Смерть не страшна живущему на грани

      Отрубилась Лана незаметно для себя, несмотря на то, что бодрствовала от силы несколько несчастных часов. Хотелось отлежаться, выспаться, поесть нормальной еды и подышать свежим прохладным воздухом. Но больше всего хотелось оказаться дома, забыв о том, что произошло с ней за эти несколько дней. Хотелось влететь с ноги в дверь в родной дом, наброситься на своих родителей с объятиями, разреветься, чтоб они жалели ее как маленького ребенка. Хотелось услышать успокаивающий голос Девона, который постепенно забывался. Это пугало Браун. Что если через неделю она не сможет вспомнить даже черты лица своего мужа?       Постоянный стресс может делать с разумом ужасные вещи и, кажется, девушка смогла понять это на своей шкуре. Она смутно помнит события той роковой ночи, хотя та, казалось, была совсем недавно. Может постараться восстановить по кусочкам в памяти всё, что произошло, но эти «кусочки» кажутся теперь не настоящими, а придуманными. Будто она додумала всё сама и теперь сомневается в подлинности своих воспоминаний. А в воспоминаниях этих только крик Девона, его руки, что яро толкали девушку к выходу из палатки, а после – его обмякшие тяжелые плечи на изодранных девчачьих коленях.       Саму погоню и борьбу с пришельцем Лана помнила плохо, опять же, ей казалось, что мозг пытался сам достроить воспоминание только по факту того, что оно произошло когда-то. Но, наверное, оно и к лучшему. Мозг сам решит, что нужно хранить, а что забыть во благо.       Разбудил Браун пришелец, занесший ей поесть. Интересно, а сейчас утро или вечер? Который день она уже здесь? Тяжело представить.       Она немного поела и снова легла на койку. Неужели ей теперь всю жизнь сидеть в этой комнатушке, как говорливому попугаю в тесной, но пустующей клетке? Для кого вообще такие комнаты? Она не видела, что бы по кораблю расхаживал кто-то кроме Яутжа, а значит гостей они не жалуют. Ну, а судить пока о том, живут ли они сами в этих комнатах Лана не могла. Недостаточно пока наблюдений.       Вообще, мысль о том, что ей стоит теперь внимательней приглядываться к пришельцам подогрела ее мотивацию что-то делать. Есть ли у нее еще варианты? Страдать по своей прошлой жизни всё оставшееся ей время – само собой, но нужно же ведь адаптироваться, раз она пережила и озверевшего пришельца, и надрессированную кромсать всех вокруг тварь.       Приняв вертикальное положение на койке, девушка сложила тяжелую голову на руки, уперев локти в колени. Она протерла опухшие глаза, что в последнее время часто слезились. Атмосфера здешняя раздражала слизистую оболочку глаз, наверняка они сейчас очень красные. Давление кровеносное у нее тоже скакало: голова постоянно болела и как будто норовила лопнуть, хотя Лана очень старалась игнорировать это ощущение, вены на руках и стопах повздувались, что обычно ей не свойственно. И с каждым днем становилось все хуже. Ее бросает в ненормальный жар и холод, хотя на корабле довольно таки тепло, можно сказать даже жарковато, если ходить в привычной человеческой одежде. Наверное, не зря она все-таки переоделась в эту убогую набедренную повязку, а то упарилась вся в своих спортивках.       В очередной раз двери в узкую коморку открываются, и вопреки всем ожиданиям, там стоит не еще один рабочий, что забирает тары с едой или врач, а какой-то другой Яутжа. Он крупный, высокий, разодет в латы, но это не ее первый наставник, который носил подобное снаряжение. Кожа этого пришельца была какая-то зеленовато-желтая, что девушка смогла уловить в тусклом желтом свете.       — Пойдем, Землянин, — скомандовал громила.       — Что? Куда? — девушка неуверенно поднялась, поправляя пояс набедренной повязки.       — В корпус, — Яутжа дождался, когда самка соберет свои конечности в кучу и пошел в сторону лестницы, гордо позвякивая украшениями на гриве.       — Какой корпус? Зачем? Эй, подождите! — Когда Лана выскочила из отсека Яутжа уже скрылся за углом лестничного проема. Она нагнала пришельца уже на лестнице, — что за корпус?       — Корпус неокровавленных охотников, — зелёный неторопливо переставлял ноги на ступенях.       — Охотников? На меня охотиться будут? — девушка ошарашено оглянулась назад. Может вернуться?       — Нет.       — А что тогда? Подождите, я устала… Фу-ух, какие же у вас лестницы длинные, — Браун на пару секунд привалилась к стене, чтоб перевести дыхание.       — Пошли.       Лана отлипла от стены и устало продолжила подниматься за пришельцем. Когда они преодолели эту лестницу и вышли в длинный коридор, девушка вновь заговорила, собрав мысли в кучу:       — Вы не знаете, что со мной будет? Меня вернут домой? Я очень хочу домой, дайте мне поговорить с вашим вождем, умоляю, — затараторила кареглазая. Ну пусть хоть этот ответит ей на вопросы!       — Цра’нге тебе ничего не сказал? — тот даже не повернул голову на разговорившуюся самку, лишь продолжал вести ее в какое-то помещение.       В коридоре было пусто и тихо, кажется, что здесь никого и не было, кроме их двоих. Но Лане были знакомы эти стены, тут они куда-то сворачивали с врачом, когда тот вел ее в душевой отсек. Но на этот раз девушка проходит мимо этого закутка.       — Кто это? Мне никто ничего не говорит. Так меня… не вернут домой?       — Нет, — ответ был ожидаем. Зачем она задавала этот вопрос, если и так знала, что ей скажут? Ну, хотя бы подтвердила свои догадки.       За болтовней Лана и не заметила, как они пришли в малый кехрите, в котором она скакала с мечом на перевес в первые дни с тем самым ее наставником. Да, эта комната ей однозначно знакома.       — Садись, — скомандовал громила, отходя к противоположной стене. Лана села по-турецки и стала наблюдать за пришельцем, что нажал на какую-то кнопку в стене и та зашевелилась, открывая небольшую скрытую от чужих глаз нишу.       — Меня зовут Дар’мец. С этого дня я твой наставник, — Яутжа вытащил глубокую расписную тару из ниши. Затем кинул в нее что-то мелкое – Лана не смогла разглядеть, но смогла услышать. Закрыв нишу, Дар’мец сел напротив девушки. Его латы издавали металлический стук и звон при движении, что немного напрягало, — ты попала к нам за благое дело – так посчитал вождь. Доказала на арене всему клану, что можешь ходить по нашему кораблю. Но это только начало твоего пути, — Лана внимала его словам, кажется, он говорил что-то очень важное, а монотонная медленная речь вводила в некий транс. Она следила за его методичными движениями рук: он разложил все свои странные вещи на полу, что-то подсыпал в тару, и кинул небольшой кусочек чего-то черного, что не спеша разогревало содержимое ритуальной чаши, — каждый молодой Яутжа, что встает на путь охотника проходит через это испытание и обделять тебя будет неправильно, — здесь наставник немного замялся. Видимо он впервые объясняет кому-то что к чему. Правда, ему ведь не приходилось до этого рассказывать младшим такое, они это всё знают чуть ли не с самых пеленок. Да и наставнику было жалко смотреть на морду этой самки. Она выглядела так несуразно: налитые кровью щеки и лоб еще ни к чему не шли, но то как она повязала пояс… ну, это просто до ужаса смешно и грустно, что хотелось даже отвести взгляд. Но он стойко продолжал подготавливать рабочее место, — в нашем клане есть традиции. Мы их чтим с самого рождения и до самой смерти. Тебе тоже придется найти уважение к ним, потому что это единственный путь обрести несгибаемую силу и честь.       