Кошмары в чёрном дыме

Она попыталась встать, не получилось, ноги не слушались. Лера чувствовала себя ничтожной, кто она по сравнению с ними? Добыча. Жертва, которую они сведут с ума окончательно и растерзают? Твари ведь уже вырвались из узкого мира кошмаров, где всё пусть и реально, но… Каждый раз Лера замечала одно существенное отличие: твари никогда не убивают, они мучают, терзают и уничтожают психику, вызывают галлюцинации, но не убивают. Это заставляло Леру думать о смерти. А ведь что ещё остаётся? Жить и быть меченецей в клетке кошмара и безумия? Нет. Она не убьёт себя хотя бы ради Эвелины. Лера попробовала встать ещё раз, и у неё получилось, ноги тряслись, хотя что там ноги, её всю трясло, никогда ещё не было таких галлюцинаций с реальными людьми, обычно там были какие-то расплывчатые образы или твари, главное, не люди. Лерка вышла в коридор и посмотрела в зеркало, как же жалко она выглядела, даже смешно, растрёпанные волосы, красные от слёз глаза, расцарапанные руки, и лишь когда увидела и подумала об этом, Лера ощутила боль, не сильную, даже приятную. Присмотревшись к отражению, её затрясло сильнее, за ней прямо за спиной стояла тварь… высокая, уродливая, необычной для них формы, сгорбленная и источающая сине-фиолетовый свет из самой груди. Всё нутро Леры закричало: «НЕТ, НЕТ, НЕТ! СНОВА, ОПЯТЬ!» — заскулило подсознание, она обернулась, а за ней пусто, просто проход на кухню, опять повернулась к зеркалу, тварь там есть, «что за…» Лера провела рукой по стеклянной поверхности (кто не знал, зеркала из стекла делают) и резко отдёрнула пальцы, её обожгло! Ожоги заныли, это помогло ей немного успокоиться, но эффект был кратковременный, и она, развернувшись на пятках, вбежала в ванную. Закрыла пробкой раковину и, выкрутив на максимум кипяток, заполнила её водой, пар заволок небольшую комнатку, руки опустились в горячую жидкость, Лера скривилась, больно, но упорно продолжив держать руки в воде, но боль почти сразу сменила эйфория, её отпустил страх, он остался где-то далеко, дыхание участилось, на губах заиграла улыбка веселая, сумасшедшая. Но она отдернула руки, что же Лера опять делает, зачем? «Какое же я ничтожество, опять подвела Эвелину», — прозвучало в голове, но резко в мыслях заговорил кто-то ещё: «ничтожество, ничтожество, тряпка!» — скандировал голос, повторял, распевал: «ничтожество ничтожество…» Детский весёлый звонкий и раздражающий смех, потом опять: «ничтожество! ничтожество! тряпка!», потом ещё снова опять. Её притянуло к земле, она упала на плитку в ванной и зажала свои уши, а голос всё продолжал истерически: «убей себя! убей себя!», хохотал, издевался: «тряпка! тряпка!». По щекам покатилась слеза, за ней ещё одна и ещё, она больше не могла терпеть, набрала полную грудь воздуха и закричала: — УБИРАЙСЯ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ! — вскрикнула она, голос захохотал злорадно: «нет, нет, нет! Я останусь тут!» и опять хохот: «ничтожество ничтожество тряпка!» В глазах потемнело, Лера ударила себя по ноге сильно, её душили слёзы и собственный страх, что она на грани безумия. Лера легла на пол и свернулась калачиком, пыталась дышать, но горло закрыли перегородкой «убей, убей!» — ЗАТКНИСЬ! — «УБЕЙ» крикнул голос, он приказывал, заставлял, Лере было плохо, сердце колотилось где-то в теле, зрачки бегали, её всю трясло. Хлопок двери, шаг, шаг еще один, в ванну врывается Ксюша, смотрит ошарашено, а Лера её и не замечает, детский голос в голове весело и ядовито кричит: «нничтожество нничтожество тряпка! Убей, убей себя!» и заливисто смеётся. Ксеня спрашивала, что случилось, ещё что-то говорила, но Лерка даже слово разобрать не смогла, её глушило «ты ничтожество» шептал голос «убейся, не трать ресурсы планеты! Ты бесполезна!» И тут она поняла, всё это говорила Лера