Serpente

      Всю следующую неделю Драко, Гермиона и Тео были крайне заняты так называемой конфронтацией с Ежедневным Пророком. К середине недели всем уже наскучило мериться «у кого больше», ведь по количеству прочтений и покупок у Serpente явно «был больше». От каждой мерзкой статейки они отмахивались как от надоедливой мухи, выпуская более адекватные и подкрепленные фактами статьи. А уж когда вышел номер с интервью Бенджамина Фарелла, Пророк и вовсе заткнулся.       Драко сидел на своем привычном месте, откинувшись в кресле из черной драконьей кожи, блуждая взглядом по кабинету. Его взгляд снова автоматически скользнул к старинным песочным часам в углу. Перепалки с Пророком создали большой ажиотаж вокруг его журнала, и этому ажиотажу теперь нужно соответствовать. Мужчина раздраженно выдохнул.       «Вернулся к тому, с чего и начал, блядь», — выругался он.       Использовать Гермиону и дальше он не мог, как минимум потому что теперь был с ней в отношениях (вроде как) и не собирался выкладывать их личное на всеобщее обозрение. Конечно, она поделилась тем, как стерла воспоминания родителей и как тяжело дался период их возвращения. Поделилась тем, что они теперь живут в Австралии, отец открыл свою стоматологическую клинику, а мать занялась выпечкой на заказ.       Драко же действительно, как и говорил Нотт, рассказал ведьме подробности соседства со «змееголовым», она не выдала, что все знает, и в любом случае искренне ему сочувствовала. Они много говорили, много времени проводили в спальне, пропуская встречи по поводу журнала или собрания в министерстве.              Кстати об этом, Гермиона вернулась на свою работу, но с условием, что Кингсли не будет вмешиваться в ее карьерный рост и также подумает над сменой сотрудников, с которыми девушке приходилось постоянно «бороться». Тео все также утаскивал подругу на обеды, обсуждая личную жизнь с Дафной, хоть он и сам был противником того, чтобы Гермиона за обедом решала чужие проблемы, ему все же иногда требовался женский взгляд на ту или иную ситуацию, плюс ко всему — он никогда не настаивал и давал девушке спокойно поесть. Как только Гермиона вернулась на работу, на нее посыпались вопросы, от которых она скрывалась за дверьми своего кабинета. Разумеется, всех крайне интересовало, почему Драко Малфой со своим журналом вступил в битву с Пророком за ее честь. Сейчас волшебница сидела за своим столом с очередным прошением от горных троллей о расширении их территории, которое просто было неосуществимо ввиду близлежащей деревне маглов рядом с их территорией. Ведьма усиленно думала, как бы поудачней решить эту задачку как раз в тот момент, когда к ней зашел Гарри Поттер. Девушка вздохнула — прошло по меньшей мере около двух недель, как она стояла на пороге его дома и просила переночевать, и неделя с того дня, когда ее пригласили на обед-допрос.       — Мистер Поттер, по какому вопросу? — нарочито строго спросила Гермиона.       — Гермиона…       — Если вопрос не срочный, прошу меня простить, сейчас я занята крайне важным делом.       — Гермиона, перестань. Я пришел не чтобы ругаться или препираться. Я хочу поговорить.       — Поговорить? Спустя сколько? — девушка сложила руки и оперлась на них. Ее больше не трогало такое излишне холодное поведение друзей во время развода и после него.       — Да, Гермиона, правда. Ты права — прошло много времени, но тот обед и ваша «битва с Пророком» многое объяснили. Хоть Рон мне и как брат, но он последняя задница, мне жаль, что он так с тобой поступил. Мне жаль, что Джинни и Луна не поговорили с тобой, не оказали поддержку.       — Ты запоздал с извинениями, но я их принимаю, что-то еще? — Гермиона выгнула бровь, ей совершенно не до разговоров по душам с бывшим лучшим другом.       — Послушай, я хочу знать, что с тобой случилось за это время, я переживаю. Твой круг общения…       — Мой круг общения меня полностью утраивает, Гарри. За это время случилось много всего, и уж извини, но между нами больше не такие доверительные отношения, чтобы я рассказывала о своей жизни.       — Но Гермиона, — не сдавался мужчина, — Мы столько пережили вместе, как ты можешь просто от всего отказаться?       — Я не отказываюсь, Гарри, — Гермиона вздохнула, глянула на часы, — Ты опоздал со всем этим. Думаю, я имею полное право попросить дать мне время, чтобы снова быть ближе и делиться своей жизнью с тобой.       — Извини, конечно, ты права. Не закрывайся от меня, я правда не хочу тебя потерять. Я пришлю сову, чтобы пригласить тебя пообщаться, можно?       — Только не на Гриммо. Я сама пришлю тебе сову, когда буду готова.       — Хорошо, это хорошо, Гермиона. Спасибо за еще один шанс. — Гарри без стеснения обхватил руки Гермионы своими. Этот жест ощущался уже не таким привычным, не было того безграничного тепла как раньше. Девушка задумалась, и решила не спешить выдернуть руки, ведь и правда волшебников связывало слишком многое, чтобы вот так закончить.

