Специфика отношений

Джаст - не самый логичный выбор партнера. Он, блять, ебнутый. Двинутый, крыша течет - как хотите так и назовите. Порой с ним сложно. А еще есть одна маленькая проблема: плохая биологическая совместимость. И это не проблема из разряда разный график сна и разница в потребности в сексе. Они буквально небезопасны друг для друга - и это ебаный пиздец. Ладно там потерять сознание на хуе у любовничка пару раз - такое можно даже как плюс принять, значит ебет хорошо, но есть же еще и другие последствия разницы температур! Чтобы проконтролировать что никто ничего не порвет себе, радостно запрыгнув на хуй без растяжки, требуется изрядно ошпарить себе пальцы. И от холодных объятий ночью может случиться судорога. Еще есть проблема с незером. Как существо приспособленное к этим мерзопакостным условиям, Джаст имеет температуру тела выше обычного человека, но если он проведет несколько дней в аду, акклиматизируется, и выйдет обратно - можно как печку использовать. До определенного времени от последствий этого жуткого явления судьба Альфедова хранила. Это было еще тогда, когда Альфедов жил в ужасно пафосной черно-желтой базе. Он буднично разбирал вещи в сундуках, пытаясь понять куда он закинул полстака алмазов, когда из его домашнего портала кто-то вылетел с таким грохотом, что Альфедов услышал это через половину базы. Уже готовый к нападению он поспешил туда. В стеклянном коридоре у края башни он встречает Джаста. Он будто развернулся, расправился в аду, стал даже чуть-чуть повыше, кажется - ну или просто перестал сутулиться. Обгоревший и пыльный, он ухмыляется и несется к Альфедову через коридор. - Скучал? У Альфедова сбивается дыхание от хватки. Металлические пуговицы пальто обжигают кожу и Джаст скидывает и его, и перчатки с шипами. Щеки печет от прикосновения к рукам, но Альфедов все равно не отдергивает головы, позволяет себе подчиниться ласке на секунду. Он знает, что последует дальше. Три, может четыре утомительных оргазма, может и больше - если они дойдут до кровати. Когда Джаст вынимает из кармана флакон смазки, Альфедов только ворчит. До спальни, конечно, никто не дойдет. Растягивает Альфедов себя сам, так быстро как может, надеясь что Джаст даст ему хоть немного времени после проникновения привыкнуть. Стоит ему на секунду поднять глаза, как его сносит ураганом жгучих поцелуев, а руки уже крепко держат за кисти над головой. Джаст трется своим членом об его, но как обычно дразнит недолго: нет на то у него ни терпения, ни выдумки. Альфедова быстро разворачивают и вторгаются внутрь. Никто, конечно, не ждет ни секунды. Холодное скользкое стекло и горячий, пышущий жаром Джаст. Он обжигает. Это больно. Несильно, по сравнению с настойчивым удовольствием от сильных, быстрых толчков. Первый оргазм - это спешные толчки даже сразу после оргазма, это горячее дыхание на шее, это жжение в запястьях и головокружение. Это раздражение от сползающих брюк, это отопнуть очки Джаста куда подальше чтобы не наступить, это истома и внутренняя нежность, невыразимая и сильная, собственническая и жертвенная. Альфедов много потеет от близости ослепляюще горячего тела. Теперь, когда рукава рубашки сбились, и Джаст держит его за голые запястья, тепло его рук уже откровенно болезненно. Альфедов в целом не в восторге от скованности в движении, но иногда можно. Джаст снова находит способ врезаться в его простату достаточно сильно, чтобы выбить из него полустон-полукрик, и все мысли уходят на второй план. Если некоторые слезы связаны не с ослепительным наслаждением, то об этом все равно никто не узнает. Да и какая разница - никто же не пострадал? Второй оргазм - это усталая страсть, это разъезжающиеся ноги, это откинуться на любовника в поисках поддержки, это когда все вещи уже почти насквозь мокрые. Это несколько минут покоя. Джаст поворачивает его к себе и кусает за нос. Возмутительный болван. Продолжают, впрочем, они все в той же позе. Так даже лучше. Смотреть в глаза слишком интимно. Джаст перехватывает его кисти другой рукой и поддерживает его за живот, когда его рука впервые скользит на голую кожу торса под сбившуюся рубашку. Это больно. Это вызывает приглушенный крик, Альфедов дергается и не может вырваться. Джаст не сразу реагирует, ему требуется еще несколько ужасно долгих толчков и спешный оргазм, чтобы понять что это не случайность. Когда запястья отпускают, Альфедов отскакивает от Джаста так далеко как только может. Пальцы не слушаются, запястья тоньше и они неправильные. С ними что-то не так. Он не может толком пошевелить кистью. Когда рубашку удается приподнять, Альфедов понимает что конкретно не так. На животе хорошо виден чуть смазанный отпечаток ладони. Он влажный и чуть ниже остальной поверхности. Это страшно. Страшно понимать что странность запястий - это текстура чего-то, что было мышцей. Это поступившая в одном месте кость. Это все - белый, незаметный глазу на первый взгляд ужасающий ожог. Тишину нарушает Джаст: - Так что случилось? Ты что как сумашедший? Он подслеповато щурится, очки все еще валяются где-то на полу. От спокойного, недовольного чуть голоса с сексуальной хрипотцой промораживает. - Я пойду, пожалуй.. - Так что не так? Альфедов ускоряет шаг, баюкая более пострадавшее запястье, на ходу скидывает с себя брюки да так и оставляет их на полу коридора. По внутренней стороне бедра течет сперма. Стерильный стеклянный коридор не меняется от его боли. Нет ни ярких брызгов крови, ни железистого жуткого запаха раны. Это… странно обидно. И это все ужасно смешно. Он не может открыть сундук с такими запястьями. Приходится искать Джаста. Он, к счастью, все еще не ушел. Он смотрит в темную пропасть через стеклянную стену и не оборачивается злопамятно долго, хотя точно услышал шаги. Он все еще без очков, растрепанный и отчего-то растерянный. - Я.. мне нужна твоя помощь. - Даже интересно, зачем. - мрачно говорит Джаст - Мне нужно, чтобы ты открыл сундук и помог мне с зельями. Я… не могу. Джаст следует шаг в шаг, высокий и все еще пышущий сверхъестественным жаром. - Там на полке твои запасные очки. Мне нужно зелье регенерации, самое лучшее что будет в сундуке. Джаст наконец перестает щуриться. Теперь он хмурится. Нанести зелье Джаст не может, Альфредов дергается рефлекторно от приближений его рук - да, наверное, и к лучшему. Хоть ожоги не усугубит. Приходится самому, бессильными пальцами мазать ожоги. Мог бы просто сказать - вместо прощания говорит Джаст. Они не видятся еще неделю, не остаются наедине еще наверное месяц. Не говорят об этом никогда.