Как мне отблагодарить тебя?

      Шум оборудования отдавал громким звоном в повисшей на мгновение тишине. Команда с благоговением наблюдала за работой лидера, пока Смоукскрин не сделал шаг вперёд.       — Когда-нибудь я стану великим воином, как Оптимус, — голос новичка звучал настолько самонадеянно и гордо, что Нокауту показалось, что весь его утренний энергон выйдет наружу в этот же момент.       — Тренируйся как следует, наберись мудрости, и уверен, это произойдёт, — произнёс Балкхед, в его словах была едва заметная насмешка.       — Непременно. Это моя судьба, — Смоук, звуча слишком уверенно, повернулся к ботам.       — Ага, а наша судьба — выслушивать это всё, — почти не слышно съязвил Нокаут, закатив оптику, а следом послышался такой же тихий смешок Бамблби.       — Почему это? — оптогрань Арси скептически поднялась, когда автоботка упёрла руки в бока. Она также не скрывала своей насмешки.       — Ну, последнее, что я помню, это охрану архива Иакона. А потом я очнулся на другом краю Галактики и сразу попал в команду Оптимуса, — упрямо продолжил рассуждать Смоукскрин. — Разве бывают такие совпадения? Это всё не с проста!       Услышав последнее предположение новичка, Нокаут не удержался и брызнул смехом, привлекая этим внимание ботов.       — И с тобой на базе живут ещё пять таких «совпадений», — пока медик говорил, его оптика незаметно закатилась, а на лицевой пластине появилась снисходительная улыбка. — Может, это тоже всё «не с проста»?       — Да, мы поняли, Смоукскрин, ты «особенный», — Арси демонстративно показала кавычки и закатила оптику. — Нам повезло.       — Я просто хочу сказать, я проделал долгий путь и не собираюсь упускать такую возможность.       Обращение Оптимуса отвлекло новичка от тяжёлых вздохов команды, которая была явно не в восторге от речи юнца.       — Автоботы, очередные координаты Иакона расшифрованы, — сдержанно проинструктировал командир. — Рэтчет, готовь земной мост.       — Последний будет неделю чистить резервуары из-под энергона, — быстро протараторил Смоук и помчался к мосту.       — Не знала, что у нас соревнование.       — Арси, Бамблби, готовьтесь выезжать, — скомандовал Оптимус под довольный писк разведчика.       — Стойте, а как же я? — взмолился Смоукскрин, прерывая свою демонстративную растяжку, а после, взглянув на зелёного разрушителя, добавил: — Ну, мы с Балкхедом.       — Вы двое останетесь здесь на случай, если мне удастся расшифровать следующие координаты до того, как вернутся остальные, — заверил новичка Прайм под тихий смешок Нокаута.       — Оптимус прав. На кону судьба Кибертрона. Быстрота действий может оказаться решающей, — согласился с лидером Рэтчет, открывая мост для новой команды.       — Не глуши двигатели, парень. Пошли, Би, судьба ждёт нас, — передразнив Смоука, самодовольно произнесла Арси и, трансформировавшись, заехала в мост.       Под шум препирательств Бамблби обернулся. Его оптика нашла тёплый взгляд Нокаута среди остальных. Лицевые пластины медика чуть смягчились, и он еле заметно кивнул. Бамблби ответил коротким, но искренним писком, слабая улыбка скрывалась под маской. И прежде чем кто-то успел что-то сказать, он трансформировался и нырнул в свет моста вслед за напарницей.       Проводив разведчика взглядом, Нокаут вернулся к Смоукскрину:       — Добро пожаловать в мой мир, — медик язвительно усмехнулся. — О, и кстати, раз ты проиграл, будешь чистить резервуары. Думаю, инструменты ты знаешь где.       Новичок, не найдя, что ответить, только удивлённо уставился на красного бота, а после недовольно фыркнул. Нокаут уже не обращал на юнца внимания, повернувшись обратно к инструментам, но его взгляд на мгновение задержался на пустующем месте у земного моста, где только что исчезли Арси и Бамблби. Плечи его чуть опустились, и едва заметная тень промелькнула в оптике.       — А ведь он действительно верит, что может стать великим, — тихо бросил Балкхед, когда удаляющиеся шаги Смоукскрина загремели в коридоре.       — Может, и станет, — не оборачиваясь, отозвался Нокаут и тихо усмехнулся. — Но пока пусть потренируется на энергоновых пятнах.

