Как мне отблагодарить тебя?

      Бамблби ещё долго не мог прийти в себя. Обрывки мыслей, скачущие от одной к другой, не могли собраться в нечто цельное и не давали и минуты покоя. В процессоре громко отдавались слова подслушанного разговора. Чем больше он вспоминал, перекручивал каждую фразу раз за разом, тем больше в искре зарождалось сомнений и непониманий. Ещё не до конца понятная тревога одолевала разведчика. Зачем им вообще понадобилось это скрывать? Почему Нокаута так это волнует? И главное — зачем Нокаут помог ему?       Бот чувствовал, что если он ещё дольше будет думать хотя бы над одним из многочисленных вопросов, то его процессор просто перегорит. Ему нужно было поговорить с Нокаутом.       Разведчик, переполняемый решимостью, вошёл в центральный зал. Не составило труда подловить момент, когда Нокаут останется один. В последнее время все активно отправлялись на миссии, каждый брался за любую работу. И пока база пустовала, Рэтчет без задней мысли оставлял Нокаута без присмотра. Бамблби успешно воспользовался этим, сделав пометку всё-таки отблагодарить старого медика за выданную возможность.       Нокаут сидел за рабочим местом Рэтчета, уткнувшись в один из разобранных приборов. Бамблби не был полностью уверен: медик действительно занят или только делал вид, что делает хоть что-то, чтобы отвлечь себя. Услышав шум шагов, Нокаут взглянул на источник звука.       — Би?.. — оптика медика неуверенно изучала фигуру разведчика, в голосе был намёк на попытку шутки: — Ты выглядишь так, будто собираешься меня ударить. Или обнять. Пока не могу решить, чего бояться больше.       Решив не обращать внимания на довольно нервный комментарий и сразу перейти к делу, Бамблби, словно прожигая взглядом съёжившегося медика, начал:       — Я всё слышал, — коротко пропищал разведчик. — Ну, или почти всё.       Нокаут напрягся. Процессор быстро генерировал все варианты лучшего ответа, а оптика лишь скользнула мимо бота, устремляясь куда-то вдаль, взгляд словно затуманился.       — Ясно, — только и смог тихо выдавить из себя Нокаут.       Бамблби выжидающе всматривался в, казалось, потухшего перебежчика. Он ждал, пока тот продолжит говорить, может, оправдываться. Но Нокаут молчал. Даже не двигался, полностью уйдя в себя.       — И это всё? — недоумённо вопросил разведчик. — Это всё, что ты можешь сказать?       Нокаут не спеша, словно у него есть всё время в мире, поднял растерянный взгляд на Бамблби.       — Ты сильно злишься? — вопрос прозвучал тихо, но ошеломляюще для Би.       Разведчика поразило скорее не то, что Нокаут задал этот вопрос, а больше то, как он спросил. Медик сразу утверждал, что тот злится, — и отчасти был прав, — но это звучало, не смотря на всю робость, слишком резко, безвозвратно. Словно не давая возможности на что-либо другое. Оставляя только возможность высказать саму интенсивность данного чувства.       Слишком озадаченный, Бамблби только всплеснул руками, не зная, что и сказать.       — Я... — оптика разведчика была нервно прикована к Нокауту, от былой уверенности будто не осталось и следа. Этот бот не переставал сбивать его с толку снова и снова. — Я не понимаю. Почему ты это сделал? Нет, нет... Почему ты ничего не сказал?       Нокаут лишь вскинул одну из оптограней. Он ждал каждый из озвученных вопросов, но старался отсрочить их как можно дольше. А не так, не сразу.       — Чем ты вообще думал? — не останавливался Бамблби, молчание медика только толкало его продолжать. — Ты же мог... остаться ни с чем. И у тебя ведь даже не было причин помогать мне. Мы же враги. Были. Но тогда...       Бамблби чуть запнулся, словно одёрнув себя от того, что собирался сказать.       — Почему?       