Смерть не страшна живущему на грани

      Транспортировочные корабли прибывали в ангар один за другим, и из них выползало с десяток молодых охотников, что торопились поскорее сбросить нажитые за вылазку шкуры и кости инопланетных существ. Охота для многих выдалась непростой, но вернулись ребята в полном составе.              В начале года обычно может погибнуть от силы два-три неокровавленных охотника, что только взяли в отряд, и не потому что они идут в бой, можно сказать, с голой задницей, а потому что лезут в самое пекло, надеясь, что бывалый зеленый наставник погладит их по голове за это. Конечно, у Яутжа ценятся храбрость и отсутствие страха перед смертью, но больше всего они ценят, конечно, благоразумие. Ну ни один нормальный молодой охотник не пойдет на перестрелку с зубочисткой типа обычного комби-стика и с открытой грудиной. Только самые отбитые сорванцы думают, что всё смогут.              Впрочем, их жизни не так уж и важны. Третья группа, в которую попала Хик’лоутанка – это сыновья самых обычных охотников, не занимающих никаких особых должностей в клане. Их прудом пруди, сегодня двух сожрали звери, завтра уже про это все забудут.              Прибывшие охотники сначала поскидывали в помывочном блоке свою немногочисленную броню: поножи, нагрудники, наплечники да покоцанные маски. Эта груда хлама замачивалась в воде с мыльным раствором, чтоб прилипшая уже как несколько дней грязь и засохшая кровь оттерлись без труда. Сами же охотники пошли отмывать свои чешуйчатые бока. Пока в больших чанах разогревалась вода – кто-то уже намывался под душем, а кто-то ждал своей очереди, застирывая набедренную ткань в тазах.              С каждой минутой напряжение между ними спадало и громкоголосые споры и рыки переходили в хвастливую болтовню. Возможно поднявшаяся температура в помещении так на них влияла, а возможно горячий пар как в бане их расслаблял. Первая партия намытых Яутжа уже откисала в горячем чане. Мышцы многих ныли от пережитых физических нагрузок и от холодного дождя, под которую попала большая часть отряда, а потому отогреть их было необходимостью. Греющая сетка не всегда спасала от ночной стужи: то контакт где-то отойдет, то порвется, то просто мощности не хватает. Да и прикрывает она в основном только торс да плечи, а ноги остаются открытыми. Нет, простыть Яутжа не простынет, но когда не чувствуешь пальцев на ногах от холода, то начинаешь немного беспокоиться. Но пальцы у всех на месте, а это значит, что еще одна вылазка прошла успешно.              По-хозяйски раскинув руки на бортиках, Яутжа под номером «три» сидел в чане и, запрокинув голову назад, слушал беседу расположившихся рядом товарищей. Говорили они о какой-то чепухе: один рассказывал, как ему чуть не оторвало руку лианой, в которой он запутался, пока летел до земли с высокой ветки. Другой говорил, что весь чешется, потому что случайно сел около роя каких-то насекомых, что искусали его. А кто-то угрюмо молчал. Возможно потому что охота не задалась и рассказать особо нечего, а возможно просто потому что устал.              К Третьему кто-то подсел непозволительно близко – зеленобокий почувствовал это окатившей его волной от чужой увесистой туши. Еще даже не разлепив опухшие от недосыпа глаза, он знал, что такое себе может позволить только его несчастный братец, что всё же выжил на очередной охоте, либо тот, у кого зубы явно лишние. Третий устало поднял голову и развел жвала в своеобразной ухмылке. Хлопнув брата по колючему плечу, зеленый заговорил:              — Ну что, сколько шкур содрал?              — Больше чем ты, — огрызнулся Пятый.              — Потом покажешь, — Третий прикрыл глаза, опускаясь по самый подбородок в воду.              