***

      Бамблби вернулся с миссии заметно потрёпанным. Дверцы подрагивали, часть брони на груди была в чёрных расколах, один из кабелей на предплечье повреждён, а походка выдавала усталость. За ним плелась Арси, вся в повреждениях и хромая.       — Би... — голос Нокаута прозвучал почти срывающимся шёпотом.       Бот сделал шаг ближе и почти машинально, с той самой дотошной заботой, которая осталась с ним ещё со времён, когда он был единственным медиком на борту «Немезиды», начал проверять корпус разведчика. Пальцы прошлись по трещине на боку, аккуратно провели по линии на шее, где был едва заметный ожог.       — Что с тобой случилось?.. — негромко спросил Нокаут. — Ты весь в царапинах...       Бамблби хотел было что-то ответить, но вместо этого его голос дрогнул, и он лишь кивнул, глядя на Нокаута словно снизу вверх.       — Я в порядке, — он попытался успокоить обеспокоенного медика.       Нокаут выдохнул и, коснувшись предплечья чуть крепче, где кабель выглядел особенно плохо, тихо произнёс:       — Ну да, «в порядке». Именно так и выглядят те, кто еле держится на ногах.       Он не стал ругать или язвить. Только на миг замолчал, потом заговорил почти ласково:       — Пойдём. Тебя нужно привести в порядок.       И, не дожидаясь согласия, мягко, но настойчиво взял Бамблби за плечо и повёл в сторону медицинской зоны. Осторожно, как будто Би мог в любой момент рассыпаться под его руками. А разведчик только молча позволил увести себя в сторону, тихо пискнув в знак согласия. Они дошли до импровизированной медицинской зоны в дальней части центрального зала, и Нокаут, не теряя времени, занялся сканированием и ремонтом. Пальцы его двигались уверенно, но бережно, как будто он боялся навредить ещё больше.       Арси подошла чуть позже, держась за раненую руку, и остановилась на расстоянии, наблюдая. Увидев, с какой заботой Нокаут поправляет разъединённые кабели и приглаживает перекошенные пластины, она на миг замерла. На её лице появилось выражение, которое редко можно было увидеть — лёгкая, почти нежная улыбка.       — Никогда бы не подумала, — пробормотала она, почти про себя. — Ты действительно волнуешься за кого-то, кроме собственного отражения. Мир уже не будет прежним.       — Разумеется, беспокоюсь, — не отрывая взгляда от очередного скола на корпусе Би, отозвался Нокаут с лёгким смешком. — У меня, вообще-то, хорошее чувство вкуса. И не только в краске.       Бамблби чуть фыркнул, но не отстранился.       — Спасибо, — тихо произнёс он.       Нокаут лишь кивнул, продолжая работать. Вскоре к троице присоединился Рэтчет, который занялся обследованием пострадавшей автоботки. Следом за старшим медиком появился Прайм.       — Прости, Оптимус, — сразу же начала Арси, не дожидаясь вопросов командира. — Саундвейв... поджидал нас. Они всё быстрее расшифровывают данные.       — А учитывая, что два ключа находятся в разных руках, сейчас ни у кого нет возможности воскресить Кибертрон, — отозвался Рэтчет, не отрываясь от сканирования повреждений Арси.              — Не смотря на эту ситуацию, наша первоочередная задача в таких обстоятельствах — получить остальные два ключа, — заключил Оптимус, хмуро глядя перед собой.       — Не просто вам пришлось, когда Саундвейв ударил звуковой волной. Агх, жаль, меня там не было, я бы... — хвастливо заявил новичок, ударяя по воздуху.       — Ты бы что? Сумел отобрать второй ключ как и первый? — с характерным рычанием прервала Смоукскрина двухколёсник.       — Возможно. Кто знает. Просто я хочу... — продолжил препираться Смоук, как тут же его прервали.       — Перехочешь, — Нокаут, до этого молча стоявший у медицинского оборудования, шагнул вперёд. Его глаза опасно сверкнули. — Серьёзно? Опять?       