сама себе всегда какая-то неудача? «Я ничтожество», проронила слезу? «Какая я тряпка». — Лера! ЛЕРА БЛЯТЬ! — кричала Ксюша тряся её за плечи — успокоительное где?! — голос её был растерянным, дрожащим контрастировал с ядовито громким в голове. — У меня в столе, — кое-как прохрипела Лера, затыкая уши, голос в голове опять закричал «ты не убежишь! Я это ты! Я часть тебя!» Ксюша убежала из ванной, вскоре послышался шум воды, и она вернулась со стаканом и таблетками, встала на колени перед ней, протянула успокоительное, Лера послушно взяла. С первого раза не получилось проглотить, горло слишком сжато, но где-то с 3-й попытки вышло. Ксюша обняла её, казалось, Лера даже дышать перестала, замерла и притихла, постепенно чувствуя, как голос становится все тише и тише, но последняя его фраза… «я ещё вернусь" а дальше тишина. Всё. *** Лера с Ксюшей сидели на диване и болтали. Ксеня пыталась её расспросить, но не выходило. Лерка отмахивалась или меняла тему разговора, говорить про это было… А как было? Страшно? Нет, может, больно? Тоже нет, она ничего не чувствовала, но почему-то не хотела обсуждать это. Резкий хлопок двери отвлек их, а Лере и вовсе показался оглушительным, голова заболела, она скривилась. — Лер! Иди помогай! — крикнула мама из коридора, она стояла с тяжёлыми пакетами еды, шампуней, ну и другой бытовой утвари. — Ага, иду! — ответила она и сказала уже Ксюше: — Ксень, иди домой, мама сейчас злющая будет. — И не врала, когда мать увидела Ксюшу, она, конечно, по-доброму улыбнулась и проводила её, но как только гостья ушла… — Почему ты мне не сказала, что подругу привела? — начала она спокойно, но потом тон становился всё истеричнее и истеричнее. — И ЧТО ВЫ ТУТ ДЕЛАЛИ?! НОВУЮ ЛЮБОВЬ НАШЛА? ТВАРЬ НЕБЛАГОДАРНАЯ! — У Леры зазвенело в ушах, как же всё достало! «Ничтожество» тихо прозвучало в голове, Леру бросило в пот холодный, обжигающе ледяной, её зрачки забегали, дыхание участилось, а голова продолжала: «Тряпка! Посредственность! Ошибка!» А мама всё продолжала: — НЕБЛАГОДАРНАЯ! «НИЧТОЖЕСТВО, УМРИ, УБЕЙ СЕБЯ!» — вслед за ней смеялся детский голос Леру трясло, её зажали с двух сторон, она в клетке, хотелось кричать, но что мать подумает? А не плевать ли Лере? В сущности, ей всё равно на неё. Абсолютно. Эта женщина вызывала лишь отвращение а как она боялась когда она узнала про Эвелину… [22 ноября] И почему всё случилось именно сегодня? Мать узнала о двух самых страшных тайнах: порезы и Эвелина, да и произошло это так глупо. Лера просто переоделась со школы и хотела сразу надеть халат, но нет, мама следила за тем, как она это делает, увидела свежие порезы, стала кричать. Диалог забылся, но одна фраза въелась на подкорку мозга. — МОЖЕТ, ТЫ ЛЕСБИЯНКА?! — она часто об этом говорила, и теперь это совершенно не казалось шуткой. Леру трясло, она пыталась сдержать слёзы, руки царапали кожу шеи. Мать не заметила, хотя чему удивляться, поэтому не соображающая Лерка сказала то, что чуть не разрушило её жизнь. — Нож в пенале… — мать пошла забирать его, но Лера кое-что вспомнила… Записка, подарок на их праздник, на 3 месяца со дня знакомства, и только она об этом подумала, как к ней с криками ввалилась мать. — В СМЫСЛЕ ОФИЦИАЛЬНЫМ ОТНОШЕНИЯМ!? — после этой фразы она больше ничего не слышала до момента, когда пришёл отец, он был явно спокойнее матери, но всё равно смотрел на Леру с разочарованием. *** Они её окружили и заперли в клетке, мать стояла перед ней с телефоном в руках и кричала, чтобы Лера рассталась с ней, и максимум, что разрешает, это дружить. А она стояла и плакала, слеза за слезой вытикали и падали на пол, руки тряслись, дышать было физически невозможно, горло будто заволокло плёнкой, и всё, что она могла делать, это обречённо умолять: «Не забирайте её, не забирайте её», сотни, тысячи раз это было