Надежда на лучшее

Эшли продолжала плавать и украдкой поглядывала на тело Леона, пока он был занят собой. Восхищение его внешностью не угасало. Свет фонаря отбрасывал тени на его шрамы — напоминание о бесчисленных опасных миссиях, в которых он выжил. Пулевые ранения, порезы от ножа, ожоги — каждое из них рассказывало историю о том, как он был близок к смерти, но не дал себя забрать. — Леон? — М? Вода, стекавшая по его лицу, на мгновение придала ему рассеянный вид. Одна рука лежала на краю ванны, а другой он расчесывал волосы. Эшли по привычке закусила нижнюю губу. Она хотела распросить о шрамах. Но это означало бы, что она наблюдала за ним, как какая-то извращенка. Кроме того, это слишком личное. — Нет, ничего, — разочарованно покачала головой и погрузилась в воду по самый нос. Глупая. Какая же она глупая. Леон нахмурился. Одна часть его хотела поинтересоваться. Вторая же часть твердила оставить девушку в покое. Нужно будет, она спросит. Решив так, он продолжил смывать мыло. Его банные процедуры уже подходили к концу. Украдкой Грэм продолжила поглядывать в сторону Леона, и раздражалась из-за противоречивых эмоций. Она стеснялась и стремилась поскорее закончить со всем. В то же время ей хотелось продлить купание, увидеть больше, спросить, почувствовать, попробовать на вкус… Уровень воды немного повысился, когда Леон сменил позу, давая Эшли возможность рассмотреть нижнюю часть его тела: косые мышцы пресса, тёмную дорожу, ведущую… Боже! — Леон, у тебя есть девушка? Вопрос сорвался с языка прежде, чем Эшли успела себя остановить. Она застыла в шоке. И Леон замер на середине ополаскивания тела. Его рука замерла на бедре. — Э-э… нет. У меня нет девушки, — честно ответил он, и голос был немного ниже, чем обычно, из-за неожиданного вопроса. Эшли почувствовала облегчение от его ответа. Но чувство стыда осталось. Если бы Леон спросил, почему это её заинтересовало, она бы не смогла ответить. — Понятно. — Почему ты решила спросить? С губ едва не сорвался стон разочарования. Именно то, чего она не хотела слышать в итоге услышала. И вместо того, чтобы дать ответ, она поступила очень по-детски, погрузившись в воду. Решила уплыть подальше от своих проблем. Или утопиться. Леон снова нахмурился. Он закончил мыться и прислонился к ванне, раскинув руки по бокам. Если нужно дать Эшли время, он мог его дать. Но уходить от ответа, погружаясь в воду, неразумно. Выплыть в конце концов придётся. К тому же вода стала грязной после их мытья. Проходили секунды, а Эшли не выплывала. Леон начал испытывать беспокойство. Если она решила устроить свои собственные соревнования по задержке дыхания, то выбрала неудачное время. — Эшли? — его голос эхом отразился от стен. Ответа не последовало. — Проклятье. Никаких больше колебаний. Леон нырнул за ней, отыскал её под водой и довольно грубо утянул за собой, выплывая на поверхность — Леон, что ты делаешь?! — Эшли забилась в его руках и закашляла, из-за неожиданности немного глотнув воды. Ее мокрые волосы закрывали половину лица. — Что я делаю?! Что ты делаешь?! — рявкнул Кеннеди. Эшли в страхе замерла. Никогда до этого она не слышала, чтобы Леон был таким грубым, за исключением случая, когда он кашлял кровью из-за паразита. Эшли осторожно убрала волосы с лица и поймала сердитый взгляд голубых глаз. — Я… Мне жаль, Леон. Я просто хотела немного прийти в себя. Да и в детстве я часто задерживала дыхание, когда купалась. Представляла себя типа… русалкой. Подводный мир и… Да, — неловко призналась она, краснея. Возможно, некоторые подробности были лишними. По мере её рассказа гнев агента медленно угасал. Он мог себе представить такую картину — совсем ещё юная малышка плещется в ванне в окружении игрушек для купания. Возможно, у неё даже были очки для плавания, чтобы смотреть под водой. Маленькая русалка. — Надолго? — вдруг спросил он, небрежно откидывая волосы назад. — Три минуты и шесть секунд, — гордо ответила Эшли, на мгновение забыв, что обнажена и почти находится в объятиях Леона. — Покажи. — Что? — она удивлённо моргнула. — Покажи мне. Я ведь прервал тебя. Задержи дыхание на три минуты и шесть секунд прямо сейчас. Его тон не оставлял места для возражений. Эшли не понимала, откуда взялся этот интерес. По крайней мере, это дало ей возможность отстраниться. Потому что она снова начала осознавать их ситуацию, и это чертовски неловко. В конце концов, она повернулась к нему спиной, попыталась успокоиться, несколько раз вдохнула и выдохнула, а затем снова ушла под воду. Их подсчёты отличались. Если Леон считал уверенно, отмеряя каждую секунду, то Эшли под водой халтурила: какая-то секунда была для неё длиннее, какая-то короче. Через три минуты, с разницей в четыре секунды, Эшли вынурнула, глубоко вздохнула и закашлялась, выплевывая воду. Смахнув с лица мокрые