Больше братья не переговаривались, Пятый только чесал жвалами со Вторым и Седьмым, хвастаясь и своими мелкими трофеями. Обсыхавший в раздевалке молодняк завел даже разговор и про инопланетного новичка в их клане:              — Ты видел Хик’лоутана?              — Нет.              — А я видел его с Дар’мецом, в кехрите шли. Чую, что гоняет наставник его там жестко.              — Я же говорил, что к нам попадет!              — Конечно, а ты думал его бы во вторую группу кинули? Или в первую?              — Да лучше бы так и было.              Разговор как обычно ни о чем. Яутжа переоделись в чистые набедренные повязки и направились уже заниматься своими трофеями. Шкуры нужно зачистить и кинуть сушиться, а кости перебрать и обработать. Всё позже скидывается в один ящик, потому что «трофеи» у молодняка общие. Шкурки обычно отчищают от шерсти и раздирают на лоскуты, делая с них запасные повязки на пояс, так как тканевые у них в дефиците: одному охотнику на год выдают комплект из трех штук, который они берегут как зеницу ока. И как правило, к концу года дырок в них как в шапке у почтальона Печкина.              Когда с этим делом покончено, Яутжа принимаются за свои латы: садятся на корточки перед тазами огромными и роются, выискивая свои доспехи. Жесткие щетки вычищают грязь быстро, оставляя небольшие царапины на металлической поверхности. Но это не критично, латы эти повидали многое и царапать их не жалко. Жалко будет, если подвижные сегменты нагрудника перестанут быть подвижными или если ремни на них начнут рваться. Лишняя работа и только.              В первый день после охоты у молодняка небольшой выходной, который они тратят на приведение в порядок себя и своего оружия. Примерно к концу дня, как правило, все дела заканчиваются и утомленные неокровавленные укладываются на боковую. Неудобные кровати с прорезиненной подкладкой становятся более уютными, если накинуть на них пару тройку шерстистых шкур всяких животных, а самые хитрые Яутжа даже делают себе подушку из свертков кожи.              Но идиллию прервали два гостя: Дар’мец и пришелец, что нервно теребил край повязки в проходе. Ученики, развалившиеся на своих кроватях, вдруг повставали.              — Сидите, — хотел Яутжа продолжить говорить, но свел жвала у рта, заметив, что новоприбывшая остановилась у двери и дальше не шла, — что встала? Проходи.              Лана скрестила на груди руки в надежде на то, что сможет прикрыть этим жестом страх и волнение. Она не думала, что «отряд», о котором говорил наставник окажется настолько большим… И настолько неприятным на вид. Если Лана правильно всё же обозначает их пол по телосложению, то та часть, которая ей первым делом попадалась на глаза – это мужчины. Хоть и инопланетные, но мужчины и от этого факта было ей жутко. Такое чувство, что она попала в казарму.              Всё же девушка нашла в себе силы перебороть липкое ощущение опасения и подошла к Дар’мецу. Тишина, повисшая в помещении, оказалась такой же тяжелой, как и взгляды, направленные на пару.              — Новый ученик. Эта самка Землянина одолела Дурную кровь и заслужила место среди вас, — как только слово «самка» дошло до умов младших, так сразу послышался недовольный ропот, — она слаба и глупа как ребенок, а потому будет усердно учиться.              Лана нахмурилась, выслушивая как ее попускают перед всеми, и даже посмела поднять на Дар’меца вопросительный взгляд, но тот решил заканчивать объявление и побыстрее удалиться в свои покои, оставив девушку на растерзание.              — Спите. Завтра как обычно.              