Он подошёл ближе, остановившись чуть в стороне от Смоука. Взгляд был тяжёлым. Рычание, словно сдерживающее не только злость, но и усталость, само собой вырвалось из вокодера медика:       — Ты всё ещё не понимаешь, с кем мы имеем дело?! Саундвейв не просто какой-то там разведчик. Это не дес, который гнётся от одного удара. Это хищник. Гладиатор. Машина, которая ждёт, слушает... и потом разрывает. Он появляется в тени и исчезает прежде, чем ты осознаешь, что проиграл. И он... наслаждается этим. Ему не нужно говорить — его молчание говорит за него.       Он резко махнул рукой в сторону новичка:       — А ты всё продолжаешь играть в героя! Думаешь, если разок получилось, то теперь ты неуязвим? Что можешь ворваться в любой бой, отобрать любой ключ и выйти без царапин?       Нокаут не сводил пристального взгляда со Смоукскрина, его голос на мгновение стал тише, почти надломленным:       — Когда я сбегал с «Немезиды», знаешь, почему я выжил? Потому что он дал мне шанс. Потому что я был без т-шестерни, без защиты, и он, чёрт возьми, решил, что будет весело дать мне фору. Он просто хотел поиграть со мной. Он знал, что мне не уйти. Он наслаждался охотой. Он шёл за мной, знал, где я, и мог стереть меня в любой момент.       Нокаут сделал шаг ближе, почти нависая над юнцом. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки. В голосе теперь зазвучала горечь:       — И я выжил не потому, что был крут. Я выжил, потому что эти автоботы — те, кого ты всё время не слушаешь и не воспринимаешь в серьёз — впустили меня и спасли.       Он махнул в сторону собравшихся вокруг ботов:       — Именно они. А ты...       Нокаут снова взглянул на Смоукскрина. Красная разъярённая оптика сверлила его взглядом сильнее, чем раньше:       — ...ты говоришь, что мог бы справиться. Может быть. Только вот сначала научись выживать. Потому что, пока ты лепишь из себя будущего командира, ты даже не понимаешь, как легко можешь умереть.       Гнетущая, звенящая тишина повисла в зале. Смоукскрин ссутулился, отведя взгляд. Даже Арси замерла, будто не ожидала такого накала. Нокаут ещё пару мгновений смотрел на новичка, но, ничего не получив в ответ, вернулся к Бамблби, который всё это время молча сидел на медплатформе.       Разведчик тихо, почти вопросительно, пискнул. Его взгляд встретился с Нокаутом, полный сочувствия и лёгкой тревоги.       — Прости, шмелёнок, — устало, но мягко сказал медик, опускаясь рядом. Его голос уже не звенел гневом, в нём звучала только тихая усталость и искренность. — Сейчас мы тебя долатаем.       Он коснулся предплечья Би, осторожно проверяя повреждения. Нокаут больше ничего не сказал. Его движения были лёгкими, сосредоточенными, почти заботливыми. Разведчик заинтересованно наблюдал за действиями медика, на что вскоре получил лёгкий смешок и почти шутливое замечание:«Не вертись».       Остальная часть команды также не проронила ни слова, вернувшись к своим делам.Спустя некоторое время компьютер, за которым работал Оптимус, издал звуковой сигнал.       — Координаты расшифрованы, — лаконично сообщил Прайм.       — Остались ещё одни, — сообщил Рэтчет, который закончил ремонт руки Арси, и активировал мост на нужных координатах.       — Готов, босс, — отозвался Балкхед, готовясь к отправке на задание.       Смоукскрин медленно выпрямился, будто собираясь сказать что-то привычно хвастливое, но, встретившись взглядом с Нокаутом, лишь сжал кулак и коротко произнёс:       — Я... добуду этот ключ.       Он не махал руками, не позировал, не колотил воздух — только решительно кивнул, будто самому себе.       