Нокаут, на ещё большее удивление Би, усмехнулся. Но внутри него поднялась смесь раздражения, усталости и чего-то ещё, чего-то уязвимого.       — Вот поэтому и молчал, — медик махнул рукой в сторону бота.       Разведчику показалось, что у него началась полная перезагрузка системы. Да как вообще можно понять, о чём он говорит?       — Что... о чём... — слова вылетали обрывающимся писком из вокодера.       — Вопросы, Бамблби. Вопросы, — Нокаут тяжело вздохнул. — Поэтому я хотел скрыть свою причастность к делу.       — Но... — Би хотел было возразить, но его тут же перебили.       — «Но» что? «Но я должен знать, потому что» что? Единственное, что тебе следовало бы знать, — это качество и сохранность детали. Ты что, так узнаёшь о каждом доноре? — по нарастающей дрожи в голосе было ясно, что Нокаут раздражён. — Или ты думаешь, что один такой с подобными вопросами? Нет, шмелёнок. Точно такие же вопросы были и у Рэтчета, причём не раз. И у меня. Даже больше, чем у тебя или у него!       Нокаут резко поднялся с места, оперевшись руками о стол. Пластины на его броне встрепенулись, и от этого медик казался больше. Слова медика ввели Бамблби в ещё больший ступор. Если он сам не уверен в своём выборе, то зачем?..       — Я... я всё ещё не могу понять, почему ты это сделал? Нокаут, почему ты не можешь объяснить? — выпалил разведчик, хотя дальняя часть процессора уже жалела, что он ввязался в этот нескончаемый спор.       — А почему именно я вечно должен что-то объяснять?! Вот я, к примеру, не могу понять, зачем тебе это знать. Но я же не задаю лишних вопросов, — съязвил Нокаут, нахмурившись. — Даже если бы ты знал с самого начала, что это от меня, это бы что-то поменяло, скажи мне? Ты что, сразу бы пошёл «отдавать должок»? Или тогда ты просто не принял бы шестерню?       Под напором вопросов Бамблби невольно шагнул назад. Теперь разведчик начал осознавать подобное поведение Нокаута. От такого количества вопросов ему самому стало неуютно, совсем, хотелось только забиться в дальний угол, чтобы никто не смог достать его, не смог спросить о чём-либо.       — Нет, нет... я... мне...       — Или ты жалеешь об этом? Послушай, шмелёнок. Это было моё решение. Мне просто захотелось помочь тебе. Ясно? — Нокаут, казалось, сверлил его взглядом, красная оптика ярко светилась. — Я не знаю почему. Может, потому что ты такого не заслужил. Может, потому что я знал, что должен был. А может, потому что ты всегда слишком живой, слишком громкий, слишком упёртый, слишком... слишком Бамблби.       Разведчик вновь непроизвольно отстранился. Напор Нокаута был ошеломляющим, даже слишком. Он смотрел на медика с изумлённо раскрытой оптикой, совсем как юный спарклинг, который только начал познавать мир.       — А может, этому шмелёнку просто нужно перестать смотреть на всех с такой милой мордашкой, что становится сложно в чём-либо отказать? — Би и не заметил, как Нокаут приблизился к нему и ткнул своим острым когтем прямо в грудной отсек. — Может, если ты прекратишь так делать, то враги перестанут перебегать на другую сторону. Не думал об этом?       Бамблби был уверен, что, если бы маска не скрывала нижнюю часть лица, его рот несколько раз открылся бы и закрылся. Прямо как у рыбок, которых показывали их человеческие друзья-напарники. И что это только могло значить? Что за «милая мордашка»? За все те — сколько вообще длился их разговор? — минуты Бамблби прочувствовал слишком много, слишком много всего накопилось в нём, что всё смешалось воедино. Настолько, что разведчик словно перестал чувствовать что-либо. Его процессор грузился настолько быстро, насколько, казалось, и медленно.       — Нокаут, я... нет, ты идиот, — кое-как смог пропищать Бамблби. — Ты просто мог бы... ты...       