Надежда на лучшее

Вагонетка была роскошной, с бархатной обивкой, со сложными витиеватыми рисунками на корпусе, из чистого золота. Видно, что использовалась самим хозяином, со всеми удобствами. Леон помог Эшли забраться внутрь, придерживая её за руку. Та с благодарной улыбкой кивнула и села по левую сторону. Леон же занял место с правой стороны. — Тебя ведь не укачивает? — уточнила она, когда Кеннеди нажал на механизм и вагонетка тронулась с места. Именно Леону предстояло ехать спиной вперёд. Не самое удобное положение. — Вот сейчас и проверим. Тележка плавно заскользила по рельсам. Эшли с любопытством осматривала тоннель, по которому они ехали. Прикреплённый к вагонетки фонарь освещал путь. Девушка была слишком взволнована, поэтому не могла сидеть спокойно на месте, продолжала ёрзать, смотреть и щупать дорогую обивку под собой. — Ты прямо-таки взволнована, — подметил Леон. Всё это время он наблюдал исключительно за ней, позволив себе на время расслабиться. Даже откинулся на мягкую спинку диванчика. — М? На губах агента заиграла лёгкая улыбка. — Говорю, выглядишь так, словно вот-вот лопнешь от восторга. Роскошь их передвижения резко контрастировала с ужасами, с которыми они столкнулись ранее. Может быть, это так же влияло на хорошее настроение Эшли. — Это очевидно, Леон! Мы вкусно поели, продали сокровища, получили много припасов, торговец в данный момент чинит твоё оружие, уже починил нож! А прямо сейчас мы едем в роскошной вагонетке, словно важные особы, чтобы принять ванну! Конечно, у меня хорошее настроение! Трудно поспорить с её доводами. Леон с той же улыбкой покачал головой. Это редкий момент покоя, и если его спутница рада, что ж, он рад вместе с ней. — Справедливо. Вскоре они заметили место остановки. По словам торговца, нужно пройти по коридору и повернуть направо. Леон помог Эшли сойти с вагонетки, его рука ненадолго задержалась, чуть крепче сжимая её маленькую ладонь, прежде чем он отпустил и отступил в сторону. Коридор тускло освещён старинными свечами, пламя которых мягко мерцало во тьме. Что бы ни говорил торговец о безопасном месте, Леон не доверял на все сто процентов. Оставайся он таким же доверчивым как в прошлом, не дожил бы до своих двадцати семи. Он достал пистолет из кобуры, готовый к любым неожиданностям. Но чем дальше они продвигались, тем яснее становилось, что поблизости нет ни единой живой души. — Кажется мы на месте, — тихо произнёс Леон, останавливаясь перед большой деревянной дверью. Помещение было огромным, с высокими потолками. Воздух внутри влажный и тяжёлый от запаха старого камня и плесени. Леон осветил лучом фонарика несколько больших каменных ванн, вырезанных в полу. — Неплохо. Всегда мечтал устроить СПА в разгар миссии, — не без сарказма отозвался Кеннеди. — С масочками и массажем под расслабляющие китайские мотивы ты явно пролетаешь, — в тон ему ответила Эшли. И всё-таки, энтузиазма в ней было больше. Отсутствие света не мешало ей чувствовать предвкушение от скорых банных процедур. Леон шумно усмехнулся, и этот звук эхом отразился от каменных стен, облепленных сложными мозаичными узорами. — Раздевайся, умница. За тихим фырканьем Грэм скрыла своё волнение. Фраза прозвучала уж очень двояко. К шее, ушам и щекам тут же прилила кровь. Она зашла внутрь, на ходу растегивая пуговицы на жакете и ослабляя шарф. Леон тоже не стоял без дела, он положил фонарик на ближайший каменный выступ, осветив комнату тёплым светом, затем закрыл тяжёлые двери, а в качестве блокировки засунул между ручками попавшийся на глаза ковш. Шуршание одежды заполнило пустое помещение. Эшли ушла в свои мысли, не обращая ни на что внимания, разделась до нижнего белья. И лишь в момент, когда руки на автомате потянулись назад, к застёжке лифчика, её