Как мне отблагодарить тебя?

      — Желание быть полезным не оправдывает самоуправства, — медленно произнёс Мегатрон, в его оптике сверкнул яростный огонёк. — Особенно, если это самоуправство направлено на сближение с врагом.       Саундвейв сделал шаг вперёд. Его и без того возвышающаяся фигура сейчас выглядела ещё более устрашающей. Нокаут, стараясь не двигаться, чтобы не привлекать лишнего внимания, лишь слегка поджал губы.       Защищаться дальше бессмысленно. Всё уже сказано.       — Мой лорд, если вы сочтёте нужным… — его голос на долю секунды дрогнул, но Нокаут попытался сохранить самообладание, — я приму любое ваше решение. Но прошу…       Он опустил голову, скрывая испуганный взгляд и нарастающую дрожь в корпусе.       — Прошу, не позволяйте Саундвейву делать это по-своему.       Мегатрон почти беззвучно усмехнулся. Он подошёл вплотную, глядя сверху вниз с безжалостной отстранённостью. Нокаут знал этот взгляд. Он видел его всего несколько раз и знал, что происходит после. Для него всё кончено.       — Ты нарушил доверие, Нокаут. Но у тебя есть выбор: бежать или умереть здесь.       В его голосе не было видимого гнева. И это было ещё хуже для Нокаута.       — Я объявляю тебя предателем. Дальнейшее — дело не моё.       Вот и вынесен приговор, жестоко обрушенный на медика.       Саундвейв двинулся вперёд. Нокаут не стал ждать. Он со всей имеющейся скоростью ринулся к выходу прежде, чем успела среагировать охрана, прежде чем команда поняла, что всё слишком серьёзно.       Он даже не оглядывался.       Его искра билась настолько быстро, словно собиралась выпрыгнуть из грудного отсека и отправиться прямиком к самому Праймусу. Процессор, не теряя ни секунды, генерировал тысячи вариантов того, что с ним может случиться, если он попадёт в руки Саундвейва.       Шаги эхом отдавались в аудиосенсорах. Саундвейв направлялся за ним, без спешки, как всегда, но с невероятной точностью.       Нокаут мчался по коридорам. Боясь деактивации, он проклинал сам себя за то, что своими же руками лишился возможности трансформироваться.       Он в разы сильнее ощущал, как ноют внутренние приводы, как перегреваются сочленения.       Он понимал, что шанс спастись слишком мал. И всё равно бежал. Он отчаянно желал оттянуть момент деактивации.       Мед-отсек был рядом. Всего один поворот. В его искре затеплилась надежда.       Он влетел внутрь, наспех заблокировал дверь и, не церемонясь, ударил рукой по консоли, вызвал командное поле моста.       «Если повезёт, связь всё ещё работает. Если нет, со мной покончено».       Он ввёл координаты. Одни из тех, что сохранял когда-то. Как казалось, на всякий случай. Укромное место, безопасное. Там же он и передал т-шестерню Рэтчету.       Координаты распознаны. Началась активация моста. Отсчёт шёл на секунды.       — Предатель здесь! — раздался из-за двери искажённый голос какого-то вехикона.       Нокаут не дождался полного открытия моста и рванул вперёд. Портал разверзся перед ним, когда послышался звук взломанной двери.       Он вбежал в портал, уловив, как позади кто-то бросился следом, но мост успел закрыться раньше.       Медик рухнул на холодную землю, казалось, впервые не заботясь о своей покраске. Поднявшись, он осознал, что остался один. Руки дрожали, как после перегрузки. Всё, что у него осталось — это канал связи, который он когда-то использовал, чтобы связаться с ним. С Рэтчетом.       Он активировал панель. Открыл старую ветку сообщений. Сообщение даже не было отредактировано.

«Меня объявили предателем. Я пытаюсь сбежать. Я один. Без ловушек. Примерные координаты прилагаются. Прошу. Ради пацифизма, морали, чего угодно. Не игнорируй. Пожалуйста.»

