернуть, что бы она прикрывала всё, но выходило всё ровно наоборот. Ненадежная какая-то схема. Да пока она с этими веревками разобраться пыталась – вспотела уже десять раз, как будто и не мылась! Плюнув на все, девушка затянула покрепче узел спереди, перекинув поверх него кусок болтающейся ткани, и направилась к выходу, прикрываясь комком мокрой одежды.        Цра’нге уже ждал в коридоре, как и в прошлый раз. Окинув ее взглядом, врач заметил, что пояс девушка завязала неправильно, но говорить ей об этом не стал. Он нянька ей что ли? И так должна быть благодарной за то, что он ее сторожит у душевой, чтоб никакой зеленолобый наставник не завалился к ней, услышав, что кто-то там плюхается.       — Свои тряпки кинь в ящик, — медик махнул рукой за спину Ланы. Она лишь тяжко вздохнула, вернулась и сделала как он сказал, понимая, что вещи однозначно стухнут в той металлической коробке. На корабле и так хватало сырости, а теперь еще и это. Но деваться некуда, видимо глупые пришельцы не знают, что такое «крючок» или «сушилка».       Теперь они вместе шагали до медицинского отдела. Дорога была долгой, спустились они аж на один этаж ниже, пересекшись с парой тройкой Яутжа. Лана скрутила руки на груди, стыдливо прикрываясь, будто ее бесформенная тушка кому-то здесь нужна. Она заметила – сами-то пришельцы ходят в чем попало: такие рабочие, как те, что заносят ей поесть ходят в одних коротких набедренных повязках, прикрывающих болтающимся краем только перед, а сзади у них как будто женские трусы. У Цра’нге же свисающая ткань прикрывала всё с обеих сторон, и девушка задумалась: связанно ли это как-то с их профессиями или местом в клане? Думать долго конечно об этом она не могла, ведь голову забивали немного другие мысли, которые озвучить как правило не успевала, но идя по широкому коридору, Лане показалось, что сейчас самое время.       — А… что дальше? Ну, что со мной будет? — потирая как муха лапки, Лана нагнала пришельца, поравнявшись с ним.       — Узнаешь. Я делаю как вождь велит.       — А что вождь велит? Он опять меня бросит на арену? — Браун немного удивилась его словам: сначала посылу, а после слову «вождь». Почему-то она не замечала раньше, что так они называют своего правителя. Значит ли это, что всё их общество можно называть кланом? Или лучше племенем?       — Узнаешь, самка.       — Вы не знаете?       Яутжа взрыкнул, дернув вверх максилами и обнажив внутренние клыки, предупреждающе заклекотал. За все время, что он успел провести с ней, она уже его вымотала своими вопросами – что в камере, что сейчас. Как существо науки он уважал интерес к неизвестному, но не в случае с самкой Хик’лоутана – это вызывало у него двоякое чувство: с одной стороны – эта самка дала ему возможность узнать что-то недоступное для обычного врача, но с другой стороны сам факт контакта с ней не предвещал ничего хорошего.       Его выражение лица говорило за него и Лана прекрасно это поняла. Сейчас видимо не лучшее время для беседы. Интересно, а вообще будет это «лучшее время», потому что до сих пор никто так и не дал ей четкого объяснения происходящего. Накрутить себя она уже успела.       Они подошли к невзрачной двустворчатой двери за которой скрывалось чуть более светлое помещение, длинное и похожее на морг. Пахло здесь так же. Ну, не трупами, а чем-то инопланетно-медицинским. Вдоль боковых стен тянулись монолитные блоки, видимо заменяющие кушетки. А у дальней стены находился непонятный человеку в управлении панельный компьютер – ну точно лаборатория какого-то безумного ученого. Потом в глаза бросились странные инъекторы, разложенные в хаотичном порядке на столе с компьютером. Как-то такая чистота не вызывала доверия, если это медицинский пункт, то где стерильность? Сомнительный порядок.       — Вы собираетесь на мне опыты ставить?       — Если будешь много задавать вопросов.       — А как не задавать? Я же у пришельцев в первые. Это, знаете… немного волнительно, — девушка нервничала, а оттого пыталась разбавить обстановку глупыми фразами. Но, кажется, врач не оценил ее попытки.       — Садись.       Лана села на ближайшую кушетку, все так же сохраняя свои руки скрещенными на груди. Она и не замечала, как плечи стали побаливать от такого положения. Пока врач копошился в своих приблудах за спиной у девушки, та старательно выглядывала какие-нибудь страшные приборы, которые она когда-то видела в фильмах о пришельцах или маньяках. Ну, например: метровые иглы, столы с фиксирующими ремнями или какие-нибудь лазеры, что будут выжигать на ее нежной коже порядковый номер как у несчастного скота. Но ничего такого в глаза не бросалось, к счастью. Медик подошел незаметно, можно сказать даже беззвучно.       — Руку.       — Левую?       — Любую.       — А как вас зовут?       — Не должно тебя интересовать.       Лана стойко вытерпела иглу в вене, введенную грубой лапой, и проследила за дальнейшими действиями пришельца, развернувшись на кушетке. Вдруг он сейчас из ее крови сделает какого-то гомункула, ведь для этого же пришельцы берут анализы, да? Чего только не придумает недовоспаленный мозг Браун. Ей бы выйти, подышать свежим воздухом, но, к сожалению, вокруг только холодный космос и отвратительные инопланетяне.       Пришелец вернулся к своему рабочему месту, быстро пробежался пальцами по панели и вставил в специальный мизерный отсек капсулу со свежей темной кровью. Жидкость оставалась на стекле ненадолго, позже скатываясь в общую массу, переливаясь несколькими тонами красного. Цра’нге редко удавалось увидеть существ с кровью такого оттенка. Охотники говорят, что красная плоть самая вкусная, но медику навряд ли удастся хоть раз в жизни её попробовать. А у Хик’лоутанов всё зверье с таким мясом должно быть, повезло им хоть в чем-то же.       Пока он думал о еде, машина завершила сканирование и на плавающем в воздухе голографическом экране стали появляться красные строки друг за другом. Цра’нге пробегался по ним глазами, особо не вчитываясь: где-то норма, где-то нет, но в целом все в порядке. Самка здорова, а большего пока от нее и не требуется.       — Что там? — раздался самочий писк за его спиной. Вот же любопытная попалась.       — Ничего, — Цра’нге закрыл своей худосочной спиной голограмму, будто для девушки от этого что-то поменяется.       Лана тяжко вздохнула и опустила голову, ковыряя ногти на руках. Казалось, что просидела она так долго, но вот снова врач повел ее куда-то. Хотя, если бы она не забыла его недавние слова, то возможно не удивилась бы технической мастерской. Цра’нге о чем-то побеседовал с другим Яутжа в этом помещении и через пару минут техник уже пристал к девушке. Ну, как пристал – просто молча подошел к вжавшейся в дверь Лане и стал искать магнитный замок на ее ретрансляторе на шее. Под ухом раздался щелчок и в руки мастера скользнул тяжелый ошейник, а на смену ему встало более легкое кольцо, не так сильно сдавливающее горло. Когда странный Яутжа отошел в другую камеру, оставив их с Цра’нге, кареглазая прошлась по ретранслятору пальцами, ощупывая грубый материал. Кольцо оказалось толщиной с ее мизинец. Гораздо лучше, чем то, что было «до». Девушка продолжала наблюдать за медиком, ходившим у стеллажей со странными устройствами, но упустила при этом вернувшегося техника. Вздрогнув от того, что он положил свою лапу ей на висок, задирая волосы, девушка сначала испугалась, а потом только удивилась. Мастер вставил в ухо Ланы какое-то устройство, ворча на своем:       — …хоть этот подойдет. Уши у Землянина маленькие, тяжело подобрать на них гарнитуру, — внезапно включился перевод. Кажется, это он говорил медику, — самка, понимаешь меня?       — Да, — запоздало ответила девушка, отстраняясь от очень некультурного пришельца. Яутжа в это время стряхивал с пальцев пару вырванных случайно самочих волосинок.       Как оказалось – мастер не пытался снять скальп с невинной Ланы или открутить ей голову, а всего на всего вставил ей специальный наушник. Теперь, перевод слов на свой язык слышит только она.       Без приключений Цра’нге сопроводил девушку в ее пустую каюту, заперев ее под ключ. И только когда ее оставили, Лана внезапно вспомнила про свою одежду, что оставила в раздевалке. А ведь планировала на обратном пути забрать и хоть как-то постараться высушить здесь.       Приникнув спиной к стене, сидя на своей койке, девушка думала, чем себя занять оставшееся время. Еду ей принесли, она даже немного помучала тот кусок вареного мяса, вспомнив о том, что может испытывать чувство голода, хотя аппетита по-прежнему не было. Но, кажется, если бы она не поела и в этот раз, то уже свалилась бы в голодный обморок. Ее удивляло отсутствие разнообразия пищи на этом корабле. Ну, неужели здесь нет никаких овощей, выпечки или гарниров? Ну как можно есть одно и то же вареное, безвкусное, но с этим же отвратительное жирное мясо? Да хоть бы хлебную крошку ей дали! Это же какое-то издевательство. Сами-то, наверное, едят что по вкуснее, а ей вот дают какие-то остатки и пережовухи.       Девушка распласталась на койке, раскинув руки в разные стороны и мечтая о том, чтоб ее все оставили в покое хотя бы на оставшийся день, большего она и не попросит.