Землянка неторопливо прошлась до своей койки и села на край, но в ее, казалось бы, спокойных движениях можно было выловить нервозность. Она не знала куда себя деть: нет одеяла, в которое можно было бы укутаться и отвернуться от всех, и нет карманов, куда можно было бы спрятать вспотевшие ладони. За спиной у нее сейчас сидит огромное количество инопланетян, что по всей видимости молчат нарочно, чтоб она еще больше нервничать начала. Лана сгорбилась и трясущимися руками стала прокручивать обручальное кольцо на пальце, будто это помогало ей справляться со стрессом. Но испарина проступила по телу, когда по помещению прокатилось гулкое зазывающее «эо!», адресованное явно ей. Она обернулась из-за плеча как горбатая помойная крыса и стала искать взглядом приставшего к ней Яутжа.              — Самка Землянина, что за Дурную кровь одолела?              Вопрос донесшийся из наушника ввел девушку в ступор. Она конечно догадывается о ком они говорят, ведь слышит это название уже не впервые, но суть этого понятия раскусить пока сложно.              — Не знаю, — не подумав, выпалила землянка, отворачиваясь обратно.              За спиной пошли негромкие и неуверенные обсуждения. Говорят они тихо не потому что боятся, что эта грозная самка Хик’лоутана может услышать, оскорбиться и вызвать их на честный бой, а потому что некоторые особо утомленные легли кверху пузом в попытке уснуть. До ретранслятора доносились обрывки фраз и одна из них Лану в какой-то степени даже успокоила: «Я надеялся, что будет самец крупный… С такой самкой хилой биться неинтересно». Кто-то ему поддакивал, и слушая всё это, кареглазая постаралась незаметно принять вертикальное положение.              Голоса вскоре стихли, а свет резко потух в помещении. Это ночь. Но в отличие от соотрядовцев, что уже начинали храпеть во все горло, хрюкать и издавать еще какие-то нечленораздельные звуки, Лана же не могла сомкнуть глаз. Чужой храп ее всегда очень сильно раздражал, источник звука хотелось пихнуть со злобой, но что делать в случае, если храпит не какой-то там муж под боком, а стокилограммовые пришельцы с зубищами длинной в ее указательный палец? Видимо, только терпеть и привыкать.              Но не только шум и тяжелый день не давали девушке спать. Клеймо, оставленное наставником, жутко нарывало и не важно было на какой бок она переворачивалась. Ее бросало в жар от мысли, что эта напасть подкосит ее здоровье. Вдруг у нее уже начинается заражение крови или столбняк какой-нибудь? Этот пришелец же даже не обработал ни инструменты, ни место, где прижигал. Но девушка себя успокаивала тем, что снимет завтра эту злосчастную тряпку и посмотрит, что там с этим клеймом, потому что сейчас нет смысла в темноте пытаться что-то разглядеть.       

∴ ∴ ∴

             Задолго до этого, пока ее отряд приводил себя после охоты в порядок, наставник с землянкой времени зря не терял в кехрите: ощупывал мягкие плечи девушки, то и дело фыркая, а после заставил ее бегать по залу. Пробежать много она не смогла – чуть не померла на втором круге, всё же физическая подготовка у нее слабовата, да и если учитывать ее состояние за последние пару дней, то целых два круга трусцой уже достижение. А вообще Лана вела довольно-таки активный образ жизни для типичного североамериканца, ведь работа не позволяла жить иначе: ходила со своей командой «хранителей» по лесам Флориды и Амазонки в поисках стай всяких макак; по болотам лазила, в горы поднималась, могла даже пройти пять, а то и десять километров за сутки, утопая в грязи и путаясь в корнях, но вот бег для нее был тем еще адом.              Потом Дар’мец еще заставил ее лезть на стену. В буквальном смысле: в стенах кехрите есть выступы и уступы прямо как на скалодроме, только из страховки здесь лишь недовольный двуногий недоящер внизу, что навряд ли тебя удосужится поймать. К такому Лана вообще была не готова, так что, старательно сделав вид, что залезть ей выше метра не по силам, все же выбила себе перерыв.              Дар’мец же такой «старательной» ученице не был рад, но со скрипом зубов упустил это. Ну, слабые Хик’лоутаны, что с них взять? С завтрашнего дня он уж точно за нее возьмется посерьёзней, а сегодня пусть пока прохлаждается.       