Лана дернулась, когда чаша, стоявшая перед ней, вдруг вспыхнула красно-желтым огнем, озаряя черное пространство вокруг ярким светом. Через пару секунд пламя стало угасать, а содержимое в его чреве постепенно стало таять. Она посмотрела на тяжелую черную маску наставника, что из эмоций могла выразить только некий гнев, судя по скученным на переносице бровям. Кажется, у ее первого наставника была такая же. Маски их были почти безликие, можно сказать даже одинаковые, различия были только разве что в царапинах, что покрывали поверхность. Лана перевела взгляд в тлеющее содержимое тары. Определить точно, что там лежало было трудно. Кажется, что это что-то незнакомое: не дерево и не трава. Но оно угасало, превращаясь в черную массу. Было ли вообще безопасно в помещении разжигать огонь? Разве у пришельцев нет пожарной сигнализации или что-то вроде того?       — Зачем это? — спросила Браун, кивнув на чашу.       — Как наставник я должен завершить твой переход в наш клан, — его чешуйчатая рука скользнула по краю маски, и та с шипением отлипла от его морды. Наставник положил маску слева от себя и теперь его одноглазый тяжелый взгляд уперся в девичий. Лана мельком глянула на его широкую рожу: клыкастая, усыпанная колючими роговыми шипами и застарелыми шрамами. Кажется, левый его глаз был белым – девушка уверенна не была, потому что вглядываться не желала. Ей было всё еще не привычно видеть их страшные морды, особенно так близко, ведь он сидел буквально в метре от нее, — этот ритуал мы называем «Врата тела», — его голос становился тише, но оставался таким же монотонным, — под левую ключицу молодым охотникам наставники наносят метку нашего клана, — Яутжа чуть склонил голову, открывая взору свой серо-зеленый рубец странной формы на широком лбу и было видно, что там он у него появился не случайно.       Лана, пользуясь моментом, разглядела эту метку, но чуть позже поняла: это же и окажется на ее теле, от того она начала бегать глазами по предметам, что лежали меж ними. Металлическая палка с закругленным и острым наконечником, тряпка из грубой ткани и та самая чаша с какой-то смоляной жидкостью. Нервно взглотнув, Браун скрестила руки на груди и с замиранием сердца спросила:       — Каким образом… наносите?       Вместо ответа Дар’мец взял с пола палку и макнул в жижу острым концом. Вязкая масса прилипла к материалу, но все же пару лишних капель пришелец смахнул.       — Погодите, может, как-то без этого? Знаете ли, я не очень хочу, чтобы меня клеймили или что-то в этом роде, — девушка чуть выпрямилась, отодвинувшись ненамного от наставника.       — У всех есть метка. Ты никто без нее. Будешь чужаком, — несмотря на вежливые попытки самки отговорить его, Дар’мец уже примерял поудобней в руке палочку.       — Нет, ну я все прекрасно понимаю, но всё же я здесь и правда чужая, мне на это, если честно, по боку, да и не думаю, что метка что-то изменит, — настаивала Лана на своем. Неизвестно что он собирается ей делать: так же выжечь ей эту загагулину под ключицей или набить тату? Браун в своей жизни не успела даже не одной татуировки набить, чтоб понять насколько ей больно будет от рук этого пришельца.       Наставник задрал подбородок, можно сказать, с обидой или презрением, отложил аккуратно свои дьявольские штуки и где-то с пару секунд сверлил взглядом землянку.       — Если ты боишься испытывать боль, то твое существование не является правильным. Яутжа не боятся боли, потому что это всего мгновение в жизни, которое забудется, а клеймо останется на всю жизнь, как память о том, кем мы были. И либо ты преодолеваешь свою слабость, либо я получаю от вождя право обезглавить тебя.       Говорил он это с таким лицом, будто обсуждает с ней погоду: настолько обыденно и расслабленно оно выглядело. Лана же от его последних слов натянула болезненную улыбку, собрав брови домиком от безысходности. Не похоже, что этот Яутжа шутит. Да и по нему видно, что шутки с ним плохи.       Теребя пальцы, девушка раздумывала: не для того она рвала себе задницу эти последние несколько дней чтоб помереть от пришельца-садиста, которому не дала поиздеваться над собой. Грустно вздохнув, Лана промямлила:       — Только побыстрее, чтоб я не почувствовала.       