Serpente

      Гермиона с трудом открыла глаза, перед ними словно стояла пелена густого тумана. Все тело скованно — не пошевелиться. Ведьма смутно припоминала, как оказалась в такой ситуации, на ум сразу пришел Малфой, она позвала.       — Ты тут? — слабо и тихо.       — Да, не беспокойся, скоро это пройдет, — холодно и спокойно. Однако, что именно «это», мужчина не объяснил.              Волшебник полусидел на земле, опираясь на роскошные кованные ворота с изображением фамильного герба, и держал в руках ослабленную чарами защиты девушку. Он примерно понимал, что конкретно с ней происходит, но догадками делиться не собирался, пока не будет уверен. Так прошло около пяти минут, затем Гермиона смогла приемлемо двигаться и ясно смотреть.       — Что это?       — Было? Я только догадываюсь, давай зайдем в дом и узнаем наверняка, — видя колебания ведьмы и понимая их, мужчина предложил: — Я пойду первым, ты можешь держаться за меня, если хочешь.       Абсолютно без зазрений совести Гермиона схватилась за локоть Малфоя и засеменила ровно за ним, чтобы его широкие плечи и спина стали щитом в случае опасности. Подойдя к без преувеличения огромным дверям, сердце девушки зашлось в ритме паники. Тот самый дом. Та самая гостиная. Пытки. Боль. Она постаралась задвинуть эти мысли за то, что происходило с ней сейчас, в реальности. Малфой прикрывает ее собой, широкие плечи кажутся горой, скрывающей от всех бед. Крепкие мышцы под костюмом сообщают о силе, которую, без сомнения, он готов применить.       Мужчина приложил обе ладони к дверям, и те распахнулись с неприятно громким скрежетом. Драко ни на секунду не забывал о ведьме, вцепившейся в его руку, поэтому зашел в зал не торопясь, зажег везде свет Люмосом, заметил, что девушка прижималась ближе и жмурила глаза.       — Грейнджер, — тихо позвал он, — Ты можешь открыть глаза, мы совсем не в том месте. Того места больше не существует. — Немного сомневаясь и, по правде говоря, не совсем доверяя, Гермиона приоткрыла глаза.       — Тут столько света, снаружи и не скажешь, — она искренне восхитилась тем, что такой пугающий замок оказался вполне комфортным. Неожиданно светлым.       — Я поменял здесь все, а крыло с той… гостиной… снес. Вместо этого там оранжерея.       — Отрадно слышать, — все еще превозмогая желание немедленно сбежать, ответила ведьма, — Мне некомфортно, но ужаса не испытываю.       — Это хорошо, ускорим процесс?       — Процесс? Какой и как?       — Освоения, тебе наверняка придется сюда приходить одной. В библиотеку. Я не всегда свободен.       — Хорошо, — обреченно вздохнула Гермиона, — Давай ускорим.       Тут же Драко Малфой стал проводить ей мини-экскурсии по каждой из комнат, показал несколько кабинетов, ту самую оранжерею. Как раз подходя к ней, волшебницу сковал страх, но, когда она не увидела ничего, кроме высоких тропических и других растений, ее отпустило. Следующая экскурсия проходила через этаж личных спален, Драко указал на две комнаты, в которые входить Гермионе запрещено. Наверняка комнаты Нарциссы и Люциуса. Затем он показал несколько гостевых комнат, изредка описывая забавные появления в них своих друзей. Очередь подошла к его собственной комнате, мужчина немного притормозил, держась за дверную ручку. Интересно, какое впечатление сложится у нее. И почему я вообще об этом думаю. Драко резко распахнул дверь. Гермиона глубоко вдохнула и приступила к молчаливому изучению. Светло-серые стены с серебристыми нитями, большой письменный стол из красного дерева, кровать. Еще больше той, что в его квартире. Ворсистый ковер под ней — ничего не напоминало о его прошлой жизни, кроме изумрудного балдахина.       — Каков вердикт?       — Комната как комната, — пожала плечами девушка, игнорируя мысль о том, как бы сладко она растянулась на этой кровати.       — Да, думаю ты ожидала увидеть кучу змеиных символов, все зеленого цвета и посередине надпись: «Слизерин».       — Возможно, — Гермиона сдержала смешок, но это действие отдалось болью, — Со мной явно что-то не так в этом доме, мне больно.       — Значит, пришло время проверить мою догадку, — Малфой перенес их в какое-то подвальное помещение, больше похожее на ритуальную комнату, отчего девушке совсем поплохело. Подвалы. Она ненавидела подвалы. Что уж говорить о подвальном помещении Малфой-мэнора.       — Тебе не стоит так нервничать, правда. От твоего сопротивления тебе только больнее, — волшебник пытался прояснить разум Гермионы, вцепившийся в ужасное прошлое. — Я возьму тебя за руки, и мы пройдем в центр зала, не сопротивляйся, прошу.       — Зачем? — тихо спросила Гермиона.       — Так надо. — Еще тише ответил Малфой. Он сделал ровно то, о чем предупредил ведьму, взял за руки и осторожно провел в центр круга.       Сначала ничего не происходило, девушка продолжала, пошатываясь, стоять, для нее это ничего не значило и ничего не доказывало. Однако по лицу Малфоя было понятно, что что-то явно происходит. В момент, когда ведьма решила задать вопрос, ее сковало резкой болью, но руки Драко крепко держали ее, не дав согнуться или упасть. Боль длилась недолго, на смену ей пришли непонятные чувства: гордость, достоинство, преимущество.       — Что… что это…       — Мэнор признал тебя хозяйкой, на этом все.       — Все? — тон Гермионы из слабого постепенно переходил в яростный. — Ты знал, а я терпела боль все это время. Издеваешься? Ты мог предупредить, даже догадкой, даже если не был уверен. — она подошла к нему так близко, чтобы посмотреть в глаза цвета грозового неба. Ярость сменилась каким-то другим, очень далеким и почти забытым чувством.       — Я говорил, это только догадка. Ты ведь сама склонна к тому, чтобы сначала во всем удостовериться, понаблюдать. Ты же Грейнджер, — не сбавлял ее ярость Малфой, накаляя все больше. — Какие ко мне вопросы? Я сам недавно узнал, что мы связаны на веки вечные, как и ты. Или ты считаешь, что раз я из такой семьи, то у нас это будничное дело?       — Я не это имела в виду, ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. И да, мы оба узнали недавно, но это не повод… — она не договорила.              Губы Малфоя буквально врезались в ее собственные. Не было в этом поцелуе нежности или любви, только отчаяние. И страх? Гермиона позволила себе немного расслабиться в крепких объятиях, она с жадностью вдыхала уже привычный аромат его парфюма и с той же жадностью водила по волосам, до которых так давненько хотела дотронуться.       Надо остановиться. Кричала она себе, а сердце в ответ: Лишь бы это никогда не заканчивалось.              Остановись нахрен. Взывал к своему разуму Драко, а он отвечал: Лишь бы это никогда не заканчивалось.       Вскоре тот огонь страсти также резко схлынул, как и начался. Оба выглядели изумленными, но примерно понимали, в чем причина. На них свалилось столько дерьма за последнее время, столько эмоций, которым нужен был выход. Столько нерешенных вопросов. Но вот проблема — не создали ли они сейчас еще один нерешенный вопрос.       — Грейнджер.       — Я все понимаю, оставим это. Нам надо в библиотеку, пока совсем не наступила ночь. — О, она понимает. Тогда почему я нихрена не понял. Мысленно возмутился блондин, но все-таки перенес их к библиотеке.       — Раз мэнор признал тебя хозяйкой, защитные чары пустят тебя без моей помощи — просто прислони руку.       Так она и сделала. Красивые резные двери библиотеки широко распахнулись перед ней, также широко как ее собственные глаза от увиденного — три этажа, и множество стеллажей, словно лабиринт.       — Здесь есть трибуна, у которой ты можешь попросить книги, есть система вроде карты с описанием секций и разделов, — начал объяснять мужчина, — Также, тебе как хозяйке можно просто попросить тот или иной фолиант, чтобы не идти через весь этот лабиринт за парой книг.       — Почему бы мне не воспользоваться трибуной? — Как идеально мы описываем эту библиотеку. Раздражающе одинаково.       — Потому что для использования трибуны нужны точные данные, например, секция, раздел, название и желательно содержание «о чем» книга.       — Хорошо-хорошо, я поняла. — У Гермионы начинала болеть голова от подробных изъяснений, — Теперь можно домой?       — К тебе или ко мне? — ухмыльнулся мужчина, наблюдая, как искажается лицо волшебницы в гримасе раздражения. — Естественно, я пошутил.