И тут Нокаут замер. Медик взглянул на Бамблби, который выглядел не просто растерянным — он дрожал, вентиляция прерывисто работала, плечи были прижаты к корпусу, словно пытались скрыться.       В процессоре медика будто что-то щёлкнуло. Снова. Нокаут тихо выдохнул. Его голос стал тише, спокойнее, даже удивительно ласковым.       — Стой. Не надо больше ничего говорить. У тебя перегруз системы. Молчи, лучше сосредоточься на вентиляции. Сядь, если не можешь стоять.       Нокаут сделал шаг ближе. Осторожно, будто подходил к пациенту с тревожной искрой. Его ладонь легла на плечо Бамблби уверенно и мягко.       — Глупый шмелёнок. Ты что, действительно думал, что я бы пошёл на это, если бы не считал, что ты важен? Даже как медик… — он хмыкнул, но уже с печальной теплотой. — Я бы не стал рисковать просто так. Знаешь, у медиков есть привычка: лечить тех, кто орёт громче всех, но… в тебе что-то другое.       Он немного замолчал, оценивая состояние Би.       — У тебя скачки вентиляции. Снижай обороты. Успокойся. Ты не обязан всё понимать прямо сейчас, — он чуть сжал плечо Бамблби и мягко добавил: — Я рядом. Слышишь?       Бамблби взглянул на него широко раскрытой оптикой. Он не смог ответить сразу. Только тихо прислонился к металлической ладони: на миг, как будто искал опору. Нокаут слабо улыбнулся, заметив такую реакцию бота.       — Эй. Шмелёнок, — голос медика стал ещё тише. — Ты... перезагрузился. Ты держался весь разговор, но сейчас тебе надо сесть. Прямо сейчас.       С помощью Нокаута Бамблби опустился на ближайший ящик. Его плечи слегка дрожали, а руки сжались в кулаки. Нокаут медленно присел рядом, стараясь говорить мягко, ровно, без обычного показного пафоса.       — Вот, так лучше. Настройся на работу вентиляции. Я не буду читать лекцию, обещаю. Просто посижу рядом, пока ты не успокоишься, хорошо?       Бамблби смог еле заметно кивнуть.       Несколько минут они сидели в тишине. Разведчик понемногу начал успокаиваться, периодически прикрывая оптику, а его вентиляция приходила в нормальную работу. Нокауту оставалось только терпеливо ждать и изредка поглаживать бота по плечу.       — Просто… ты мог бы сказать сам, — прошептал Би через некоторое время. — Я бы не злился. Правда. Мне просто нужно было знать...       — Я... — Нокаут тихо выдохнул, отводя взгляд, пальцы машинально прошлись по стыку на предплечье Би, будто проверяя температуру металла. — Я просто боялся, что ты посмотришь иначе. Или, хуже, начнёшь жалеть...  Я не переношу жалости. Это хуже, чем презрение.       — Я никогда бы... — выдохнул Бамблби. — Просто... иногда тебя так сложно понять.       Разведчик не взглянул на Нокаута. Просто сидел, глядя в пол, его голос дрожал от утомления. Между ними вновь повисло молчание, но сейчас оно было тёплым, почти мягким.       — А ты, конечно, упрямый юнглинг, — с лёгкой ухмылкой пробормотал Нокаут и осторожно коснулся плеча Би. — Твоему процессору точно не повредит отдых.       — А ты слишком мягкий. Где твоя заносчивость? — писк Бамблби прозвучал немного насмешливо, что давало Нокауту понять, что тот в большей степени успокоился.       — Временно взяла обеденный перерыв, — фраза прозвучала так, словно походила на Рэтчета в хорошем расположении духа.       Молодой медик посмотрел на Би с оттенком той самой искренности, которую он редко кому позволял видеть.       — Но если серьёзно... Я правда рад, что с тобой всё хорошо. Даже если теперь нам придётся с этим жить. Даже если в следующий раз ты снова взорвёшь мой процессор своими вопросами.       Бамблби тихо фыркнул, но в этот раз звуча несколько нежно и искренне. И опёрся плечом на плечо Нокаута.       — Договорились. Но только если ты тоже перестанешь всё держать в себе.       Нокаут на мгновение замер, с лёгким недоумением глядя на разведчика, а после осторожно кивнул.       — Ладно. Один раз. Для тебя.