***

      Теодор Нотт растянулся на своем диване в гостиной, пока Драко нервно потягивал виски, а Блейз молчал, глядя в камин.       — Может нам еще дементора сюда позвать, — первым подал голос Тео, — Они такие же унылые, как вы. Драко, ты же не просто так нас созвал.       — Не просто.       — Ну и?       — Что и? Мы неделю, можно сказать, не вылезаем из постели, живем вместе, и до сих пор она и словом не обмолвилась о наших отношениях. Продолжает бегать в библиотеку мэнора, чтобы узнать, как разорвать связь.       — Я ничего не понимаю, — Блейз уже был введен в курс дела любезнейшим Ноттом о взаимоотношениях одной кудрявой волшебницы со слизеринским принцем, по совместительству их лучшим другом. — Разве вы не признались друг другу в чувствах?       — Признались, в том-то и дело. Я не понимаю, чего она хочет добиться.       — Друг, а вы не пробовали разговаривать? Кроме секса есть еще масса способов разобраться в чувствах, — Тео подмигнул другу, но тут же стушевался под его грозным взглядом.       — Я пытался. Она отмахивается «я просто хочу понять природу нашей связи, вот и все». А я уверен, что это не все.       — Мне она, к сожалению, тоже ничего не говорила. — пожал плечами Нотт.       — Я не совсем понимаю, что за хрень происходит, но попробуй первым сказать эти «о боги» страшные слова: Гермиона, я не понимаю, что между нами. Давай поговорим. — Забини скорчил лицо, показывая испуг.       — Так и знал, что вы меня поддержите. — фыркнул Драко, допивая виски.       — Драко, а чем тебе не нравится совет Блейза? Он в чем-то прав. Она сказала дать вам обоим время разобраться. Ты разобрался чего хочешь?       — Да. Я хочу отношений. Серьезных. — как на духу высказал блондин.       — А ей ты говорил?       — Нет, а если испугается? Сбежит или еще чего хуже.       — Мерлин меня побери, вы как подростки. Иди и скажи ей то же, что нам.       — Да, друг, — Забини провел рукой по лицу, — Ты серьезно влип.       — И без вас знаю. — Драко поставил стакан на столик и аппарировал.       — Что бы он без нас делал. — Тео ухмыльнулся.       — Я думаю, что молчал и бегал бы за Грейнджер до старости, чтобы не спугнуть. — Блейз рассмеялся.