Арси, закатив оптику, обратилась к разрушителю:       — А, Балк, ничего не забыл? — и подняла вверх отслеживающее устройство, мягко улыбнувшись большому меху.       Тот только взялся за голову и, тяжело вздохнув, забрал устройство у напарницы по команде. Арси вдруг резко взяла его за руку и притянула к себе:       — Позаботься о том, чтобы дитя судьбы не пострадало, — её просьба прозвучала не слишком тихо.       — По сравнению с Мико он само послушание, — с усмешкой отозвался Балк, обернувшись и взглянув на удивление смирного Смоукскрина.       — Ха, а я думал, вы с ней напарники, — лениво отозвался Нокаут, не отрываясь от очередного разлома на пластинах Бамблби. — А ты так её принижаешь.       — Это любовь, приятель, — ответил Балк, вновь возвращаясь к открытому наземному мосту. — Она у нас своеобразная.       — Надеюсь, её «своеобразие» не передалось ему в первый их разговор, — с усмешкой пробормотал Нокаут.       Наземный мост закрылся, оставив после себя только лёгкое гудение энергии. В зале на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только щелчками инструментов.       Нокаут всё ещё сидел у Бамблби, осторожно зачищая последний шов на предплечье. Его движения стали медленнее, аккуратнее, будто каждый миллиметр имел значение. Би чуть поёрзал, но тут же почувствовал лёгкое давление ладони на плече.       — Не двигайся, шмелёнок, — негромко произнёс медик. — Один неверный жест — и у тебя будет локоть, как у старой стиральной машины.       Бамблби только тихо фыркнул, с мягкой улыбкой склонив голову к нему. Нокаут на секунду замер, его взгляд скользнул по лицевой пластине разведчика. Затем он почти нежно провёл пальцами по его щеке, будто проверяя, не осталось ли незамеченных повреждений. Но от такого жеста лицевая пластина разведчика слегка нагрелась.       — Убедительно. Тебе бы с такой мимикой подрабатывать в рекламе. Тронул бы любую планетную аудиторию, — пробормотал медик, криво улыбаясь. — Только подальше от разрядников.       Би тихо издал пищание, похожее на смех, и легко толкнул Нокаута локтем в бок.       — Ах, я лучший медик во всей галактике? Ну, я так и знал, — с самодовольной улыбкой Нокаут театрально прижал руку к груди, ближе к месту, где находилась искровая камера. — Не останавливайся, комплименты ускоряют процесс заживления.       — Всё ещё милуетесь, вестники романтики? — хрипло буркнул Рэтчет, не поднимая взгляда от терминала. — У нас тут операционная, а не место для импровизированных свиданий.       — Я просто довожу пациента до идеального состояния, — не моргнув, отозвался Нокаут. — А ты просто завидуешь, что пациенты ко мне так и тянутся. Ты бы тоже стал мягче, если бы на тебя так смотрели.       Бамблби невинно пискнул, чуть спрятавшись за ладонью и отворачиваясь.       — Вот видишь, он не против, — усмехнулся молодой медик. — Всё по протоколу эмоциональной поддержки.       — Приму к сведению, — пробормотал Рэтчет, закатывая оптику, но на его губах мелькнула тень улыбки.       С дальнего конца зала, на секунду отвлёкшись, Арси подняла взгляд на разворачивающуюся сцену. Нокаут что-то мягко говорил Бамблби, а тот в ответ тихо смеялся, почти прижавшись к медику плечом. В их взаимодействии не было ни фальши, ни напряжения, а только искренняя забота и светлая, почти детская привязанность. И пусть Рэтчет ворчал, и всё вокруг напоминало, что они всё ещё на войне, в этот момент Бамблби выглядел по-настоящему спокойным. Счастливым.       Арси чуть склонила голову, и уголки её губ едва заметно дрогнули. Без слов, без громких жестов, просто короткий взгляд. Ей было достаточно этого. Он заслуживал хоть немного света в своей искре.