волосы, она посмотрела на Леона с гордой улыбкой. — Ну как? В ответ она услышала одиночные, тихие хлопки. — Браво, чемпион. — То то же! — Эшли самодовольно покачала головой, затем отжала лишнюю влагу с волос и посмотрела туда, где валялась их одежда. — Нам, наверное, пора вылезать. Взгляд Леона метнулся к выходу, прежде чем вернуться к Эшли. — Верно. Я выйду первым, возьму несколько полотенец. — А они здесь есть? — удивлённо отозвалась Грэм, но быстро пискнула от смущения и отвернулась, когда Леон начал выходить. Она снова увидела это. Вода каскадами стекала по мускулистой спине и округлой заднице. Он потянулся за полотенцами, висевшими неподалеку, которые в темноте и не разглядеть толком. Они оказались достаточно большими, чтобы прикрыть важные зоны… Но не прикрыть пошлые картины в голове. Боже мой… Леон обернул полотенце вокруг талии, крепко закрепив его, прежде чем взять другое для Эшли. Он повернулся лицом к ванне, выражение его лица снова стало нейтральным. — Вот, — сказал он, протягивая ей полотенце. Его взгляд быстро скользнул по её телу, прежде чем отвернуться, давая ей возможность побыть одной. Эшли вылезла из ванны, быстро взяла полотенце из рук Леона и обернула его вокруг себя. Оно было пыльным и выцветшим, но это лучше, чем ничего. Агент прочистил горло и отвернулся. С его стороны неправильно, что помимо облегчения он почувствовал и лёгкий укол разочарования. — Это полотенце знавало лучшие времена, — беспечно прокомментировал он, пытаясь разрядить внезапно возникшую напряжённость. — Как и наша одежда. Эшли снова посмотрела на валяющуюся на полу небрежную кучу. Есть ли возможность постирать их вещи? Вода есть, мыло тоже. Придётся, конечно, походить в мокром, но не в первый раз уже. По деревне они бегали под дождём. А так хоть будут чистыми. Леон проследил за взглядом Эшли. Он понял, о чём она думала, и готов был поддержать её идею. Надеть на себя грязное можно, терпимо, но если есть возможность это исправить, почему бы не воспользоваться случаем? — Я возьмусь за это. Эшли молча кивнула, решив взять фонарик, их единственный источник света, и посветить. Леон начал полоскать футболку в той воде, где они купались. Луч фонарика осветил его руки, усердно работавшие над тканью, испачканной засохшей кровью и другими неописуемыми жидкостями. Он поднял взгляд на Эшли, когда луч от фонаря стал дёргаться. — Держи ровно, — мягко проинструктировал. — Я держу. Нельзя её винить за лёгкое залипание на мужские руки, из-за чего рука и начала слегка подрагивать. У Леона определено есть на что посмотреть: как перекатывались его мышцы под кожей, как вздувались вены, особенно когда он начал отжимать лишнюю воду, прежде чем перейти к своим брюкам. Эшли бесстыдно следила за его работой, покусывая нижнюю губу. — Тебе помочь с твоими вещами? Или сама справишься? От озвученного вопроса Грэм вздрогнула. Постирать свои вещи? Она никогда ничего не стирала. Она даже не знала, как это правильно делать. А с такими нежными и слабыми руками она определенно не смогла бы отжать лишнюю влагу, как это делал Леон. — Расслабься, — усмехнулся Кеннеди, заметив неуверенность девушки. — Я помогу тебе. Сказано — сделано. Леон забрал ту небольшую кучку, что валялась на полу. Сначала Эшли отнеслась к этому спокойно. Леон не в первый раз помогал ей, и она всегда будет благодарна ему за это. Но потом пришло осознание. Стирая её вещи, ему придётся прикоснуться к её нижнему белью. Эшли покраснела от смущения и быстро стащила грязные трусики и лифчик. — Воу, — Леон издал тихий смешок, когда Эшли фурией пролетела и за секунду стащила из кучи вещей своё нижнее белье. — Полегче, тигрица, — конечно же он не удержался от лёгкого дразнения. — Я обещаю быть с ними нежным. — Нет! — крикнула Грэм. Она была пунцовой от смущения и дрожащими руками прижимала к груди трусики и лифчик. — Ты… Ты не будешь это стирать! Никогда! Это слишком интимно — позволять кому-то другому стирать нижнее бельё. К тому же бельё молодой девушки. Леон понимал это, конечно же. И он знал свою меру. Заткнувшись, он примирительно поднял руку. Её вещи были брендовыми и стоили невероятно дорого. Леон обращался с ними куда бережнее, чем со своими. Сначала колготки, затем скорты, свитер без рукавов и напоследок пиджак. Отжимая лишнюю влагу, он разложил постираную одежду рядом со своей. Никаких труб или сушилок не было, довольствоваться приходилось малым. Его взгляд вернулся к Эшли, отметив, что она всё ещё цеплялась за своё нижнее бельё, словно защищая его. Мило. — Не смотри, — Эшли повернулась к нему спиной. В её невинности было что-то освежающее. Что-то, что заставляло Кеннеди больше наблюдать за ней, за её реакциями, положительными эмоциями. И думать о том, какой бы она была в обычной обстановке. Могли бы их миры соприкоснуться? — Да, мэм.