Как мне отблагодарить тебя?

      База автоботов казалась слишком... чистой. Но не в том смысле, в каком Нокаут любил стерильность и безупречность. Это была другая чистота — без лоска, без вкуса, без претензии. Грубые металлические стены, монотонный свет, скромная архитектура, сделанная скорее ради функции, чем ради эстетики. Ему казалось, что даже воздух тут гудел с упрёком.       Перебежчик ходил по коридорам, где каждая панель скрипела не впопад, и всё словно дышало чужим ритмом. Их ритмом. Коллективным.       Всё здесь было другим, не таким, как на Немезиде. Нокаут теперь не был один, и именно это раздражало. Но в особенности его раздражало отношение команды к нему.       За все те дни, что Нокаут провёл среди автоботов, почти все относились к нему с презрением, что ли. Даже не смотря на то, что он старался быть более... более. У бывшего десептикона всё ещё проскальзывали моменты его стервозности, но их всегда останавливал Рэтчет и, на удивление, толком не злился, так, иногда ворчал себе под нос, а Бамблби относился с пониманием.       Но другие... Балкхед мог промчаться мимо, будто не заметив, но задеть плечом, казалось бы, намеренно. При этом оставаясь на грани приличия, словно испытывая терпение. Арси, увидев его, просто прищуривалась. Без слов. Был только тот самый взгляд, от которого холодело в проводке, — хищный, пронзительный. Она не смотрела, она оценивала. Её напарник Джек не особо отличался.       Раф мог что-то увлечённо печатать на своём ноутбуке, а заметив Нокаута, натянуто улыбнуться, может, даже кивнуть, но взгляд быстро скользил в сторону, словно прикасался к чему-то, что может обжечь.       Разве что Мико — до боли любопытная и по-привычному назойливая — один раз махнула рукой с другого конца зала. Мол, «эй, теперь ты здесь». Но и в её приветствии была доля ехидства, будто насмешки. И по какой-то причине Нокаут не так сильно злился на маленького разрушителя. Он уже виделся с ней однажды, и она вела себя так со всеми, как он заметил. Всегда безбашенная и шумная, первой лезла на рожон. Она даже начала иногда напоминать Нокауту кое-кого. Может быть, со временем они могли бы подружиться. Может быть.       Нокаут ходил сквозь это поле сдержанных реакций, как будто снова оказавшись на постоперационном столе. Взгляды, устремлённые на него, словно залазили под его обшивку и, сродни скраплетам, разъедали внутренности. И если раньше он хотел, чтобы на него смотрели, быть в центре внимания, то сейчас только и желал скрыться, затаиться в самом укромном месте и не выходить.       Медик свернул в сторону центральной части базы. Не то чтобы он чувствовал себя там в безопасности и уединении. Нокаут всё ещё свыкался с тем, что пространство было слишком ограниченным. Здесь даже мед-отсек не был оборудован отдельным помещением. Всё было на виду. Он скучал по своему рабочему месту на десептиконском корабле — большому, уединённому и с большим количеством нужного оборудования.       Ну, может быть, всё было не настолько плохо. Просто Нокаут любил драматизировать. Да и от части это было правдой. На базе хоть и было достаточно места и несколько отдалённых помещений, но у него не было доступа к ним, пока он находился на испытательном сроке. Большую часть времени он находился с Рэтчетом и некоторыми другими ботами под наблюдением. Единственное место, которое было полностью в его распоряжении, — это небольшая запасная комната, которую боты любезно предоставили ему для перезарядки.       Заглянув в центральный зал, медик заметил, что там не было ни одной живой души, и облегчённо выдохнул. Сейчас он сможет побыть один, не волнуясь, что кто-нибудь начнёт его в чём-либо подозревать. Дети должны были вернуться на базу только через пару часов, Рэтчет перебирал инструменты в глубине базы, а остальные находились на заданиях.       