как холодной водой окатило. Она испуганно замерла. Они вдвоём, наедине, в заброшенной, мрачной банне, скоро увидят друг друга обнаженными. Леон заметил в ней изменения. Не трудно догадаться, о чём она подумала. Сам агент привык работать в тяжёлых условиях и быть готовым к любым неожиданностям, в том числе остаться с голой задницей, буквально. Это не вызывало в нём ни чувства дискомфорта, ни стыда. Эшли — совсем другой случай. Она молодая девушка, для которой естественно смущаться и чувствовать уязвимость. Кеннеди мог лишь мягко приободрить её. — Всё в порядке, Эшли. Я не смотрю. Грэм вздрогнула и засмущалась ещё сильнее. Она не знала, куда себя деть. Теперь у нее дрожали руки и она просто не могла себя заставить снять последние элементы одежды. — Да, да, я… всё хорошо, правда! Просто я… не важно! Откуда здесь берётся вода? Её нервозность была восхитительной, Леон не мог этого отрицать. И то, как она попыталась перевести тему, вызывало желание мягко, совсем чуть-чуть, подразнить её. Он с трудом сдержал себя. — Где-то здесь должен быть рычаг. Леон обошёл одну из больших ванн в поисках источника воды. И нашёл. Шум воды оказался довольно громким из-за местной акустики. Эшли вздрогнула от неожиданности, всё ещё стоя спиной к Леону. Осталось нижнее бельё, и тогда она полезет в ванну. Но она не могла заставить себя сделать последний шаг, медленно сгорая от стыда. Не помогало и то, что они находились в полумраке. Единственный фонарик не мог обеспечить достаточного освещения. Звук расстегиваемой пряжки был отчётливым, не оставляющим скромных мыслей в голове. Эшли чувствовала как жар медленно концентрировался внизу живота, как тело охватывал знакомый трепет. Её влюблённое сердце заставляло её чувствовать себя полной дурой. Полной и озабоченной. Стояла как вкопанная и представляла себе пикантные картины, от которых стыд смешивался с откровенной похотью. — Эшли, — голос Леона казался более глубокими, более интимным, — Повернись. Эшли обхватила себя руками, не то успокаивая, не то пытаясь согреть и стереть ползущие мурашки по коже. На просьбу Леона она отрицательно покачала головой. Что бы он не хотел от неё, она отказывалась поворачиваться и снимать нижнее бельё. Её фантазии уже зашли слишком далеко. Вдруг раздались шаги, уверенные, размеренные. Леон. Эшли сильнее напрягла плечи, сжала в ладонях локти и закусила нижнюю губу. Трепетное волнение охватило её. Невероятно приятное чувство, что-то между лёгким страхом и ожиданием чего-то желаемого, даже если сама до конца не понимаешь, чего желаешь. Он обошёл ванну, и вскоре встал перед ней, сохраняя дистанцию. — Эшли. Всегда ли её имя звучало так приятно? Или всё дело в человеке, который произносит это имя? Грэм трусливо закрыла глаза. Нет, она была не готова встречаться с ним взглядом. — Не заставляй меня, Леон. Голубые глаза внимательно осматривали её. Всю, с головы до пят, стоящую в защитной позе, такую чувственную и уязвимую. В нижнем белье. Он видел, как её нежная, матовая кожа покрылась мурашками. Как на неё действовало его присутствие. В ужасных обстоятельствах он находил её невинность милой, и в то же время потенциально опасной. Время было не на их стороне. Заброшенная эта баня или нет, сюда могли нагрянуть враги. Это понимала и Эшли. Думая о том, что здесь небезопасно, что именно она тянет время, она начала испытывать разочарование и досаду на саму себя. Её застенчивость, её глупая влюбленность задерживали их обоих, а время дорого. Тихо выругавшись и произнеся самоуничижительное замечание, Эшли начала раздеваться, движения были резкими, почти грубыми. Она чувствовала себя ужасно неловко, но злость на себя была сильнее. Взгляд Леона напротив смягчился и наполнился жалостью. Он видел, как на её лице