      Медик отключил комм-линк.       Осталось только ждать. Решив не оставаться на одном месте, Нокаут двинулся в глубь леса, пробираясь через раскинувшиеся кусты и ветки в ночном мраке. Если за ним будет погоня, это могло бы их задержать. Но это также могло замедлить и самого Нокаута. Чертыхаясь, Нокаут всё равно продолжал перемещаться между деревьев. В его ситуации даже это могло быть спасением.       Канал связи молчал.       Прошло... сколько? Две минуты? Три? Нокаут вновь взглянул на сообщение. Связь не была зашифрована. Не было времени. Он знал, что рискует. Переданные координаты — открытые. Обновлялись, пока он двигался, петляя между деревьями.       Он сам отослал за собой след. Зная возможности Саундвейва, это могла быть очередная ошибка. Но и шанс выжить, если Рэтчет успеет раньше.       Тишину нарушил открывшийся в паре десятков метров от него мост. Не автоботский.       Из него шагнули трое — один наземник, один летун и ещё одна фигура, тонкая, как шило.       Нокаут вновь пустился в бегство, юрко проскальзывая через препятствия на пути. Шум шагов за спиной нарастал. Кто-то выкрикнул его имя. До аудиосенсоров доносился свист выстрелов.       Он мчался как можно быстрее, ощущая, как каждый шаг отдаётся в его корпусе.       И в этот же момент перед ним открылся ещё один мост, из которого никто не вышел.       И он был нужным.       — Спасибо… — еле слышная благодарность словно сама собой сорвалась с его губ.       Руки медика дрожали в предвкушении заветного спасения, ноги подкашивались от долгого бега, но он вскочил в мост в тот самый миг, когда один из десептиконов был уже в двух шагах от него.       И мост закрылся.