Нокаут нашёл укромное местечко за рабочим столом Рэтчета и спрятался там. Он спиной опёрся на заднюю часть стола, похоже, тоже самодельного, и вскинул голову. И чем ему только заняться? На базе, конечно, был маленький телевизор в зоне для людей. Но что бы ему там смотреть? Да и особо не хотелось. В этом не было бы ничего особенного и по-своему привычного. Не было того ощущения, как когда он незаметно сбегал с Немезиды и иногда, перед поиском какой-либо гонки, заезжал глянуть пару фильмов в кинотеатрах drive-in. Было в этом что-то чарующее. А сейчас... Из голосового аппарата невольно послышался удручённый вздох. Как только Нокауту вспомнились его старые вылазки к людям,  на искре тут же стало тоскливо. Как бы ему хотелось вновь ощутить асфальтированную дорогу под колёсами, почувствовать каждый проеханный километр... И как только его угораздило так вляпаться?       Из мыслей Нокаута вывел шум неспешно приближающихся к комнате шагов. И это не был Рэтчет — перебежчик уже научился различать его шаг от остальных. Кого вообще сюда затащило? Разве нельзя было почувствовать, что сейчас он хочет побыть в одиночестве и поныть о прошлой жизни? Нокауту оставалось только надеяться на то, что бот, увидев пустое помещение, уйдёт по своим автоботским делам.       Но шаги не прекращались, а, наоборот, становились только громче. Нокаут старался не высовываться из своего укрытия и не издавать ни звука. И даже это его не спасло. До аудиосенсоров донёсся скрежет металла о металл, совсем рядом, а после послышалось знакомое электронное пищание.       — Нокаут? — Бамблби склонился над Нокаутом, его оптика была взволнованно расширенной. — Всё в порядке?       Ох, юный шмелёнок, слишком милый для своего же блага. Всегда интересовался, всё ли хорошо, как дела, нужна ли помощь или любой другой чепухой. И всегда с приподнятыми дверцами, широко раскрытой оптикой с лучезарным взглядом, ещё он так забавно пружинил при ходьбе. Давно Нокаут не видел настолько доброжелательного бота. Возможно, другого на его месте это согрело бы, подбодрило хоть как-нибудь. Но Нокаута — напрягло.       Нокаут украдкой взглянул на бота, а после вновь отвёл взгляд, смотря куда-то перед собой, словно обдумывая вопрос.       — Всё прекрасно, — медленно отозвался медик, в его словах чувствовалась еле заметная нотка иронии. — Если не считать общей обстановки, этих стен, режущего глаза света, гнетущей атмосферы… испепеляющих взглядов. Просто идиллия.       Бамблби чуть качнул головой и подсел к Нокауту. Достаточно близко и как-то слишком естественно, слишком доверительно. Словно старый друг, с которым был знаком Праймус знает сколько.       — Ну, они просто не привыкли. Им просто нужно время. Всё будет хорошо, — ответ Би звучал мягко, так ободрительно, что Нокауту самому захотелось в это поверить.       У Бамблби всегда всё было слишком мягко, слишком легко, как будто всё, что было до этого, можно закрыть одной фразой.       — Разве? — Нокаут криво усмехнулся и искоса взглянул на собеседника. — Ты говоришь это так, будто... мы с тобой теперь на одной волне.       Бамблби даже не смутился. Лишь пожал плечами с небрежной легкостью, словно это не имело никакого значения.       — Может, и так. Я не думаю, что ты хотел всё это — быть по ту сторону, быть здесь… но ты здесь. Значит, так было нужно?       — Нужно... — еле слышно прошептал Нокаут, словно пробуя слово на языке, пытаясь уловить его истинный смысл.       Медик отвёл взгляд. Слишком уж сложный вкус у этого «нужно». Привкус выживания. Привкус вины. Привкус чего-то ещё...       — Ты не один, ты знаешь? Я рядом. И Рэтчет. Если хочешь, я всегда могу помочь освоиться. Привыкнуть.       Нокаута словно пронзило током. Что это вообще могло значить?       — Почему ты это делаешь? — голос стал чуть тише, ниже. Не угрожающий, нет, просто осторожный. Почти испуганный. — Кто-то тебя попросил? Или ты сам решил, что мне нужно твоё участие?       