сказано, и именно тогда в голове захохотал голос, её собственный: «ничтожество, ничтожество, тряпка!» именно тогда всё началось … [сегодня] — ТЫ МЕНЯ СЛУШАЕШЬ?! — крикнула мать, вырывая её из воспоминаний. Она не слушала её, голос в голове уже кричал и так заливисто смеялся: «ничтожество! ничтожество! тряпка!» — Отстань! — крикнула она голосу, но мать-то его не слышит и думает, что это обращение к ней. — Чего-чего?! ТЫ СОВСЕМ ОХАМЕЛА?! — и по новой. Лера больше не могла терпеть, развернулась на пятках и заперлась в ванной, села на пол, а голос зашептал: «возьми бритву, она же тут рядом», — говорил он почти ласково Лера встала на ноги, она будто перестала чувствовать хоть что-то, ослепла, как беспомощный подзаборный щенок, которого просто выкинули за ненадобностью. Подошла к раковине, над ней полка с зеркалом, а там органайзер для мелочей, а в ней бритва совсем новая, её даже не использовали ещё. Лера протянула руку, взяла её, покрутила в пальцах, а голос в голове продолжил тихо: «Молодец ты, молодец, избавь мир от такого ничтожества, как ты». Она поднесла бритву к тыльной стороне левой ладони, провела лезвием по руке, заструилась маленькая ниточка крови, стекая вниз и в итоге капая алыми каплями в раковину. Лера улыбнулась, голос затих, перестал так мучить, как хорошо! Может, и не надо ей тут же, если она не нужна? Бесполезная тряпка, которая ничего не добьётся. Ещё порез, ещё и ещё один, они неглубокие, заживут за пару дней и всё, но голос закричал: «УБЕЙ СЕБЯ! УБЕЙ СЕБЯ!» — так весело и подбадривающе, будто она в соревнованиях участвует В ушах загудело, выводя из состояния транса, руки затряслись, бритва упала в окровавленную раковину, слезы потекли ручьём. Что же она, Лера, делает? Это снова началось! Включилась вода, смывая за собой и кровь с раковины. Лерка потянулась к шкафчику, там перекись и ватные диски, достала их, капнула пероксидом водорода в самую рану, жидкость зашипела, а Лера ничего не почувствовала, даже смешно, что раньше она плакала из-за этого. *** Она положила бритву назад, надела халат и вышла из ванной. Мама до сих пор ругалась сама с собой на кухне, обидно, что отец ее не слышал, вот тут он бы защитил, ведь мать откровенный бред сказала, вот ей надо в психушку, а не Лере Лерка взяла телефон с зарядки, на часах уже 20:31, она что, четыре часа в ванной просидела? *** Прогнав брата и мать из комнаты, застелив кровать, она легла на неё, сил совсем не было, но ей написала Эвелина впервые за день, на лице Леры заиграла улыбка, сообщение на экране гласило: «Коть, прости, что не отвечала, к крёстной ездила» и вдогонку ещё одно: «Я люблю тебя))». Лере от этого захотелось смеяться громко и радостно, так соскучилась по ней. Быстро набрав текст и отправив его, Лерка стала ждать ответа: «Как я по тебе скучала! Ну что, как съездила?))» С ней всегда так весело, хорошо, что в тот день у них ничего не закончилось. Лера закрыла глаза, подумав об этом, улыбнулась и продолжила писать. Они разговаривали о стандартном для них: о книгах, о любви, о ненависти к родителям Леры, у них это общее. Лерке совсем не хотелось прощаться, но пришлось. Эвелина хотела спать. Да и Лера не отставала. Засыпать было страшно. Что случится в кошмаре, если реальность уже стала им? Мысли мучили её, заворачивая в свой круговорот отчаяния, она даже не заметила, как начала проваливаться в сон. Нет. В кошмар. Тело окоченело, двигаться было невозможно, глаза сами по себе закрылись, комнату словно заволакивало туманом, запах солярки и крови разлетелся в лёгких, ну хоть не сигареты, и на том спасибо, подумалось Лере, прежде чем всё пропало. И комната, и кровать, и мягкие подушки, плед, а вместе с ним и тепло. *** — Милая! — на неё накинулась Эвелина, выводя из оцепенения. Лера улыбнулась: сегодня тут ДОЛЖНО быть лучше