∴ ∴ ∴

      Утро у молодой крови на корабле обычно начинается с короткого гудка-будильника. Тех, кто не смог от него проснуться обычно распихивают соседи по кроватям, но вот Лану будить никто не стал и все ближайшие к ней соотрядовцы отворачивались от нее как от прокаженной. Пол ночи она не спала и только под конец отбоя ей удалось отключиться. Отряд собрался и всей своей неспешной толпой направился в большой кехрите, как и обычно.              Там их ждал наставник, что встает всегда раньше, чем юнцы. Пробегаясь единственным видящим глазом по ученикам, он заметил, что не хватает кого-то мелкого, гладкокожего и ноющего.              — Начинайте пока тренировку, — рыкнул наставник своим туполобам и направился в спальный отсек отвешивать люлей новоприбывшей.              Заходя в помещение, он заметил мелкий комок на дальней койке, безмятежно посапывающий себе в маску. Схватив девушку за щиколотку и встряхнув ее, Дар’мец даже невольно рыкнул. Ну что за беспечность? Что за отсутствие какой-либо дисциплины? Да если бы он так в свои годы дрых – ему бы голову открутили.              Лана встрепенулась, тут же выдергивая ногу из лапы Яутжа, и села, косясь на него перепуганными глазами.              — Здрасте, — выпалила девушка, шире открывая опухшие глаза.              — Долго валяться будешь? — Лана оглянулась и увидела пустующие кровати. Тяжело вздохнув, она тут же встала, — быстро к отряду! — Рявкнул зеленый.              — А где отряд? — она снова оглядела помещение.       — В кехрите, — Дар’мец пихнул ее в спину, — быстрее.              В ускоренном темпе они направились в тренировочный зал. Лана только позже догадалась что не так, но это уже не важно. Ну не услышала она инопланетный будильник, ну что теперь убивать ее за это? Она решила, что видимо сегодня наставник встал не стой ноги, ведь вчера он был совсем другой.              И вот теперь отряд был в полном составе: сорок один Яутжа и одна инопланетянка. Пока мальчишки неспешно разминали свои плечи и спины после долгой ночи на неудобных койках, Дар’мец вводил девушку в курс дела:              — Землянин, сейчас будешь бегать. Как вчера не получится, будешь бегать пока ноги не откажут.              — Хорошо, — закатив глаза, Лана стала думать, что ей тогда тоже стоит размять конечности.              Голова гудела, а лицо ощущалось настолько опухшим, что казалось, если проткнуть кожу иглой, то с дырки брызнет вода. Сонливость пока не ударила сразу после пробуждения, но девушка прекрасно понимала, что через пару часов ее начнет рубить. Тем не менее, зеленый наставник отдал команду, бугаи лениво стали бегать по кругу, и девушка примкнула к ним в конец. Видимо им тоже не нравится утренняя разминка, но если они делают ее каждый день на протяжении многих лет, значит они привыкли. А вот Лана – нет. Одно дело похрустеть костями и сладко потянуться, а другое – заставить себя бегать с самого утра ни срамши, ни жрамши. Ухудшало ситуацию еще то, что везде на корабле было душно. Где-то, конечно, чуть прохладней, например, в коридорах, но зачем растапливать такую баню в тренировочном зале? Чтобы она и эти ящеры, если они потеют, сварились в собственном поту?              Тем не менее Лана перебирала ногами последняя в строю, как самая медлительная. Но стало стрёмно, когда круга через три Яутжа стали ускоряться и те что были впереди теперь оббегали Лану. На пятом кругу у нее сошло семь потов и, когда она стала замедляться – кто-то сделал ей подсечку, от чего Лана споткнулась. Обернувшись, увидела какого-то ученика, что рвано выдохнул и пробежал мимо. Как бы девушке не хотелось крикнуть вдогонку ему какое-нибудь оскорбление – она воздержалась. Стерпит это баловство, так уж и быть.              Она периодически останавливалась, чтоб отдышаться, шла несколько кругов пешком, но наставник при слишком долгом отдыхе угрожающе показывал ей кулак. Тоже странно человеческий жест для пришельца, но видимо универсальный для всех видов. Когда ноги забились в край и бежать девушка уже не могла, то привалилась она спиной к стене. Звон, гул ее бешеного сердца и топот босых когтистых ног отдавался в ушах отдаленной смесью звуков, всё лицо пульсировало с такой силой, что было страшно. Она наверняка сейчас вся красная, как помидор и мокрая, как лягушка.              