***

      — Вы уверены, что это хорошая идея? — голос Арси был полон настороженности, но она пыталась вести себя сдержанно.       — Не уверен, — Оптимус изучающе рассматривал новоприбывшего. — Но если он действительно предал Мегатрона… он заслуживает хотя бы шанса объясниться.       Нокаут сидел на, видимо, сымпровизированном медицинском столе, на котором минутами ранее Рэтчет проводил осмотр. Его вентиляция продолжала работать как бешеная, в аудиосенсорах всё ещё стоял звон. Его корпус был полностью напряжён: спина прямая как штык, руки сжаты в кулаки.       Бывший десептикон выглядел настолько измотанным, что без сожаления не взглянешь. Но он старался держаться, чтобы не съёжиться под пятью парами прикованных к нему оптик. Ну, четырьмя парами. Рэтчета он мог стерпеть.       — Он может оказаться шпионом, — буркнул Балкхэд и нахмурился. — Или приманкой. Они могли пустить его специально.       Перебежчик, подавив желание закатить оптику, ничего не говорил. Пусть думают всё, что вздумается. Сейчас было важнее успокоиться самому и перевести дух. Он жив, и этого вполне достаточно. А станет ли он пленником, частью команды или просто временным пациентом их медика  — это волновало его меньше всего.       — Нет, — вмешался Рэтчет, и в его голосе звучала непоколебимая уверенность. — Он не притворяется. У него повреждения, которые он бы не стал себе наносить ради выдумки.       И он не знал, что мы спасём его.       — Я видел, насколько он растерян. У него нет даже базовых запасных деталей. Я не могу бросить медика в таком состоянии. Даже если он был десептиконом, — он ни на секунду не сомневался в своих словах.       — А если он всё ещё им является? — Арси перевела взгляд с Рэтчета на Нокаута, и во взгляде была холодная решимость.       Рэтчет окинул взглядом корпус беглеца. Но в отличие от остальных, в его взгляде не было ни холода, ни враждебности, лишь сочувствие и понимание. Он знал, что Нокаут заслужил хотя бы одну ночь в безопасности.       — Тогда я поручусь за него, — старый медик твёрдо стоял на своём, чем привёл часть команды в неподдельное изумление, и повисла пауза.       Нокаут впервые за весь спор поднял ошарашенную оптику. Его искру переполняло слишком много чувств, чтобы попытаться их описать, а процессор не мог в полной мере осознать услышанное.       — Это не ловушка. Он пришёл не за данными. Он пришёл, потому что у него не осталось выбора, — всё с той же решимостью Рэтчет продолжал стоять на своём.       Арси первой вышла из оцепенения. Для неё было настоящим потрясением то, что Рэтчет защищал Нокаута. Десептикона, Праймус побери.       — И почему ты только веришь ему?! После всего, что он сделал? — голос двухколёсника дрогнул от переполняющего её гнева и возмущения, и она только всплеснула руками.       Рэтчет сам начинал выходить из себя. Он мог бы сейчас рассказать, что именно благодаря Нокауту у Бамблби сейчас есть рабочая шестерня. Но тогда бы лишился того небольшого доверия предполагаемого нового союзника.       — Я верю, что он не играет. Он не опасен. И сейчас он больше медик, чем солдат, — только и сказал Рэтчет, отчасти увиливая от нужного ответа, а после повернулся к Оптимусу: — Я прослежу за ним. Он будет под контролем.       Оптимус, как и почти всё время до этого, молчал, взвешивая каждое слово. Внимательно наблюдая за происходящим, он не мог не заметить того, что сам перебежчик никак не старался себя защитить, не было и малейшего намёка на возражения. А также то, как его старый друг так рьяно отстаивал нахождение Нокаута здесь. Рэтчет обычно с недовольством относился к пополнению их состава, но именно он сейчас настаивает, чтобы тот остался.       — Почему ты его защищаешь, Рэтчет? — в перепалку вмешался Балкхэд, звуча недоверчиво и сконфуженно.       — А вдруг всё это — часть плана? — с долей скептицизма добавила Арси, скрещивая руки на груди.       Не успел Рэтчет и рта открыть, как Бамблби заговорил вместо него:       — Я не знаю, что с ним случилось, но он был в таком состоянии ещё когда мы искали фазовращатель, — пропищал разведчик, чуть смущённый, что упомянул это только сейчас. — Не было бы нелогично так рано «калечить» его для дальнейшего внедрения на нашу базу?       Раздражение Рэтчета поутихло. Нашёлся тот, кто мог поддержать его в этом споре. В то время как Нокаут надеялся, чтобы никто не заметил, как напрягся его корпус. Если сейчас автоботы начнут копать глубже, правда могла бы вскрыться. И новых вопросов было бы не избежать.       — И поэтому он не представляет угрозы. Сейчас он больше похож на того, кем должен был быть изначально, — более спокойно подытожил Рэтчет. — Он пришёл не ради выгоды. И не с плохими намерениями.       Если до этого Нокаут был просто ошеломлён, то сейчас ему казалось, что всё внутри перестало работать. Похож на того, кем должен был быть изначально. Процессор невольно прокручивал эти слова раз за разом. Неужели Рэтчет действительно так думал? Неужели одной пожертвованной детали было достаточно, чтобы тот считал его автоботом? Нокаут отказывался этому верить.       Оптимус внимательно смотрел на Нокаута, словно подбирая нужное решение. Прайм поднял руку, пытаясь успокоить новую волну споров, и в своей сдержанной манере объявил:       — Если он ищет убежища, мы можем предоставить его. Но доверие ему ещё нужно будет заслужить. До тех пор он будет под наблюдением.       Нокаут с секунду сидел с раскрытым ртом, продолжая осознавать всё услышанное. За эти десять минут пребывания среди автоботов на него навалилось слишком много информации. Ему удалось слабо кивнуть, чуть опустив взгляд, и тихим, уставшим голосом сказать:       — Спасибо... спасибо, sweet rims, — до бывшего десептикона наконец дошло, что именно он сказал, и, занервничав, он исправился чуть громче: — Спасибо, командир.