Следующие минут пять длились целую вечность для девушки. Видимо наставник оказался перфекционистом, раз так долго вырисовывал закорючку, как выяснилось, кислотой. Шипя и пыхтя, Лана все же невольно проронила пару слёз, но сжав кулаки до побеления костяшек, вытерпела эту пытку, чуть не упав при этом пару раз в обморок. Она десять раз успела побледнеть, покраснеть, посинеть и даже, наверное, позеленеть. Десять раз у нее сошло семь потов, столько же раз она пыталась брыкаться и думала отбиться от руки мучителя, но сдержалась. А тот с внимательным прищуром выводил символ клана в виде заостренного когтя. Лана даже иногда слышала, что он что-то говорил, возможно какое-то заклинание или мантру, но от боли ничего не запомнилось.       — Пока шрам на теле – ты под когтём. Сотри его – и ты один, — проговорил Яутжа, закончив последний элемент и словно художник за прекрасной картиной, чуть подался назад, рассматривая свою работу.       — Ага, — с раздражением ответила она на очередную пафосную речь Яутжа.       Лана же чуть не отбросила коньки. Она опустила голову, разглядывая багровый ожог над левой грудью. Горящая боль пульсацией от него отдавалась по всему телу, но всё же, самая болезненная часть осталась позади. По крайней мере Лана на это надеялась.       Пока она приходила в себя даже не заметила, как Дар’мец уже все убрал. Куда он дел оставшуюся кислоту с чаши – непонятно, но ее это в целом волновать не должно. Присев опять напротив девушки, Яутжа протянул ей кусок серой ткани, что все это время лежал под рукой... На полу.       — Перевяжи. У вас, Землян, кожа тонкая и плохо заживают раны. Долго будет нарывать.       Несмотря на отсутствие каких-либо санитарных норм, Браун все же приняла его подачку и занемевшими руками стала перевязывать себе рану, пропустив кусок ткани через левую подмышку, но завязать узел всё никак не удавалось, от чего Дар’мецу пришлось вмешаться со своей когтистой помощью.       — Пойдем, если отдохнула. Ты должна осмотреть корпус, — наставник подал руку и грубо потянул на себя страдалицу, что чуть не улетела ему за спину от такой силищи.       Идти после такого для Ланы оказалось той еще задачей – ноги то она отсидела знатно, так что видимо у пришельцев придется учиться не только сражаться, но еще и заново ходить.       Дар’мец провел ее в большой кехрите – помещение намного серьезнее малого. Если в малом было несколько видов оружия, небольшая многоугольная площадь, то в большом этого оружия хоть отбавляй, на все вкусы. По двум углам вдали были круглые не то мини-арены, не то ринги. Весь потолок и стены усеяны балками, веревками и выемками. От такого большого помещения даже немного кружилась голова. Только вот почему-то осознание того, что это все не совсем для одной Ланы ей никак в голову не приходило.       Дальше наставник провел ее в спальный отсек, в котором были такие же литые с полом койки как в камере временного содержания, только с неким прорезиненным матрасиком поверх. Кроватей таких было очень много, где-то штук пятьдесят, может меньше, может больше. Как в каком-то детском саду, честное слово.       — Смотри, самка, это твой номер, запомни, как выглядит число, — Яутжа указал на подсвеченный красным замудренный символ на поверхности плиты, — Сорок второй номер. Здесь у каждого он свой и ты теперь под этим.       — Поняла.       Казалось, что Яутжа должен был сказать что-то еще, но он просто молча смотрел на землянку. Что-то он хотел сделать еще в малом кехрите, но совсем позабыл… Хотя, оглядев ее с ног до головы вдруг вспомнил. Неожиданно его рука потянулась к поясу набедренной повязки Ланы и со словами: «пояс так не завязывают», он дернул за него, распутывая унылый бантик.       Девушка же среагировала чуть запоздало, но поймать с ошарашенным писком кусок ткани, прикрывающей пах, успела.       — Вы что делаете!? — возмущалась она, пытаясь собрать в подобие белья развалившуюся на ее бедрах конструкцию из ткани и веревок.       — Я же говорю: пояс так не завязывают, — наставник перехватил поясные веревки и стал их оборачивать как надо, а после завязал крепкий узел, пока Лана в полном шоке смотрела на это все, не в состоянии оттолкнуть его, — учись. Тебе никто больше завязывать его не будет.       — Да вы совсем что ли!? — вырвалось спустя пару секунд у покрасневшей от злобы кареглазой, и та отшатнулась от пришельца, — кто так делает то!? Это очень… некрасиво!       Застыдившаяся и обозлившаяся Лана еле сдерживала ругательства, боясь отхватить от этого нахала, но все же свою точку зрения решила высказать. На удивление, Яутжа лишь развел верхние жвалы в непонятном жесте и направился к выходу из спального отсека.       — Пойдем, тебе нужно посмотреть пищевой блок.       У Дар’меца была привычка: когда он ходит в окружении учеников и о чем-то беседует с ними, то иногда кладет на их плечо ладонь, в некоем проявлении внимания. Все привыкли к этому и не отмахивались, в отличие от этой слюнтяйки, что пренебрежительно дернула плечом, смахивая руку наставника. Ну, сейчас, так уж и быть, Дар’мец упустит это, но позже все-таки возьмется за воспитание этой нахалки.       — Сколько раз Земляне питаются в сутки? — спросил зеленобокий на пороге небольшой столовой.       — Обычно три. Иногда пять, — отмахнулась девушка, оглядывая помещение. Ни столов, ни стульев, обычная пустая комната.       — Значит, будешь есть два раза в день. Жира у тебя много, мышц не видно.       — Как скажете, — буркнула Лана. Слова про жир не задевали, что еще можно ожидать от пришельца-садиста? Да ее чаще-то двух раз в сутки и не кормили тут. Она бы возможно огорчилась, если бы здесь что-то вкусное подавали, а так расстраиваться тут не из-за чего.       Дальше разговор у них как-то не складывался. Нет, возможно все-таки его слова про жир ее и задели, но ведь пухлой девушка не была. Тело как тело. Лана морочилась с фигурой только в подростковом возрасте, а сейчас ей уже по-барабану. Да и куда ей там до идеальных атлетичных тел Яутжа? В общем, язык у этого Дар’меца без костей.       Следующей их остановкой был душевой отсек, ничего нового Лана не увидела, но ей удалось выяснить, что всё-таки там есть какая-то машина для сушки белья. Кидая все еще влажную и стухшую одежду на балки этой сушилки, скрытой в стене, Браун слушала Дар’меца:       — Я показал тебе основные блоки. Никуда кроме них ты не ходишь без чьего-либо сопровождения, — наставник наблюдал, как девушка развешивает свои вещи. Почему у нее их так много? — еще сегодня прибывает твой отряд с охоты. Советую тебе не попадаться им под руку.       — Отряд? — переспросила Лана, прервавшись.       — Молодые охотники. Неокровавленные, я говорил. Ты с ними в отряде. Сегодня прибудут и через трое суток опять улетят на охоту.       — Что за охота? — Лана ничего не понимала. Она помнит, что он говорил про каких-то охотников, но почему-то не акцентировала на этом внимания, после того как узнала, что на нее охотиться не будут. А потому все пропускала мимо ушей. Дар’мец вздохнул, понурив плечи. Он не привык столько много говорить.       — Культура нашего народа основывается на охотах. Каждый из нас должен встать на путь охотника, чтобы доказать всем, что достоин называть себя Яутжа.       — Понятно, — чуть осмыслив его очередные пафосные речи, что начинали уже надоедать, девушка снова взялась за развешивание одежды.       Стоило ей только закрыть нишу-сушилку, так с коридоров послышался топот. Явились и не запылились. Лана посмотрела на наставника, тот на нее и оба они решили ретироваться с душевой, пока грохочущее стадо не сбило их с ног.       — Пойдем в кехрите. Пусть разоружаются.       И Лана была с ним полностью согласна. Пока что ее жизнь к такому не готовила.