Но охотники продолжали бегать. Они тоже запыхались, ведь пробежали гораздо больше нее, но если Дар’мец еще принял факт того, что Хик’лоутанка физически очень слаба и дает ей возможность отдохнуть во время пробежки, то для бывалых учеников таких поблажек не будет. Оттого и пошли уже мелкие пакости. Дар’мец прекрасно замечал, как некоторые туполобы пытаются делать подсечки самке (хотя не всегда получается) или даже просто пихают ее, когда пробегают мимо. Такое поведение для них нормально пока что, особенно, если учесть, что это делают в основном младшие, у которых детство видимо еще кое-где играет. Ну или им просто интересен контакт с пришельцем: тыркают ее чтобы на реакцию посмотреть. Но раз реакции никакой нет от нее, значит становится либо еще интересней, либо интерес наоборот отпадает. В первом случае начнется прощупывание границ другими способами и здесь самке станет уже не очень весело. Не сказать, что она и сейчас веселится, но всё же…              В любом случае это будут ее проблемы. Пока она не поймет, что инопланетный буллинг у Яутжа решается только кулаками, будет и дальше терпеть такие шалости.              Разминка для молодых охотников окончилась, и когда горячая кровь по их телу разогналась, они приступили к чесанию кулаков друг о друга. Встанет одна пара парней, а вокруг них весь отряд разбредется и рычит что-то на своем. И глядя на всё это со стороны, Лана только думала: «куда я попала?». Обернувшись на наставника, она искренне надеялась, что он не поведет ее туда поближе и уж тем более не заставит ни с кем там драться. И к ее счастью, Дар’мец оказался умнее, чем ожидалось, потому оставил за «рефери» какого-то ученика, а сам смотался с Ланой в соседний кехрите.              Они не переговариваются. Лана уже просто сдалась со своими расспросами, да и в голове было пусто. А Дар’мец, возможно, пока не знал, о чем говорить с ней.              Еще наставник думал над тем как воспитать эту самку. С чего начать? С дисциплины, физической подготовки, заучиванию Кодекса чести?              Хотелось смешать все вместе и обучать сразу, но тогда маленький мозг этой самки вскипит и лопнет от новой информации, а слабое тело зачахнет под тяжелыми тренировками. Возможно, к ней стоит применить «сосунковый» подход: сегодня акцент на тренировке, а завтра – на общем развитии.              Раз вчера у нее была какая-никакая, но тренировка, значит сегодня Дар’мец займется ее посвящением в дела молодой крови.              — Опять какой-то ритуал? — со скептицизмом спросила девушка, снова собирая руки в узел на груди.              — Нет. Как метка?              — Болит… Нарывает, — пожаловалась Лана, вспомнив, что хотела посмотреть, что же там все-таки происходит под тряпкой.              Не без помощи зеленого наставника присохшая к кровяной корке грубая ткань упала с плеча. Лана опустила голову, разглядывая раскрасневшийся участок кожи и припухшие края раны.              — Мне кажется, что лучше сходить к врачу, чтоб он посмотрел, а то вы не обрабатывали материалы… вроде, — девушка с нескрываемой неприязнью рассматривала клеймо над грудью, словно то было все в гное.              — Нет, не нужно. Выглядит здоровым.              Браун лишь вздохнула. Что ей с ним спорить? Тряпку Дар’мец выкинул, к счастью, ведь было бы очень смешно, если бы он начал наматывать ее девушке обратно. А новую вот не выдал. Возможно, оно и к лучшему – под тканью рана преет, нужно дать ей подсохнуть, тогда уж заживет быстрее.              Яутжа, уже стоявший у стойки с оружием, разглядывал потрепанную рукоять меча и раздумывал над тем, что нужно рассказать самке. Ведь важно не сказать лишнего, что бы появлялось меньше глупых Хик’лоутанских вопросов. Он думал, что раз Цра’нге пока не сказал ей ничего про генетическую гибридизацию, то и ему стоит об этом помалкивать, ведь кто знает этих макак. Вдруг она взбесится, начнет тут бегать по коридорам, и орать как сумасшедшая? Тогда и про спокойное обучение можно будет забыть, чего Дар’мец не очень-то и хотел.              