***

      Всю ночь Гермиона спала беспокойно. К этому ее привели мысли о поцелуе с Малфоем буквально в сердце его поместья. Как? Зачем? И почему? кружилось в ее голове не находя ответа. Допустим, это можно оправдать накипевшими эмоциями последних дней. Разумно. Но он первый поцеловал. Нет, ерунда и помешательство, он наследник чистокровной семьи, соответственно все это не может быть чем-то большим. К сожалению мозг все-таки рисовал картинки с Драко Малфоем во снах девушки. От разговоров и поцелуев до горячих прикосновений. Как раз в эти моменты она просыпалась, проклиная и Мерлина, и Моргану, споласкивала лицо прохладной водой и ложилась обратно. Но между более-менее приемлемо приятными снами появлялись и ужасные пугающие кошмары. Кошмары о мэноре, о войне, о погибших друзьях. Ведьма ворочалась, мучилась, но не могла никак проснуться, пока перед ней не возник другой сон. Сон про хендж, древнюю магию, Малфоя. И тут она проснулась уже от реальной боли, рука кровоточила так, словно ее только что ударили той самой Сектумсемпрой, девушка взвыла. Собрав все силы, смогла сползти с кровати, чтобы направиться в соседнюю квартиру, но услышала такой же крик, и перед ней сразу возникла испуганная Винки. Без слов эльфийка перенесла Гермиону к своему бывшему хозяину, разумеется, он также корчился от боли в своей кровати.       — Какого хрена, — шипел он сквозь зубы, — все же было нормально пару дней.       — Не пару, а день, — тяжело дыша отвечала ведьма, — Перед этим мы достаточно долго держались за руки.       — Нам что, связать руки? — не унимался блондин.       — Послушай меня, — разум Гермионы оставался более ясным, в отличии от мужчины. Она придвинулась ближе и переплела их окровавленные руки, — Сейчас из нас двоих я более адекватная, — даже сквозь нестерпимую боль она захотела вернуть ему его же слова. — Мы совершенно реально связаны, а если углубляться, то…       — Не надо углубляться, меня сейчас от этого стошнит, — сердито выдавил блондин, — Как мне работать? Как тебе изучать книги, если мы не можем… Ни черта не можем.       — Вообще-то можем, — девушка пришла в шок от собственного решения, но пока до ее мозга не успел дойти смысл сказанных слов, она выпалила, — Мы просто можем спать вместе. Что?       — Разумно, — все, что мог сказать ошарашенный волшебник. Только что Гермиона Грейнджер предложила ночевать вместе. Добровольно. Это уже не просто интересно, это пиздец какой-то.       — Я предполагаю, что этого будет достаточно, пока мы не решим проблему, — Гермиона старалась не думать вообще ни о чем, магией стерла кровавые следы и просто легла рядом с Малфоем.       — Думаешь, есть варианты, — он полусидя смотрел в окно, приглаживая волосы. Гермиона лежала лицом к нему.       — Всегда должен быть способ выбраться даже из самой сложной ситуации. — Мужчина посмотрел на нее. На то, как лунные блики играют и путаются в ее кудрях, как полусонные карие глаза смотрят прямо на него, как лицо, искаженное недавней болью, расслабляется. Нет, точно должен быть способ, иначе всю жизнь просто спать рядом с Грейнджер я не смогу.       — Есть еще один момент, который надо проверить, — уже в полусне бормотала девушка. — Можем ли мы безнаказанно касаться других людей. Имею в виду Рона или Асторию, кого угодно. Потому что, если нет… — она не договорила. Уснула. Мужчина лег на спину, сжимая ладонь ведьмы, договорил за нее.       — Потому что, если нет, то мы обречены быть только друг с другом.       Вся сложность ситуации была не в том, что им некоторое время придется спать в одной постели, не в том, что магия требует их соединения, и даже не в том, что, возможно, магия не даст им выбора с кем быть и кого любить. Сложность была в том, что они оба не знали, что пугает их больше — находиться долгое время вместе или испытывать боль вдали друг от друга. Поначалу Малфоем двигал некий интерес по отношению к ведьме, он и сейчас занимал ведущую роль, однако с появлением «магического» наказания в нем начало зарождаться беспокойство за нее. По его собственной шкале это было «крайне необычно».              