Бамблби, судя по расширившейся оптике и встревоженному гулу, удивился. Он развернулся к Нокауту и, чуть поюлозив на месте, немного тише произнёс:       — Нет... Просто... ты выглядишь так одиноко. Я просто подумал, что...       Нокаут резко отвернулся.       — Одиноко? — он усмехнулся, прикрывая часть лицевой пластины рукой, но голос слегка дрогнул. — Интересно, с чего бы это?       Бамблби замер. Он не знал, как реагировать на этот неожиданный выпад. Разведчик привык к колкому юмору Нокаута, к его язвительным замечаниям, но сейчас…  Он задел его за живое.       Нокаут всё ещё не поворачивался. Послышался тихий, но тяжёлый вздох.       — Спасибо, что навестил меня, — голос медика звучал слишком нарочито сухо и формально. — Всё в порядке. По крайней мере, достаточно для того, чтобы справиться… самостоятельно.       Бамблби понимающе кивнул. Больше ни на чём не настаивая и решив оставить Нокаута наедине с собой, разведчик медленно поднялся с места и, сделав пару шагов, напоследок сказал:       — Я... Мне скоро нужно будет забрать Рафа из школы... Но если тебе что-то понадобится, обращайся.       Нокаут лишь сдавленно кивнул, не глядя. До его аудиосенсоров донеслись звуки удаляющихся шагов. После ухода Бамблби зал снова погрузился в тишину, нарушаемую только ритмичным жужжанием систем. Медик сидел, уставившись в точку на столе. Мысли гудели сильнее, чем любое из устройств вокруг.       Перебежчик в этот момент вдруг поймал себя на тревожной мысли. Почему он так смотрит? И вся эта приторная доброта? Бамблби вёл себя подозрительно тепло по отношению к Нокауту. И слишком снисходительно.       Словно он знает что-то такое, чего знать не должен.       Не похоже на то, чтобы Би делал это специально. Скорее... интуитивно. Или кто-то сказал?       Нокаут резко поднялся с места и стал наворачивать круги по комнате. Движения были чуть нервными, а пальцы едва заметно подрагивали.       «Он не может знать. Не должен. Я был осторожен. Рэтчет был осторожен...»       Нокаут остановился. Его взгляд метнулся в сторону коридора, где в глубине базы находился Рэтчет.       «Он не стал бы... Наверное. Хотя...»       Он провёл ладонью по лицевой панели.       Рэтчет. Этот занудный старый бот. Вечно со своей этикой, сдержанностью и медицинскими кодексами.       «Вряд ли бы он просто так... Хотя, он же врач. А врачи говорят, когда считают, что это "на благо пациента"».       Нокаут тихо выдохнул, сел обратно и уставился в стену. На лице не было гнева, только усталость. И осторожная, подступающая злость на сам факт того, что он вообще начал в этом сомневаться.       — Скунс с отвёрткой... — выдохнул Нокаут сквозь зубы, стискивая пальцы в кулак. — Всё-таки надо было подписать какой-нибудь документ о неразглашении.       Он попытался отмахнуться. «Всё в порядке. Просто Би... дружелюбен. Или вежлив. Или притворяется». Но мысли возвращались, как отголоски. Что, если это не совпадение?       Что, если все его взгляды, спокойствие, доброжелательность — результат того, что он знает?       И самое главное — жалеет?       Челюсть Нокаута плотно сжалась. Он ударил ладонью по рядом стоявшему столу. И резко опустился на прежнее место. Пальцы постукивали по бедру — быстрый, нервный ритм.       «Это обычное перенапряжение. Ничего страшного. Смена обстановки, база полна бывших врагов. Логично же, что напрягаюсь».       И всё же… неприятное чувство не уходило. Не страх. Даже не тревога. А какое-то внутреннее жжение, как будто его вот-вот застанут врасплох.       Он закрыл оптику, вдыхая через вентиляцию медленно, почти старательно.       Если Бамблби продолжит свою навязчивую любезность... Если Рэтчет начнёт говорить... Если кто-то ещё узнает...       Он мотнул головой, прогоняя это.       Если Би и правда что-то знал, рано или поздно это проявится. А пока лучше не делать поспешных выводов.       Особенно если не хочешь оказаться единственным, кто сказал больше, чем нужно.