***

      В складном помещении повисла тишина. Бамблби нашёл Рэтчета в глубине базы, занятого проверкой ресурсов. Разведчик расположился рядом, наблюдая, как старый медик, с головой ушедший в работу, сопоставляет данные и вносит новые пометки в свой датапад. Он и сам большую часть времени витал в своих мыслях, прислушиваясь к внутреннему голосу.       — Я хочу вернуть её обратно, — в какой-то момент пропищал Бамблби.       Писк прозвучал спокойно, почти обыденно, будто это не было особо важным решением.       Рэтчет на мгновение замер, словно пытаясь уловить суть услышанного, а потом, даже не обернувшись, также спокойно произнёс:       — Ну, я догадывался, что ты заведёшь подобный разговор.       — Я... не могу перестать об этом думать, — не спеша продолжил Би, словно до сих пор взвешивая каждое слово. — Он отдал мне её. А я и не знал. Даже не поблагодарил.       — Он и не ждал благодарности, — уже более мягко отозвался Рэтчет. — Думаю, он уже сказал тебе, что было его решение. А твоё незнание — его условием.       — Но я всё равно не могу с этим спокойно жить. И...       Бамблби не успел закончить фразу, как Рэтчет резко оборвал его на полуслове, наконец оторвавшись от данных и повернувшись к нему.       — Ты не можешь просто вернуть её, Бамблби, — голос медика звучал сдержанно, но твёрдо. — Да, я могу пересадить шестерню обратно. Но ты уже адаптировался. Сейчас она — часть твоего трансформационного модуля.       Бамблби не отводил взгляда, но его руки уже искали за что зацепиться. Он ещё до того, как прийти к Рэтчету, знал, что тот будет отговаривать его.       — Я знаю. Я всё понимаю.       — И кроме того, если ты это сделаешь, ты снова окажешься без альт-формы. Нокаут, хоть и обретёт её обратно, всё ещё не сможет участвовать в миссиях полноценно. Команда едва приняла его даже в таком виде. А с альт-формой доверия не прибавится, — Рэтчет тяжело выдохнул, создая короткую паузу, словно давая своим словам время на то, чтобы осесть в процессоре разведчика. — Тем более он медик, а не боец.       — Но если у него снова будет альт-форма... — попытался возразить Бамблби, но Рэтчет снова прервал его.       — Ты же знаешь, как он ведёт себя в бою. Гораздо разумнее держать его на базе для помощи в операционной. С т-шестернёй или без. У него есть инструменты, и он умеет лечить даже без своих встроенных.       — А если заменить? Найти такую же? Или заменить повреждённые детали моей старой? — не сдавался Би, в его процессоре пульсировала навязчивая идея. — У десептиконов же есть такие детали. Мне не важно, откуда,я...       — Остановись, — Рэтчет поднял руку, прерывая поток слов. — Ты говоришь, как будто готов рискнуть собой ради возвращения того, что тебе никто и не просил возвращать.       Бамблби задумчиво отвёл взгляд. Только сейчас он заметил, как его пальцы вцепились в край металлического ящика под собой.       — Потому что... я хочу это сделать. Не потому, что должен. Потому что он сделал это для меня. Он не обязан был. Но он выбрал меня.       Рэтчет замолчал. На несколько секунд между ними повисла почти осязаемая, напряжённая тишина.       — И теперь ты хочешь выбрать для него?       Бамблби кивнул.       — Это будет правильно, — добавил он после паузы.       Какое-то время Рэтчет молча смотрел на разведчика, его взгляд был не таким суровым, как раньше.       — В теории это возможно, — наконец заключил медик. — Но тебе придётся найти нужные детали.       Он вновь замолчал, словно обдумывая свои следующие слова:       — И если ты всё же пойдёшь на это... будь осторожен, Би. Если с тобой в это время что-то случится, Нокаут сначала оторвёт тебе голову за то, что ты полез туда, куда не надо. А потом и мне за то, что не уследил за тобой.       Бамблби ясно кивнул, демонстрируя полное понимание.       — Но я уже всё решил, — напоследок сказал бот, поднимаясь и направляясь к выходу.       Его шаги не были резкими, но в них чувствовалась решимость. И когда он уже был за пределами склада, Рэтчет слабо пробормотал:       — Вот же упрямый малый...