отражается внутренняя борьба — стыд, недовольство собой, отчаянное желание поскорее покончить с этим. На это почти больно смотреть. — Эшли. Она не слушала. Нижнее бельё полетело на пол, к оставшейся одежде. Никакой бережности. И вот, оставшись полностью обнаженной, Грэм до боли сжала кулаки и поджала губы, резко развернулась и направилась к большой ванне, наполненной водой. Опустив ногу, она тихонько вскрикнула и быстро отдернула конечность. По телу пробежал неприятный холодок. — Она холодная! Ситуация была далекой от смеха, но Леон издал сдавленный смешок из-за реакции своей спутницы. Конечно вода будет холодной. Баня заброшена, ни о каком подогреве и речи быть не может. — Тяжёлые условия, принцесса. Быстро и эффективно расправившись со своей одеждой, Леон первым зашёл в воду, даже не дернувшись от холода. Тело его привыкло ко всякому дискомфорту, будь то сон на земле, путешествие под проливным дождем, травма или принятие холодной ванны в замке графа-карлика. Иногда жизнь может быть странной штукой. Полностью окунуться в холодную воду помогла правильная техника. Расслабленность, контролируемое дыхание. При погружении в воду полный выдох, затем спокойный, мягкий вдох. Выплывая — глубокий вдох для настройки организма на выход из холодной среды и сохранения концентрации. Убирая волосы с глаз, Леон заметил Эшли, которая всё ещё колебалась и мёрзла, пытаясь себя одновременно обхватить руками и прикрыть постыдные места. Бедняжка. Она вот-вот готова была заплакать от унижения и собственной трусости. Голос Леона приобрёл ласку, когда он подплыл ближе, стараясь при этом не смотреть на неё, не смущать ещё сильнее. — Давай, Эшли, залезай. Перед погружением постарайся расслабиться. И дыши правильно. Не задерживай дыхание. Сделав глубокий вдох, Эшли закрыла глаза, затем медленно выдохнула, шагнула в холодную воду и тут же застонала, а после замерла, пытаясь привыкнуть к ощущениям. — Вот так, молодец. Дыши, не замирай, — Леон продолжал направлять её. Он подплыл ещё ближе и протянул к ней руки. — Возьмись. Я держу тебя. Дрожащие руки девушки вцепились сильно, словно от этого зависила её жизнь. В аккуратных, хрупких на вид пальчиках таилось много силы. Но для Леона эта хватка сравнима с хваткой котёнка. Мило. До щемящей нежности. А затем Эшли издала стон-крик, полностью погрузившись в воду. Леон удержал её руки, не дав окунуться лицом в воду из-за неаккуратного падения. Губы его дрогнули, пытаясь сдержать улыбку. — Молодец, чемпион, — одновременно и похвала, и дразнение. Когда Эшли выпрямилась, Леон отпустил её руки и отплыл подальше, дав ей пространство. Ванна была достаточно большой, чтобы они могли удобно расположиться друг напротив друга. Эшли на секунду замерла, затем прикусила губу. Она только что преодолела себя, заставив себя раздеться, затем залезть в холодную воду, а теперь стояла рядом с Леоном, когда он был в ванне, напротив, буквально в трёх шагах… Обнажённый. Свет фонаря отбрасывал тени на его влажную кожу, подчеркивая мускулы, приобретенные за годы напряженных тренировок и боев. Эшли с трудом сдержала желание похлопать себя по щекам, чтобы прийти в себя. Трудно потом будет объяснить Леону, что она делает. Ванна и вправду оказалась большой и глубокой. Почти как бассейн. На пробу, чтобы не полусидеть истуканом в ледяной воде, Эшли начала двигаться. Плавать она едва ли умела, движения были неуклюжими. Но ей было всё равно. Она хотела согреться, привыкнуть к температуре воды. Леон молча наблюдал. Как она плавала в стиле собачки, как, сама того не осознавая, подплывала ближе к нему, держалась на уровне вытянутой руки. Это выработалось почти как рефлекс. Рядом с ним всегда безопасно. Он всегда защитит. Леон этим инстинктам вторил. Нежно притянул к