***

      Появившись в своей гостиной Драко первым делом начал обдумывать советы друзей, хоть поначалу и счел их нелепыми. Ему было непросто, он не знал, что такое любовь, нежные чувства к кому-то. Но вот в его жизнь ворвалась бывшая сокурсница и перевернула все вверх дном, что и привело Малфоя в состояние потери контроля. Это состояние, как и потерю и внутреннего спокойствия мужчина не любил, это было неестественно для него. Гребанный Мерлин. Пока блондин думал, наливая себе еще виски, в гостиную через камин зашла Гермиона с улыбкой до ушей.       — Привет, — Да она прям светится. — Как твоя встреча с друзьями?       — Нормально, — резче чем планировал выпалил мужчина, — А как твои поиски в библиотеке?       — Как обычно — ничего. Тебя что-то беспокоит? — ведьма опустилась на диван, где сидел Драко.       — Нет, — сухо ответил он, решив дать ей еще время, но эмоции взяли верх над разумом, — Грейнджер, что между нами?       — Мне обязательно произносить это вслух?       — Я не имею в виду охренительный секс и не менее охренительные разговоры. Я спросил: Что. Между. Нами. Ты просила время свыкнуться — я дал сколько мог, теперь я хочу честный ответ. Тебе так претит наша связь, что ты после работы бежишь в мэнор и копаешься в книгах, а потом почти ночью возвращаешься, и сразу секс. Это развлечения у тебя такие?       — Ого, не ожидала, что ты такого мнения. Хотя соглашусь, мои действия могли тебя ввести в заблуждение. Мне не противна наша связь, я правда хочу ее изучить.       — Чтобы знать, как разорвать, да? — нервы Драко были на пределе, он совершенно не собирался обвинять волшебницу ни в чем подобном и тем более ссориться с ней.       — Нет, я лишь пыталась понять. Слова портрета и того старика. Мы все еще не знаем, что они значат в глобальном смысле, — Гермиона устало опустила плечи, — Поэтому я не спешила, четко обдумывая каждый вариант исхода событий, если мы останемся вместе, скрепленные такой магией.       — И?       — И пока у меня нет точного ответа.       — Отлично. — Нихрена не отлично. — Как найдешь его — приходи, поболтаем.       Гермиона опешила от такой резкой холодности, в ее глазах начали собираться слезы, но она запретила им скатиться по щекам, пока не выйдет из его квартиры. Оказавшись в своей кухне, она дала волю эмоциям, что захлестнули ее с головой. Неужели он не понимает, не доверяет. Я же не давала повода. Или давала. Думала девушка между то и дело накатывающимися волнами слез.

***

      Прошло ровно три дня с тех пор, как Драко сказал те слова: «Как найдешь ответ — приходи», но ответа у Гермионы все еще не было. Она даже для самой себя слабо могла обосновать, почему так вцепилась в изучение связи. До сегодняшнего дня. До момента, пока к ней в квартиру не залетел патронус Гарри и не произнес:       «Герми, Джинни рожает! В каких бы отношениях мы все сейчас не находились, считаю важным сообщить тебе это».       Глаза ведьмы наполнились слезами, она ураганом пронеслась по квартире, собираясь. Не забыла и отправить ответный патронус, чтобы ее приход не стал неожиданностью. Однако, помимо патронуса для Гарри, она отправила еще один и очень надеялась, что тот дойдет до адресата. И адресат поймет все правильно.

