Системный Подкуп, или Розовый Кролик Пика Цинцзин

24 часа без эмблемы прошли в тревожной тишине. Шэнь Цинцю пытался заглушить память о прикосновении — к запястью Лю Цингэ, к его груди — ядом академической холодности. Он устроил тотальную проверку свитков в главной библиотеке пика, доведя учеников до нервного истощения. Но когда он закрывал глаза, перед ним вставало запястье с играющими сухожилиями, твердая грудная мышца под его ладонью, темный, вопрошающий взгляд, лишенный привычной ледяной стены. И вот срок истек. Знакомое покалывание на бедре вернулось, и розовый контур заявил о себе с удвоенной яркостью, будто напитавшись его смущением за время отсутствия. [ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В АКТИВНУЮ ФАЗУ, ХОЗЯИН! ЭМБЛЕМА ОБНОВЛЕНА! ТЕПЕРЬ ОНА РЕАГИРУЕТ НЕ ТОЛЬКО НА ВАШИ ЭМОЦИИ, НО И НА ПРИБЛИЖЕНИЕ ЦЕЛИ «ЛЮ ЦИНГЭ» ПОВЫШЕНИЕМ ТЕМПЕРАТУРЫ И ИНТЕНСИВНОСТИ СВЕЧЕНИЯ. ПОЗДРАВЛЯЕМ С ПРОГРЕССОМ В ГАРМОНИЗАЦИИ ОТНОШЕНИЙ!] — Гармонизация?! — Шэнь Цинцю сжал кулаки, чувствуя, как мерзкое тепло разливается от бедра. — Это пытка! Садистская пытка! [ВЫЯВЛЕН ВЫСОКИЙ ПОТЕНЦИАЛ ДЛЯ ПЕРЕХОДА НА НОВЫЙ УРОВЕНЬ БЛИЗОСТИ! АКТИВИРУЕТСЯ ЗАДАНИЕ: «ОБМЕН ТЕПЛОМ»] [ЦЕЛЬ: ОСУЩЕСТВИТЬ ПРОДОЛЖИТЕЛЬНЫЙ ПОЦЕЛУЙ С ЛЮ ЦИНГЭ (МИНИМУМ 15 СЕКУНД).] [УСЛОВИЯ: ПОЦЕЛУЙ ДОЛЖЕН БЫТЬ ОСОЗНАННЫМ ДЕЙСТВИЕМ С ВАШЕЙ СТОРОНЫ. СТИЛЬ — НА ВАШЕ УСМОТРЕНИЕ (РЕКОМЕНДУЕМ СТРАСТНЫЙ ДЛЯ МАКСИМАЛЬНОГО ОБМЕНА ЭНЕРГИЕЙ).] [НАГРАЗДА: +25 ОЧКОВ ДОБРОДЕТЕЛИ, ПОЛНАЯ ДЕАКТИВАЦИЯ ЭМБЛЕМЫ НА 48 ЧАСОВ, РАЗБЛОКИРОВКА ОПЦИИ «СЦЕНАРИЙ ОТДЫХА» (МОЖНО ВЫБРАТЬ ЛЮБОЕ МЕСТО ДЛЯ МЕДИТАЦИИ БЕЗ ЗАДАНИЙ).] [НАКАЗАНИЕ: ЭМБЛЕМА ПЕРЕНОСИТСЯ НА… ВНУТРЕННЮЮ СТОРОНУ БЕДРА. И НЕПРЕРЫВНО ВИБРИРУЕТ С РАСТУЩЕЙ ИНТЕНСИВНОСТЬЮ ПРИ ЛЮБОМ ПРИБЛИЖЕНИИ ЛЮ ЦИНГЭ МЕНЕЕ ЧЕМ НА 5 ШАГОВ. АВТОМАТИЧЕСКОЕ ОПОВЕЩЕНИЕ ЦЕЛИ О ЕЕ ЗНАЧЕНИИ («СИМВОЛ НЕУДОВЛЕТВОРЕННОГО ЖЕЛАНИЯ») И МЕСТОПОЛОЖЕНИИ.] Шэнь Цинцю вскипел. Пятнадцать секунд? Страстный поцелуй? С Лю Цингэ?! И альтернатива — вибрирующая эмблема… там? С сообщением о «неудовлетворенном желании»?! — Никогда! — выдохнул он, ярость смешивалась с паническим ужасом. — Я умру! Он убьет меня! Или я его! Или… — Его мысль споткнулась о воспоминание о тепле кожи, о силе хватки, о глубине того взгляда. Эмблема на бедре ответила жгучей волной тепла, заставив его сглотнуть. — …Нет. Невозможно. [ТАКТИЧЕСКАЯ ПОДСКАЗКА: ИСПОЛЬЗУЙТЕ В КАЧЕСТВЕ ПРЕДЛОГА ОБСУЖДЕНИЕ «ИНЦИДЕНТА» С ТОЧИЛЬНЫМИ КАМНЯМИ ИЛИ ТРЕНИРОВКИ. ПРИГЛАСИТЕ ЕГО В СВОИ ПОКОИ ДЛЯ «УЕДИНЕННОЙ БЕСЕДЫ». СИСТЕМА ГАРАНТИРУЕТ ОТСУТСТВИЕ ПОМЕХ.] Уединенная беседа. В его покоях. Мысль была одновременно пугающей и… провокационной. Шэнь Цинцю чувствовал, как его сердце бешено колотится. Он ненавидел Систему. Ненавидел ситуацию. Но перспектива вибрирующей эмблемы в таком… месте… с таким сообщением… была невыносима. Это был ультиматум. — Черт возьми, — прошептал он, сжимая веер так, что костяные пластинки затрещали. — Ладно. Но это будет… формальность. Холодный, краткий контакт губ. Как печать. Никакой «страсти»! Он послал Лю Цингэ лаконичную записку: «Лю-шиди. Требуется обсудить вопросы поставок целебных кореньев и инцидент с вазой. Прошу прибыть в мои покои после вечернего гонга». Ответа не последовало. Но ровно в назначенное время в дверь постучали. Твердо. Два удара. Шэнь Цинцю вздрогнул. Эмблема на бедре мгновенно вспыхнула жаром, заставив его кожу покрыться мурашками. Она знала. — Войди, — произнес он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Лю Цингэ вошел. Он был в