Разговор начался нескладно. Дар’мец просто старался очень сильно фильтровать слова. Про историю народа Яутжа он ей рассказывать конечно не стал, хотя каждый ходящий в этих стенах должен её знать. Наставник рассказал про более важные вещи для нее: как она будет учиться, кого слушаться и как себя вести со старшими Яутжа. Еще объяснил, как отличать кровавых охотников от неокрапленных, таких как она.              Пока Дар’мец думал, что его слушают, Лана же потеряла концентрацию еще где-то в середине. Монотонный голос переводчика в ухе убаюкивал, но девушка стойко держала глаза открытыми, витая облаках. В начале было интересно узнать про себя, а вот про ранги как-то и не особо, хотя возможно она потом об этом пожалеет. Нет, ну инопланетные устои – это очень интересно и будь Браун в более хорошей форме, то не пропустила бы половину его речей мимо ушей. Единственное, что смогло растолкать девушку, так это вспыхнувшая перед глазами голограмма записи с био-маски какого-то охотника. Качество было, честно говоря, дерьмовым. Дар’мец еще параллельно с этим что-то говорил об охоте, ее ценности и прочей чепухе. А тем временем запись мигала разными размытыми цветами: то красными, то синими, а то и вовсе черными.              В конце вывод сложился в голове у девушки такой: «Пришельцы охотятся с дерьмовым тепловизором, чтобы…» Что бы что? Говорил ли про это Дар’мец и Лана в этот момент просто хлопала ушами или всё-таки это великая тайна? Этот вопрос она задать не решилась. Возможно позже. И понадеявшись, что ей такие некачественные «короткометражки» показывать больше не будут, Лана освободилась на обед.              Обед был дерьмовым. Пол, на котором она сидела и ковыряла пальцами мерзкое отварное мясо тоже был дерьмовым. И соседи такие же. Сидят в паре метров от нее и не стесняются громко обсуждать инопланетянку. Обрывки фраз долетали до ретранслятора:              — …тупая морда... — сказал один.              — …самка… мясо… бегать… — отзывался бормотанием переводчик на голос второго.              Много в общем гадостей они там болтали, но Браун старалась делать вид, что ничего не слышит. Поковырявшись в еде еще немного, она съела только треть порции, а остальное выбросила. Аппетита не было.              Расхаживая по пустым коридорам с деловитым видом, девушка старалась не заблудиться. Один заворот вывел ее к нескольким ромбовидным иллюминаторам. Из них виднелось черное космическое пространство, усеянное мелкими звездами. Никаких красивых цветастых туманностей, как их обычно иллюстрируют художники одной известной компании – только стремительно плывущая чернота с белой россыпью. Смотря на всё это, не верится, что звезды могут быть настолько далеки друг от друга. Есть ли в этом скоплении ее родное Солнце? Ну, или хотя бы одна знакомая человечеству звезда? Скорость у космического судна была немаленькой, раз звезды стремительно пропадали позади, а значит, что за те несколько суток, что девушка тут находится, вероятность увидеть свое родное светило уже довольно-таки мала.              С тяжелым вздохом она отлипла от холодного стекла и решила возвращаться в спальный отсек. После обеда, как она выяснила, у инопланетян перерыв. «Сон час» – так Лана его обозвала.       

∴ ∴ ∴

      Цра’нге, получивший научную базу о генетической гибридизации и модификациях, решил, что сон – это не такая уж и важная причина отрываться от изучения. Он просматривал файлы, изображения клеток, ДНК и прочие непонятные схемы. Куча информации – и всё это лишь для него и парочки его доверенных сотрудников. Информация в этой базе принадлежала нескольким кланам, что увлекаются собственными модификациями. И хотя клан Острого когтя таким не балуется, считая, что себя генетически совершенствуют только слабаки, клан Стальных клыков только этим и занимается. Что там сумасшедшие кровавые с собой только не делают!              Данных о физиологии Хик’лоутанов тоже было достаточно в записях. Была даже пометка, что где-то «подпольно» ставились над ними эксперименты, но какие именно – засекречено. Собрав нужные данные, Цра’нге стал размышлять над организацией всей этой канители.       