***

      Он не знал точно, зачем так зациклился на этом. Возвращение т-шестерни само по себе ничего не изменит. Возможно, дело было в некой справедливости, расплывчатой для полного понимания. Возможно — в долге. Перед собой или перед Нокаутом. Бамблби всё ещё не до конца уверен. А может... в желании доказать, что он тоже может быть тем, кто отдаёт, а не только принимает. Кто делает первый шаг.       Или, возможно, он просто хотел подарить Нокауту нечто большее, чем молчаливое «спасибо».       Он почти всё подготовил. Системы перепроверены, уровень энергона тоже. Координаты замеченных потенциальных маршрутов патрулей десептиконов загружены, маячок активирован и, в случае не предвиденной ситуации, сигнал пойдёт Рэтчету. Осталось только выйти за пределы базы. Сделать первый шаг.       В узком коридоре у выхода пахло пылью и металлом. Бамблби стоял в проёме запасного выхода — тёмная щель среди скалистых уступов, за которой простиралась ночная пустошь. Холодный ветер едва обдувал его корпус. Он не двигался. Просто смотрел вперёд. Во взгляде не было сомнений. Разведчик чувствовал: стоит сделать шаг, и всё действительно начнётся. Уже не просто желание помочь, не просто идея.       Но стоило Бамблби выйти за пределы запасного выхода, как тишину прорезал голос:       — Ты серьёзно собираешься уйти?       Нокаут. Стоявший в полумраке позади разведчика. Его голос звучал мягко, но в нём также слышалась тревога, совсем слабая, еле заметная, если не прислушиваться.       Бамблби чуть вздрогнул. Он даже не слышал приближения. Обернувшись, разведчик и правда заметил лёгкое беспокойство на лицевой пластине молодого медика, скрывающееся в ночном мраке.       — Я... Это просто разведка, — неуверенно пробормотал Би, сам не веря своим же словам.       — Ты плохо врёшь, — отозвался Нокаут и медленно подошёл ближе, вглядываясь в выражение лица бота. — Кроме того, Рэтчет уже успел предупредить меня о твоей затее.       Он устало вздохнул и чуть качнул головой, словно отмахнувшись от всего.       — Ты хочешь вернуть то, что я тебе отдал. Могу предположить, что ты об этом думаешь.       Бамблби отвёл взгляд, ничего не ответив. Неужели так легко понять, что у него на искре?       — Но знаешь, что думаю я на этот счёт? — продолжил Нокаут чуть тише.       — Что? — прошептал Би.       — Что ты не спросил меня об этом, — голос медика еле заметно дрогнул. — Даже не поинтересовался, нужно ли мне это. То, что ты просто решил за меня...       Бамблби почувствовал небольшой стыд. Он действительно сделал это, и теперь его отчитывают. Нокаут подошёл почти вплотную, но всё ещё не касаясь.       — Главное — вернись целым. У меня больше нет деталей, чтобы тебя починить, — в голосе медика чувствовалась лёгкая усмешка, немного ласковая и нежная.       Разведчик на секунду застыл, и наступила короткая тишина. Это было одобрение? Он правда согласился? Нокаут прищурился, разглядывая удивлённое выражение на лицевой пластине и, не удержавшись, улыбнулся чуть шире:       — Ну, чего ждёшь? Или ты рассчитываешь на прощальный поцелуй? — казалось, что теперь он уже смеётся над ботом.       Бамблби от услышанного резко вздрогнул, запищал и хлопнул дверцами от неожиданности и смущения. А после, без единого связного слова, быстро трансформировался и через секунду сорвался с места, уезжая прочь, прочерчивая по асфальтированной дороге след шин.       Нокаут, глядя ему вслед, мягко рассмеялся. Скрестив руки на груди, он боком опёрся о стену.       — Малыш ещё, — тихо пробормотал он, улыбаясь краем губ и провожая скрывающегося за горизонтом Бамблби.