себе. Её тело оказалось теплее, чем он ожидал. И нежное, чёрт возьми. Она вся была воплощением нежности и хрупкости. — Больше не дрожишь. Это был не вопрос, а утверждение. Его руки сомкнулись на её талии. Глаза Эшли выпучились. Она оцепенела, когда почувствовала руки Леона там, где их определенно не должно быть. Пальцы растопырены, сжимали не больно, но ощутимо, словно ему недостаточно уже имеющегося, и он жадно хотел охватить больше. — Прости, — Леон виновато опустил взгляд и вскоре отпустил её. Не без сожаления. Пальцы сжались в кулаки при ощущении пустоты. Он хотел вернуть ощущение нежной кожи. — Рад, что ты больше не дрожишь. — Просто моё тело привыкло к температуре воды, — быстро объяснила Эшли, поворачиваясь к Леону спиной. Так безопаснее. Ей не нужно прикрывать грудь, своё выражение лица и другие реакции на случившееся. Когда она услышала позади себя всплеск воды и движение, испытала одновременно страх и возбуждение. Влюбленная её часть почти кричала, что Леон передумал и сейчас обнимет её сзади. Она зажмурилась, замерла в ожидании и… — Держи, — раздался позади голос Леона. Он вернулся и держал в протянутой ладони кусок мыла. Увидев банный предмет, Эшли почувствовала долю разочарования. И, как не странно, облегчения. Внутренняя борьба ещё долго будет сводить её с ума. — Спасибо, — пролепетала она, хватая мыло, и медленно принялась водить им по груди и животу. Леон некоторое время наблюдал за Эшли, прежде чем переключить своё внимание на умывание. Он двигался осторожно, давал ей пространство, но в то же время гарантировал, что она будет знать, что он рядом, если понадобится. Звук плещущейся воды мягко наполнял помещение, пока они оба приводили себя в порядок. — Помочь со спиной? — Да. Если можно… — застенчиво кивнула Эшли, всё ещё стоя к Леону спиной. Она вернула ему кусок мыла. Вновь тихий плеск воды. Глубокое дыхание на двоих в тишине мрачной, заброшенной бани. Вдруг Эшли задышала более отрывисто и тише, когда почувствовала руки Леона. Он старался, чтобы прикосновения были профессиональными, без вольностей, и в то же время нежными. Медленные, осторожные движения мыльных ладоней по её коже, начиная с шеи. Плавно спускаясь к плечам, а затем к лопаткам. Она расслаблялась, почти млела в его руках. В голове было пусто. Только ощущения, только его руки… — Наклонись немного вперёд, — мягко проинструктировал. — Зачем? — испуганно спросила Эшли, хватаясь за грудь. Очарование момента разом спало, заставляя её вновь думать о постыдном, от того съёживаться. Леон осознал, что его просьба могла прозвучать неуместно в их нынешней ситуации. Он быстро пояснил: — Так будет удобнее помыть всю спину. Ни к чему лишнему я не притронусь, — мягко добавил он. Эшли верила Леону. Конечно же он ничего не сделает, он профессионал, но… Та часть её души, которая была влюблена, хотела, чтобы он сделал… Она тут же тряхнула головой, пытаясь отогнать дурные, вульгарные мысли. Наклонилась, как велел Леон. Его руки медленно скользили по спине, смывая грязь. Он старался, чтобы прикосновения были безличными, сосредоточившись исключительно на очищении кожи, но видит Бог, это тяжёлое испытание для его выдержки. Каждый раз, когда он прикасался к ней, она слегка вздрагивала, а затем ластилась, сама того не осознавая. Такая чувственная и отзывчивая… Его руки опустились ниже, на мгновение омывая ягодицы, прежде чем быстро подняться к пояснице, слегка сжимая. — С передней частью…? — Нет! — Эшли запаниковала, а затем нырнула в воду по шею, чтобы смыть мыло с тела. — Я уже вымыла переднюю часть тела. Я чистая! Теперь ты сам можешь вымыться как следует! — Да, верно, — кивнул Леон, мысленно чертыхнувшись. Он едва не дал своим рукам сделать непоправимое. Или всё-таки сделал? Чёрт возьми.