своих обычных темных одеждах Пика Байцзань, без видимого оружия, но его присутствие заполнило комнату, как грозовая туча. Его взгляд скользнул по Шэнь Цинцю, потом опустился на область его бедра. Розовый контур под тонким шелком брюк светился явственно, пульсируя в такт бешеному сердцебиению хозяина. Лю Цингэ ничего не сказал, но его челюсть слегка сжалась. — Шэнь-шисюн, — кивнул он, останавливаясь на почтительном расстоянии. — Коренья? Вазa? Шэнь Цинцю сделал шаг вперед. Каждый мускул был напряжен. Эмблема пылала, посылая волны жара по всему телу, смешиваясь с адреналином и чем-то еще — острым, запретным. — Коренья… подождут, — его голос звучал хрипло. Он видел, как взгляд Лю Цингэ становится все более пристальным, изучающим. — Ваза… не важна. — Еще шаг. Расстояние сократилось вдвое. Он чувствовал исходящее от Лю Цингэ тепло, знакомый запах металла, кожи и чего-то дикого, первозданного. Эмблема вибрировала теперь, низкое гудение отзывалось в костях. — Что важно? — спросил Лю Цингэ. Его голос был низким, ровным, но в нем прозвучал вызов. Он не отступал. Его темные глаза, казалось, видели насквозь — и его страх, и его вынужденное желание, и жгучую ненависть к Системе. — Это… — Шэнь Цинцю оказался в шаге от него. Достаточно близко, чтобы видеть тень ресниц на скулах, легкую неровность дыхания, расширяющиеся зрачки. Эмблема на его бедре взвыла жаром, почти болезненно. Пятнадцать секунд. Надо было начинать. Сейчас. — …Система, — выдохнул он, ненавидя себя за слабость. — Она… требует… Лю Цингэ поднял бровь. Он понял. По эмблеме? По его виду? Шэнь Цинцю не знал. Но Лю Цингэ не выглядел удивленным. Скорее… ожидающим. — Требует что? — Он сделал крошечный шаг навстречу. Теперь между ними оставались сантиметры. Жар от их тел смешивался в невыносимую ауру. Шэнь Цинцю чувствовал, как его собственное дыхание сбивается. Рука Лю Цингэ медленно поднялась — не для отпора, а… будто для того, чтобы коснуться. Остановилась в сантиметре от его щеки. — Поцелуя, — прошептал Шэнь Цинцю, закрывая глаза от стыда. — Пятнадцать секунд. Иначе… — Он не смог договорить. Эмблема жгла, вибрировала, умоляя, угрожая. Тишина. Густая, звенящая. Потом он почувствовал тепло пальцев Лю Цингэ, осторожно касающихся его подбородка, принуждающих поднять голову. Шэнь Цинцю открыл глаза. Темные глаза Лю Цингэ пылали теперь не вопросом, а чем-то темным, хищным, глубоко спрятанным и вдруг вырвавшимся на свободу. В них не было насмешки. Было… понимание. И голод. — Только из-за Системы? — Его голос был шепотом, грубым, как трение камней. Шэнь Цинцю хотел крикнуть «Да!». Но слова застряли в горле. Эмблема пульсировала в такт его бешено колотящемуся сердцу, посылая волны жара между ног. Он видел себя отраженным в глазах Лю Цингэ — растерянного, пылающего, с полуоткрытыми губами. И он понял, что солжет, если скажет «да». Ненависть смешалась с чем-то давно подавленным, диким, желанным. — Заткнись, — прохрипел он вместо ответа, хватаясь за воротник одежды Лю Цингэ и резко притягивая его к себе. Их губы столкнулись. Не нежно. Не осторожно. Как битва. Грубо, отчаянно, с взаимным вызовом. Шэнь Цинцю вцепился в ткань на груди Лю Цингэ, чувствуя, как тот отвечает ему с той же яростной силой. Рука Лю Цингэ обвила его талию, прижимая так плотно, что дыхание перехватило. Другая рука впилась в его волосы у затылка, удерживая, контролируя угол поцелуя. Губы Лю Цингэ были твердыми, требовательными, горячими. Он не целовал — он завоевывал. Его язык грубо