Fragments of feelings

Утро в Сеуле начиналось с густого кофе и невысказанных мыслей. Кафе, в котором они часто собирались, было почти пустым в этот час – только бармен лениво протирал бокалы, а за дальним столиком дремал какой-то бизнесмен с газетой на лице. Запах свежесмолотых зерен смешивался с ароматом горячих круассанов, создавая иллюзию уюта, которой никто из них не ощущал. Феликс обхватил ладонями горячую чашку, чувствуя, как пар обжигает кончики пальцев. Он специально держал руки так, чтобы жжение от керамики перекрывало дрожь в пальцах. В черной бездне эспрессо отражалось его искаженное лицо – темные круги под глазами выдавали третью бессонную ночь подряд. Чонин сидел напротив, методично разламывая круассан на мелкие кусочки, но не съедая ни одного. Его пальцы двигались с механической точностью, будто разбирали оружие. — Где Джисон? – спросил Чонин, так тихо, что его слова почти потонули в джазовом мотиве, льющемся из колонок. Феликс даже не поднял глаз, продолжая смотреть в кофе, как в гадальную чашу. — С Минхо. Как всегда. Тень пробежала по лицу Чонина. Он отодвинул тарелку, оставив после себя поле боя из крошек. — Они... – он замолчал, подбирая слово, которого не существовало в их обычном лексиконе, – странные в последнее время. — Странные? – Феликс наконец поднял голову, и в его глазах вспыхнуло что-то острое, почти злое. – Вчера я зашел к ним, и вся прихожая была в осколках. Джисон стоял посреди этого босиком и даже не заметил, что режет ноги. Он резко отодвинул рукав, показывая бледный шрам на запястье. — Когда я попытался его оттащить, он чуть не прокусил мне руку. Как бешеный пес. Дверь кафе распахнулась с резким звоном колокольчика. Чанбин вошел, сбрасывая с плеч капли дождя. Он выглядел измотанным – темные круги под глазами, всклокоченные волосы, рубашка, застегнутая криво. — Кто-нибудь закажет мне тройной эспрессо, прежде чем я умру? – его голос звучал хрипло, будто он не спал неделю. Чонин молча подвинул свою недопитою чашку. Чанбин схватил ее и осушил залпом, не обращая внимания на то, что кофе уже остыл. Его пальцы дрожали так сильно, что блюдце звякнуло о столешницу. — Ты видел их вчера? – спросил Феликс, пристально наблюдая, как Чанбин сжимает кулаки, чтобы скрыть тремор. Чанбин провел рукой по лицу, оставляя красные следы на бледной коже. — Видел. После репетиции. Минхо загнал Джисона в угол у зеркал и что-то шептал ему на ухо. Джисон был белее стен. Он резко вдохнул, словно собираясь сказать что-то важное, но вместо этого просто покачал головой. — И что ты сделал? – голос Чонина внезапно стал твердым, как сталь. — Что я мог сделать? – Чанбин резко встал, стул скрипнул по полу, как крик. – Они сами выбрали этот... этот танец. Мы все пытались вмешаться. Помнишь, Хёнджин в прошлом месяце? Феликс сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Хёнджин получил рассеченную бровь за то, что попытался оттащить Минхо. Тишина повисла тяжелым покрывалом. Даже бармен за стойкой замер, будто почувствовал напряжение, витающее в воздухе. Чонин первый нарушил молчание. — А если... – он облизал пересохшие губы, – а если это не просто их проблемы? Если они реально опасны друг для друга? Дверь снова открылась, и в кафе вошел Сынмин. Его обычно аккуратные волосы были растрепаны, а на щеке краснела свежая царапина – три параллельные линии, будто от когтей. — Вы не поверите, что я только что видел, – его голос дрожал, как лист на ветру. Все замерли. Даже бизнесмен в углу приподнял газету, украдкой наблюдая за ними. Феликс медленно поднялся, его стул грохнулся на пол. — Говори. Сынмин шумно выдохнул, ухватившись за спинку стула, словно боясь упасть. — Я шел через парк у стадиона. Они были там. Джисон и Минхо. Они... – он замолчал, глядя в пустоту перед собой, будто снова видел эту картину. — Они что? – Чанбин шагнул вперед, его тень накрыла Сынмина, как крыло. — Они стояли на краю фонтана. Минхо держал Джисона за шею. Я думал... Мне показалось, что он толкнет его в воду. Но потом... – Сынмин закрыл глаза, – потом Джисон сам наклонился вперед. Как будто хотел упасть. А Минхо его резко дернул назад. В кафе стало так тихо, что было слышно, как капает вода из края зонтика Чанбина. Феликс первым пришел в себя. — Это уже не просто странно. Это... — Это игра, – тихо сказал Чонин, – игра, в которой они оба не знают правил. Чанбин вдруг громко рассмеялся – резкий, нервный звук, заставивший всех вздрогнуть. — А может, знают. Может, это единственные правила, которые они понимают. Бармен наконец нашел в себе силы вмешаться. — Парни, если вы собираетесь говорить о таких вещах... может, вам стоит найти место поуединеннее? Но они уже не слушали. Феликс смотрел в окно, где дождь начинал стучать сильнее, превращая город в размытое полотно. Где-то там были двое их друзей, запутавшихся в паутине, которую они сами сплели. — Кто-то должен поговорить с ними, – прошептал он. — Кто? – спросил Сынмин. – Кто осмелится встать между ними? Никто не ответил. За окном грянул гром, и дождь усилился, заливая улицы Сеула, смывая следы, скрывая правду. А они сидели в кафе, пили остывший кофе и делали вид, что все в порядке. Потому что правда была страшнее, чем они могли признать.