***

      — Герми, — воскликнул Гарри Поттер, кажется, на все приемное отделение Больницы Святого Мунго, едва завидев подругу.       — Я здесь, здесь, — девушка поспешно его обняла. Не столько от едких остатков обиды, сколько от самой ситуации, — Как Джинни? Как ты сам?       — Слишком, блядь, долго, — выругался волшебник, и слышать от него такое было очень непривычно, — Колдомедики зашли в палату уже час назад, представляешь? А я пью четвертый кофе, чтобы расслабиться.       — Гарри Поттер, — ведьма по-доброму рассмеялась, — Ты действительно помутился рассудком, кофе не расслабляет, оно стимулирует твое истерическое состояние. Давай так: ты посиди тут, я схожу к стойке регистрации, попробую что-нибудь узнать и попрошу для тебя успокаивающее зелье.       — Да, — мужчина резко опустился на сидение возле палаты, протянул руку подруге, стоявшей перед ним, — Я так рад, что ты пришла, правда.       — И я рада, — девушка обхватила его руку своей и сжала в знак примирения.       Только она собиралась отойти к стойке регистрации, как из палаты вылетела девушка колдомедик вся взъерошенная и с легким испугом.       — Родственники Джиневры Молли Поттер! — прокричала она, — Срочно нужен кто-ниб…       — Я здесь, — обеспокоенный Гарри сразу подскочил с места и утянул подругу за собой, вцепившись ей в руку. Было больно, но терпимо, она понимала, в каком состоянии сейчас находится Гарри. — Что-то случилось?       — Нет-нет, — поспешила заверить целительница, — Нам нужен кто-то в палате, кто смог бы разговаривать с миссис Поттер и держать ее за руку. — Гарри побледнел и зашатался на месте. Его не так напугало спасение мира, как просьба войти в палату, где рожает жена.       — Все в порядке, — Гермиона наконец смогла выпутаться из хватки мужчины и положила руку ему на плечо, — Я зайду.       — Она же ненавидит тебя, — опешил Поттер.       — Ну вот и отлично, выплеснет эмоции и, может, сломает мне руку, пока я буду ее держать, — улыбнулась ведьма и смело вошла в палату.       Прошло еще полчаса. Полчаса тишины, ведь, разумеется, на палаты накладывались заглушающие чары. Гарри сидел, уперев руки в колени и опустив лицо в ладони, но натянутый как струна. Успокаивающее зелье ему все-таки принесли. Еще пятнадцать минут он просидел в том же положении, пока ситуация не начала стремительно меняться и приобретать подобие цирка. Сначала в приемной появился очень взволнованный и напуганный Драко Малфой. Как заметил Гарри, он что-то пытался выяснить у привет-ведьмы. Привет-ведьма вскоре указала рукой в сторону палаты и места, где сидел сам Поттер. И без того бледная кожа Малфоя побледнела. Он неспешно двинулся к бывшему врагу.       — Поттер, — кивнул блондин.       — Малфой, — Гарри кивнул в ответ, — Что ты тут забыл? — мужчина чувствовал, что хочется высказаться резче, но действие зелья ослабляет этот порыв.       — Почему Гермиона тут? — Драко проигнорировал вопрос Поттера.       — Они рожают, — сказал Гарри, но почему-то забыл уточнить, кто именно там рожает.       — Кто, блядь, именно там рожает? — озвучил это в своем вопросе блондин, но не успел получить ответ на вопрос, потому как в приемной появился Теодор Нотт с огромной корзиной бледно-голубых лилий. — Какого хрена?       — Да, какого хрена, — не спеша повторил за ним Гарри.       — Вы — два идиота, но не я. Цветы для твоей жены, Поттер, — фамилию Гарри он словно пожевал и выплюнул.       — Зачем? — в унисон спросили «два идиота»       — Потому что она рожает, очевидно же.       В этот момент произошло сразу три события: Драко с облегчением выдохнул, поскольку все его мысли занимало то, что Гермиона сейчас могла лежать на родильном столе и рожать первенца от Уизли, ведь по датам все сходилось. Конечно, он принял бы ее и с ребенком и любил бы как своего. Скорее он переживал за состояние моральное и физическое своей девушки. Второе — Гарри Поттер под успокоительным собирался врезать Нотту, но мужчине даже не пришлось уворачиваться, так как Поттер лишь махнул кулаком в воздухе и осел обратно на сидения. И третье — из палаты вышел главный колдомедик и крепко пожал свободную руку Нотта.       — Поздравляю молодого отца, у вас сын.