∴ ∴ ∴

      Хотелось бы сказать, что несколько суток пролетели быстро, но это не так. Дни тянулись, несмотря на то, что Дар’мец теперь гонял девушку чуть ли не целыми днями. Возможно оно и к лучшему, ведь пока Лана бегала и училась махаться металлической палкой с наставником, мысли о доме и Девоне возникали реже. Плакать она не плакала. Может быть это связанно с отсутствием личного пространства и оттого работал некий блок в голове.              Она всё так же не могла нормально начать есть. Голод сжирал ее изнутри, как только она оказывалась в стенах тренировочного зала, но стоило ей сесть с тарелкой варёного мяса в углу столовой, так желудок сворачивался в узел, отказываясь принимать эту пищу.              Сегодня Лана проснулась под гудок и радовалась, что не проспала, ведь Дар’мец сказал, что еще один такой промах и он ее заставит спать на потолке. Она ему верила. Но на этот раз собравшийся отряд пошел не в сторону кехрите, а к лестнице.              — А вы куда? — спросила она у самого младшего в отряде – Сорок первого.              — На охоту, — вместо него ответил другой Яутжа, что шел рядом, — с нами что ли идешь, самка?              Лана остановилась, проводила их взглядом и поспешила в кехрите, будучи неуверенной в своих действиях. Если бы ей тоже надо было идти на охоту, то ее как минимум предупредили. А если всё-таки нужно было идти за ними? Лана не увидела в тренировочном зале наставника, а потому решила проверить другие помещения, но и там его нигде не было, что девушку поразило. Должно быть спит или занят чем-то более важным.              Вернуться в спальный отсек Лана не решилась, вдруг нельзя? Она снова пришла в кехрите, но тратить силы на бессмысленную тренировку не очень-то и хотелось, а потому девушка не нашла лучше решения, чем поразглядывать оружие на стойках. Чего тут только не было: и палки длинные, и ножи, и копья, и мечи, и еще куча колюще-режущего. Неужели пришельцы не боятся на тренировке пырнуть соперника или самими быть проткнутыми?              Дар’мец нашел ученицу в кехрите, после того как спровадил своих охотников. Хорошо, что она здесь, плохо, что еще не побегала.              — Сорок вторая, десять кругов.              Казалось бы, десять кругов пробежать это не такая уж и тяжелая участь, но если учитывать квадратуру кехрите… В прочем, это уже не выглядит так ужасно, раз весь отряд смотался на какую-то охоту. Одной бегать веселее – так решила Лана.              Пока бегала, думала о пришельцах. Все эти дни она за ними наблюдала и изучала. И с каждым днем все больше удивлялась сколько всего у них общего – не только строение тела и прямохождение, но еще манера поведения и использование похожих предметов в быту. Как так получается, что два абсолютно разных вида смогли развиться в нечто похожее друг на друга?              В общем, эволюция – интересная штука и кому как не приматологу об этом говорить.       

∴ ∴ ∴

      Почти неделю об отряде не было ни слуху, ни духу, но в одно утро Лану разбудил не будильник, а завалившаяся толпа измазанных в грязи и кровищи Яутжа. Пока они шерудили свои койки, девушка пыталась растолкать себя после вчерашней тренировки с Дар’мецом. Несмотря на свой возраст, он все еще был полон сил, чтоб драться с изворотливой самкой Хик’лоутана. То и дело лупил ее этой металлической трубой, а она была уже слишком измотана, чтобы уворачиваться и уж тем более отбиваться.              Потянувшись, Лана закряхтела от боли в мышцах. Шум от рычащей толпы перешел в коридор, а Браун за ним. Было просто интересно проверить чем же сейчас будут заниматься молодые охотники. Все равно уснуть у нее до будильника навряд ли получится, даже надоевшая усталость не поможет.              Лана прошла за молодняком до купальни, но внутрь не решилась заходить из этических соображений. Какая девушка в здравом уме пойдет мыться с пришельцами-мужчинами? Ну уж точно не Лана, несмотря на то, как сильно ей хочется постоять под душем. Она не мылась около недели, а в совокупности с отсутствием дезодоранта и интенсивными тренировками, то какой аромат исходил от тела представить не сложно. Девушка четко решила, что сходит как все закончат. Но прошло уже пол часа, как она стоит в коридоре, подперев спиной стену, а Яутжа заканчивать и не торопятся. Она на свой страх и риск открыла двери в раздевалку и застала там троих парней, отмывающих доспехи. Странно только то, что делали они это голышом. Все синхронно уставились на нее. Лана отвернулась, скорчив брезгливое лицо и закрыла двери, снова оперевшись о стену коридора. Но не прошло и пяти минут, как один из этих голопопых пришельцев открыл двери и сказал девушке идти мыться.              — Я последняя пойду, — отнекивалась она, отведя изумленный взгляд в сторону.              — Сейчас закончим и перекроют воду. Не успеешь, — не унимался охотник. Ему то было всё равно успеет она или нет, но чисто из солидарности решил позвать самку.              — Тогда потом схожу… Завтра, — ответила девушка, решив, что терпеть присутствие голого Яутжа больше не может, а потому поспешила ретироваться. В след ей рыкнули:              — Через шесть суток!              — Чего? — девушка обернулась.              — Завтра не помоешься. Через шесть суток, — ответила торчащая из прохода в раздевалку морда.              — Это еще почему так?              Но ответа не последовало. Морда пропала за косяком, а дверь закрылась, видимо, у этого охотника был исчерпан лимит слов.              Пораскинув мозгами, взвесив все «за» и «против», Лана решилась на отчаянный шаг: она пойдет туда, и если хоть одна наглая особь полезет к ней со своими приколами, то она намылит им всем там зад!              Мыться тоже надо, в кое-то веки.              На этот раз в раздевалке было гораздо больше морд, и защурив глаза, чтоб не видеть чужие гениталии, девушка перла ко входу в купальню, периодически ойкая, когда случайно задевала чью-то мокрую грудь или бедро. Прямо под душем девушка скинула с себя одежду, и стараясь не оборачиваться на остальную часть отряда, отмокающую в бассейнах, стала наспех намываться и застирывать вещи. Ее раскрасневшееся от стыда лицо надо было видеть.              Хотя, вроде как никто особого внимания на ее телеса не обращает, были те, кто кидал взгляд или оборачивался, но нездорового интереса у них не возникало. Лане в раздевалке пришлось потеснить Сорок первого, чтоб переодеться в свою удобную человеческую одежду. Спортивки и родные трусы ждали ее больше недели на сушилке, а Браун была так рада снова их надеть, что даже не замечала всего вокруг.              На удивление все прошло хорошо: к ней никто не приставал и не травил язвительные шутки. На мгновенье даже показалось, что отряд подменили, но нет, некоторые лица ей были знакомы. К сожалению, такая доброта продлилась недолго. Оказывается, это была последняя охота в этом месяце, а значит, что по плану у Яутжа на следующий день намечается генеральная уборка. И было немудрено, что эти малолетние придурки дали ей грязную работу: почистить тазы в купальне и бассейны, в которых они откисают компаниями. Спасибо, что хоть не толчки драить отправили, хотя, кажется, они скоро передумают.              Она и еще пятеро молодых вооружились тряпками, щетками и пошли в купальню. Пока кто-то отмывал пол и стены, она уже успела начистить тазы для стирки. Теперь перед ней стояла нелёгкая задача: отмыть в одиночку здоровенный бассейн, дно которого покрыто скользкой пленкой. Воды в нем уже нет, слили сегодня, а потому девушка не без брезгливости и осторожности спускалась по ступеням на дно. Опустившись на четвереньки, она стала тереть щеткой поверхность. Грязь, скопившаяся на дне, пенилась под щеткой и неприятно попахивала. Отшаркав дно, Лана перешла к стенкам, но, когда колени уже стали болеть от ползанья, на свою беду девушка решила встать, тут же подскользнулась на вспененной грязище и навернулась. Щетка вылетела за пределы бассейна по инерции, по купальне эхом пронесся грохот и испуганный вскрик. Браун приложилась хорошо башкой, не успев выставить руки под собой. Приняв сидячее положение, девушка держалась за мокрый затылок.              — Упала, самка? — спросил кто-то сверху.              Лана подняла голову на двух громил, стоящих у бортика.              — Да, пипец, чуть не убилась, — она стала оглядываться в поисках щетки, но той нигде не было.              — Иди полы мыть. Сами домоем.              Лана поползла на четвереньках к ступенькам, наплевав на то, как смешно это выглядит со стороны. Там уже к ней потянулась серая лапища, и было бы глупо не принять помощь.              — Ой, мальчишки, что бы я без вас делала, — пропыхтела Лана с язвинкой, потирая красные колени.              Тряпка в руках, ведро воды рядом, и всё та же поза собаки, но теперь ругань летит не от девушки, что старательно намывает полы, а от того, кто навернулся в том бассейне следующим.