коснулся сомкнутых губ Шэнь Цинцю, требуя входа. Шэнь Цинцю вскрикнул в поцелуй от неожиданности и боли (и чего-то еще, сладкого и жгучего). Его сопротивление рухнуло. Он открыл рот, позволив тому влажному, сильному языку вторгнуться. Вкус было невозможно описать — металл, что-то пряное, чистая мужская агрессия. Он ответил с той же яростью, кусая губу Лю Цингэ, чувствуя, как тот глухо рычит в ответ, прижимая его еще сильнее к себе. Их тела слились в борьбе, которая уже не имела ничего общего с заданием Системы. Эмблема на бедре Шэнь Цинцю пылала, вибрировала бешено, сливаясь с пульсацией крови в висках и низу живота. Он чувствовал твердое, мощное возбуждение Лю Цингэ, давящее на его бедро через слои одежды. Его собственное тело отвечало предательским жаром и напряжением. Пятнадцать секунд? Они казались вечностью и мгновением одновременно. Шэнь Цинцю терял счет времени, терял связь с реальностью. Он был захвачен, подавлен, поглощен этой первобытной силой. Его руки скользнули под одежду Лю Цингэ, впиваясь ногтями в горячую, гладкую кожу спины, ощущая рельеф мышц. Лю Цингэ ответил, его рука соскользнула с талии вниз, грубо сжав ягодицу Шэнь Цинцю через шелк, заставив его выгнуться и вскрикнуть в разгоряченный рот. Поцелуй стал глубже, грязнее, наполненным стоном и хриплым дыханием. [ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО! ПРЕВЫШЕНО ВРЕМЯ НА 247%! НАГРАЗДА АКТИВИРОВАНА! ЭМБЛЕМА ДЕАКТИВИРОВАНА!] Сообщение Системы пронеслось где-то на периферии сознания, но они его не заметили. Лю Цингэ оторвался от его губ, его дыхание было тяжелым, прерывистым. Губы Шэнь Цинцю опухли, поцарапаны, сияли влагой. Они смотрели друг на друга — Шэнь Цинцю с ошеломленным желанием и остатками ярости, Лю Цингэ — с темной, неутоленной жаждой во взгляде. Его рука все еще сжимала ягодицу Шэнь Цинцю, большой палец намеренно давил на чувствительную точку у начала бедра через ткань. — Система… довольна? — хрипло спросил Лю Цингэ, его голос звучал насмешливо и опасно. Его бедро намеренно надавило на пах Шэнь Цинцю, где бугрилось его собственное возбуждение. Шэнь Цинцю вздрогнул, чувствуя волну жара от прикосновения. Эмблема исчезла, но тело горело сильнее прежнего. Он хотел оттолкнуть его. Хотел приказать уйти. Но слова застряли. Его тело, преданное и разбуженное, требовало продолжения. Он видел тот же огонь в глазах Лю Цингэ. Это уже не было принуждением Системы. Это было что-то между ними. Грубое, необузданное, воспламенившееся от вынужденной близости. — Довольна? — Шэнь Цинцю выдохнул с дрожью, его рука сама потянулась вниз, нащупывая выпуклость в брюках Лю Цингэ, ощущая ее размер и твердость сквозь ткань. — Это… только начало, Лю-шиди. — Его голос звучал хрипло и вызывающе. — Система… она всегда требует большего. Лю Цингэ глухо зарычал, его рука резко дернула Шэнь Цинцю за волосы, запрокидывая его голову. Его губы обрушились на обнаженную шею, кусая, оставляя метки, пока Шэнь Цинцю стонал, впиваясь пальцами ему в плечи, чувствуя, как его заталкивают к ближайшей стене. Одежда была помехой, которую они оба рвались сбросить. Пятнадцать секунд показались детской игрой. Настоящий огонь только разгорался, и Система, удовлетворенно помолчав, уже готовила следующее «задание». Но сейчас им было не до нее. Было только жаркое дыхание, боль от укусов, грубые руки, рвущие шелк, и нарастающий, неконтролируемый гул желания, заглушающий все остальное. Розовый кролик умолк, уступив место куда более древнему и опасному зверю.