Мужчина смотрел на ее кудри, слегка запутавшиеся, но мягкие. Их хотелось коснуться. Смотрел на переплетенные руки, которые она положила практически к своему лицу. Сегодня ведьма восхитила его своей быстрой реакцией на происходящее и напугала неожиданным предложением, но особенно удивила своим спокойствием, как при их мимолетном поцелуе, что уж говорить о том, чтобы спать вместе. Как говорил сам Драко — они давно не дети чтобы враждовать по надуманным причинам, однако вражда же была. Невозможно стереть из памяти восемь лет унижений, на которые он обрек волшебницу, пытки в его доме. И она вот так спокойно с ним общалась, держала за руку, доверилась и легла к нему в постель?              Да нет, я в бреду. Сейчас в психиатрическом отделении Мунго и вот-вот проснусь. Попытался оправдать действия Гермионы Драко, а затем подумал: зачем пытаться разобраться в ее мотивах, если можно просто наблюдать и делать выводы, как он делал обычно с другими людьми. Но это Грейнджер, она не все. У мужчины уже начинали слипаться глаза, он настолько погряз в своих мыслях, пытаясь разобраться в происходящем между ним и бывшей гриффиндоркой, но запутался только сильнее, а потом и вовсе отключился.       Утро Гермионы было едва ли не лучшим за последнее время: никаких проблем с Живоглотом, никаких кричалок, никакого похмелья. Она сладко потянулась, но обнаружила препятствие в виде руки Драко Малфоя, крепко сжимающей ее собственную. Ах да, точно. Наказание и последствия. Вчера, когда она предлагала спать вместе, ею двигала смесь боли и страха. Сейчас она едва сдерживала себя от всевозможных лишних движений, чтобы не дай Мерлин, не разбудить блондина. Потому что он проснется — будут вопросы. Вопросы, на которые у нее пока нет ответа. Поэтому девушка просто легла в то же положение и вернула руки на место, ровно между своим и его лицами. Притворяться спящей она не хотела, да и пытаться уснуть уже точно не получится, она нашла себе занятие в другом — рассматривать мужчину, пока он такой спокойный, не язвит и не ехидничает, а просто спит. Она уже разглядывала его лицо недавно, но сейчас была возможность понаблюдать. Наблюдать, как спокойно он дышит, как подрагивают его ресницы и иногда хмурится лоб. Смотреть на его растрепавшиеся платиновые волосы и думать. Как он на это согласился. Все изначально было авантюрой, придуманной Забини, но теперь они находились в крайне отвратительном положении. О потере магии и прочих последствиях они решили никому не сообщать, да и воспоминания Тео и Блейза были туманны, а значит, магия хочет, чтобы всю суть знали только двое. Не удержавшись, Гермиона громко вздохнула. И как я опять в такое вляпалась.       — Грейнджер, ты в курсе, что наблюдать за спящими неприлично. — сонно пробормотал Малфой, будто не делал то же самое перед сном.       — Прости, я тебя разбудила, — девушка скосила глаза на часы. — Семь утра.       — Я не сплю с шести, — объявил блондин и повернулся на спину, разглядывая детали верха кровати.       — И кто еще за кем наблюдал? — толкнула его в бок девушка, но игривость быстро улетучилась.       — О чем думал? — она повторила за ним и легла на спину. Волшебник вздохнул с отчаянием. — Явно не о чем-то хорошем.       — Я думал, почему именно мы, почему именно сейчас и прочее в этом роде. Ни к чему не пришел, это ведь магия. Меня злит, что я нихрена не понимаю, даже с чего начать.       — О. Поверь, меня тоже все это очень злит. Ты знаешь, я привыкла разбираться с проблемами, — она повернулась лицом к блондину, он сделал то же, — И я впервые не знаю, как решить конкретно эту. Честно говоря, я в ярости и даже не знаю от чего больше, от ситуации или от ее безысходности.       — Эй, Грейнджер, — он заметил, как ее глаза медленно застилают слезы, почти протянул руку, чтобы их смахнуть, но остановился, ограничившись словами: — В чем ты чувствуешь безысходность? В том, что если не решим задачку, то навсегда останемся связаны? Или в том, что ты будешь связана конкретно со мной?       — Ни то, ни другое. Дело в том, что я обрекла нас на это, ничего не зная о ритуалах, полезла куда не следовала.       — Обычное дело, ты часто так делала в школе. — попытался подбодрить ее Малфой и увидел на ее лице подобие улыбки.       — Да, но тогда на кону не стояла потеря магии. Меня волнует, почему ты так спокойно к этому относишься, я думала первым делом ты обрушишь на меня мэнор за это. — девушка вглядывалась в серые глаза в попытке найти в них ответы, но мужчина ловко закрыл разум окклюменцией.       — Во-первых, потому что я сам пошел на это, в отличие от тебя зная риски от таких ритуалов. И мне правда жаль. Во-вторых, ты ведь не знаешь, что после суда меня уже лишали магии, не на всю жизнь, конечно, а на полгода в исправительных целях. Я пожил среди маглов и знаешь, — Гермиона готовилась услышать что-то нелестное и уже подготовила контратаку, но Драко сказал то, что совершенно не вяжется с его образом аристократа из древней чистокровной семьи, — Мне было вполне комфортно.       — Что, прости?       — Да, Грейнджер, жизнь среди маглов пошла мне на пользу. Я увидел, как они справляются без магии и выходит у них более чем хорошо. От банального кофе аппарата до нейрохирургии. — Гермиона молча открывала и закрывала рот, не находя что сказать. — Вижу, ты удивлена, но все так. Потом я вернулся к магии, но на тот момент мне стало не хватать разных магловских изобретений, поэтому я подкинул Кингсли идею об интеграции магловских технологий в наш мир.       — Ты и Кингсли? Серьезно? Так вот откуда у него эта идея.       — Знаешь, он не оставил меня после всего. Мою мать отослали на десять лет, меня лишили магии на полгода, как говорится — варитесь в этом сами, но Кингсли лично наблюдал за нашим делом, когда я вернулся, он помог мне с обучением и добился того, что раз в год я могу посещать мать.       — Я в шоке, мне нечего сказать, правда.       — Тут не надо ничего говорить, Грейнджер, — мужчина снова, как во время передачи воспоминаний, подцепил прядь ее волос и пропустил между пальцев, — Мне было приятно с кем-то этим поделиться. Так что отменяй свою безысходность.       — Да как я могу, — ведьма упустила его действие и резко села в кровати, — Лишение магии или связь на всю жизнь — это страшно как минимум.       — Но паника здесь ни к чему. Подумай, ты хоть раз не вылезала из хреновых ситуаций? Не спорю, сейчас ситуация едва ли не самая, блять, хреновая, но тем не менее, — Драко поднял их сцепленные руки так, чтобы Гермиона видела. — Вот, одно решение ты уже придумала. Ты и с остальным справишься, тем более ты не одна.       — Знаешь, что меня в тебе раздражает с тех пор, как мы снова познакомились? Что ты постоянно чертовски прав, — фыркнула ведьма, опускаясь обратно, — И это как минимум странно.       — Я бы сказал, что это интересно, — ухмыльнулся блондин по обычаю. — В любом случае мы разберемся с этим. — Мужчина расцепил руки, поднимаясь с кровати. Гермиона усиленно старалась не смотреть на его торс, выглядывающий из-под пижамной рубашки, и строго-настрого запретила своему взгляду опускаться ниже спины. Естественно, взгляду было все равно на ее запреты, так что она с облегчением выдохнула, когда мужчина ушел в душ.       Мерлин и Моргана, за что мне все это. И когда, интересно, в его лексиконе появилось не ты и я, а мы…       — И кстати, неужели так плоха перспектива прожить друг с другом всю жизнь, — усмехнулся блондин, выйдя из ванной уже «идеальным». — Живем рядом, ужинаем, уже и спим вместе, разве что не целуемся, и, ах да, мы же…       Подушка, прилетевшая ему в лицо, остановила поток речи, от которого щеки Гермионы уже успели покрыться румянцем.       — Я понял, — снова этот искренний смех, такой приятный, что Гермиона могла слушать его вечно. — Мне нужно в офис, а ты можешь посетить мэнор одна или с Винки. Или можешь просто ничего не делать, пока я не приду. Ведь моя кровать такая замечательная и мягкая, что хочется в ней утонуть, — вторая подушка прилетела уже в косяк двери, за которой успел скрыться Малфой.       Гермиону раздражало все: недостаток знаний о проблеме, непонимание, с чего начать, адские боли в руке, если она не рядом с Малфоем, и сам Малфой — его слова, его поведение, его запах, он весь. Он стал ей интересен, за что ведьма постоянно отвешивала себе мысленные оплеухи. Но как ни крути, долгое совместное нахождение с ним, наблюдение за его действиями и то, каким он стал, давали о себе знать. И будь проклят тот, кто придумал его эту кровать и пижаму. Еще и тот поцелуй… У Гермионы не было такого азарта узнать его, он сам пошел навстречу, это взволновало еще больше, что уж говорить о том, что он не сбросил на нее решение проблемы и использует «мы», не скидывая на девушку всю ответственность. За столь короткое время он дал ей то, что не давал Рон за все время брака. Если с ним она была одинока в замужестве, то в дружбе с Малфоем начало фигурировать некое понимание и притяжение. Да, Гермиона, прими это. Малфой тебе весьма-весьма интересен. Которые убивали то самое ощущение одиночества и давало надежду на защиту и помощь. Гермиона нехотя поднялась с кровати и вернулась в свою квартиру, пообещав себе разобраться и с мыслями, и с насущными проблемами.