***

      — Смоукскрина ударили в спину. Это могло случиться с каждым, — разъяснял Балкхед случившееся на миссии.       — Но не случилось. Меня застали врасплох. Это я во всём виноват. Великий воин из меня не получился... — казалось, что огорчению новичка не было предела.       — Ты всё ещё не понимаешь, да? — спокойно начала Арси, но в воздухе уже витало понимание, что ей это уже остачертело. — Пара побед не сделают тебя легендой. И не всегда удаётся добиться успеха. Провалы бывают и у меня, и у Би, и даже у Оптимуса. Разница в том, что мы делаем с этими ошибками. Учимся ли мы на них? Или превращаем всё в шоу про «великого воина»?       Вся команда, оторвавшись от своих дел, внимательно наблюдала за монологом Арси. Даже Прайм отвлёкся от расшифровки данных.       — Часть артефактов мы уже достали. Мы теряли друзей, мы утратили наш мир. Но сейчас у нас есть невероятный шанс возродить наш родной Кибертрон. Это больше, чем ты. Больше, чем твоя история. Мы работаем вместе, или мы не работаем вообще.       — Арси, ты ясно выразилась, — лидер автоботов повернулся к маленькому двухколёснику.       — Оптимус, ему нужно это услышать, — коротко ответила Арси и вернула своё внимание новичку: — Возможно, однажды ты станешь великим воином. Я искренне на это надеюсь. Но великим становится тот, кто ставит на первое место команду, а не личные заслуги.       — Да я на всё готов ради вас! — попытался возразить Смоукскрин.       — Тогда начни с малого: перестань думать только о себе, — голос Арси стал тише, но резче. — Ты не единственный новичок здесь. Но другой хотя бы старается ради команды.       Она слегка качнула головой в сторону Нокаута.       — Нокаут пытался вразумить тебя уже не один раз. Ты можешь сколько угодно не доверять ему, но вдумайся: бывший десептикон, предавший свою фракцию, сейчас учит тебя тому, что значит быть частью команды. Он не обязан, но он всё ещё пытается.       Высоко подняв голову и пристально глядя на Смоукскрина, Арси сделала небольшую паузу и продолжила:       — Посмотри на него. Он тоже оказался в новой для себя среде. И, в отличие от тебя, не кидается в каждый бой с лозунгами и пафосом. Если Рэтчет говорит ему остаться на базе, то он остаётся, даже если ему это не нравится, даже если он тоже хочет показать себя и свою пользу. Он делает что в его силах. Он чинит, помогает, молча помогает нам в общем деле — и ты это видел. Он не требует признания. И уж точно не командует, кому как себя вести.       Арси на мгновение остановилась, ожидая хоть какой-то реакции новичка. После её голос стал более тяжёлым:       — Он беспокоится о каждом, кто возвращается с миссии. Он первым бросается к наиболее пострадавшему, даже если это не его обязанность. А ты... продолжаешь спорить с каждым, кто хоть немного тебе не подыгрывает. Подумай об этом, — на этом автоботка закончила свою речь.       Нокаут застыл. Его оптика чуть расширилась, будто он на секунду не поверил в то, что услышал. Линии губ дрогнули. Он не издал ни звука, просто стоял, будто что-то в нём тихо сдвинулось. Как будто в этот момент его щит из показного сарказма треснул, пропуская вглубь нечто давно забытое — простое принятие. Он чуть отвёл взгляд, не зная, как на это отреагировать.       В это время в напряжённой тишине молодой бот оглянулся в поисках поддержки, но его встретило только напряжённое молчание остальных. Бросив взгляд на Прайма, Смоукскрин не получил и слова даже от него.       — Просто я для вас недостаточно хорош, — с этими словами новичок быстро рванул с места и, трансформировавшись, также быстро уехал. Когда шум от шин спорткара стих, Рэтчет первым вышел из оцепенения и с небольшим недовольством и усталостью заявил:       — Когда Оптимус в следующий раз посоветует тебе остановиться, прислушайся к нему.       В этот момент, пока Оптимус и Балкхед решали, нужно ли идти за новичком, Нокаут, не повышая голоса, вступил в разговор:       — А почему, собственно, она должна была?       Рэтчет удивлённо вскинул оптику, оборачиваясь к своему помощнику.       — Он вёл себя как приманка на крючке, — продолжил Нокаут. — И это уже не в первый раз. Он нарывается на неприятности, и каждый раз кто-то другой должен его вытаскивать. Раз за разом.       Медик обернулся к Арси, взгляд стал чуть мягче.       — Она ведь уже хоронила его. Была уверена, что он погиб, и винила в этом только себя. Ты же знаешь, каково это — думать, что твой напарник исчез по твоей вине?       Нокаут снова обернулся к Рэтчету, пытаясь унять нарастающую ярость в голосе:       — А теперь он, вместо того чтобы проявить хоть каплю разумности, начинает хвастаться своими подвигами, в то время как остальные из корпуса вон лезут, чтобы команда оставалась в целости. Ему делают поблажки, потому что он «новенький», но сколько ещё таких поблажек мы потянем?       Он замолчал, сжав кулаки, но потом сдержанно выдохнул и тихо добавил:       — Арси пыталась достучаться до него. Как и мы все. Он не слушал никого. Ладно, меня. Все здесь относились ко мне с сомнением из-за всего, что я сделал, будучи с десептиконами. Но он не слушал ни тебя, ни Арси. Даже Оптимуса. И если уж кто-то должен был на него накричать, то это она. Потому что она неравнодушна. Она уже потеряла слишком многих. И она не хочет терять ещё одного. Даже если этот «один» сам этого не понимает.       Рэтчет ничего не ответил. Только слабо качнул головой и отвернулся. Но в этом не было обычного раздражения.       Нокаут тоже отступил, на этот раз не от злости, а от ощущения, будто сказал больше, чем следовало. Его взгляд скользнул в сторону Арси, её плечи были напряжены. Медик на миг заколебался, но всё же негромко сказал:       — Эй... выйдем? На минуту.       Она ничего не ответила, но последовала за ним. Арси остановилась в коридоре, не оборачиваясь, скрестив руки на груди. Над ними повисла тишина, нарушаемая лишь гулом техники за стенами.       — Не думала, что ты впряжёшься за меня, — без усмешки наконец сказала автоботка, в голосе была только лёгкая усталость.       — Может, не только за тебя, а и за здравый смысл, — Нокаут склонил голову.       Он на секунду замолчал, затем продолжил чуть тише:       — Просто... я устал видеть, как ты волнуешься за него, а после тебя же ещё и попрекают этим. Я всё ещё помню, как мне пришлось утешать тебя, когда ты винила себя в глупости Смоука. А он что? Он ведёт себя, будто ничего не случилось.       Арси опустила оптику, размышляя обо всём, что сказал Нокаут. Между ними за последние несколько дней произошло многое, что следовало бы обсудить, но сейчас у неё просто не осталось на это сил. Может быть, позже они смогли бы поговорить по душам.       — Спасибо, Нокаут, — наконец произнесла Арси после долгого молчания.       — Не за что. Я, может, и бывший десептикон, но пара правильных убеждений в моём процессоре всё ещё осталась.