Как мне отблагодарить тебя?

      Как только дверь со щелчком закрылась за двумя сплетенными друг с другом ботами, оба меха, неуклюже спотыкаясь и уронив пару стоявших на пути предметов, о которых тут же забыли, не заметили, как переместились на довольно узкую кровать Бамблби.       Поцелуй так и не заканчивался, даже наоборот, только обретал всё большую пылкость и страсть.  Участившаяся вентиляция начинала набирать обороты и работать все быстрее, стараясь охладить постепенно нагревающиеся корпуса Нокаута и Бамблби.       В такт поцелуям руки обоих судорожно проходились по каждому участку брони  и чувствительным соединениям, цепляясь за уязвимые места и вызывая приятную дрожь от прикосновений.       В порыве страсти Бамблби не заметил, как сам навис над Нокаутом, устроившись на его бёдрах и чувствуя под собой мощь чужого корпуса.       Пара синих и красных оптик встретились взглядом, когда двое ботов на мгновение замерли в немом диалоге. Их взгляды, полные желания и обожания, жадно впивались друг в друга, говоря громче любых слов.       Губы разведчика нервно подрагивали от каждого вырвавшегося из него вздоха, криво морща шрамы на лицевой пластине. От внимания Нокаута не ускользнула эта маленькая деталь, и он вовлёк Бамблби в очередной страстный поцелуй, мягко проводя когтистыми пальцами по дверцам на спине, тем самым вызывая новую волну дрожи и вздохов у автобота.       Интерфейсные пластины непроизвольно открылись сами собой, обнажая пару возбуждённых шипов. Словно повинуясь единому импульсу, их бёдра двинулись навстречу  друг другу.       — Тише, шмелёнок, — шёпот Нокаута был горячим и прерывистым, а его губы коснулись аудиосенсора разведчика. — Хочешь, чтобы вся база узнала, какие ты издаёшь звуки? Это только для меня.       В ответ раздался лишь сдавленный, согласный писк, и Бамблби прижался лбом к его плечу, словно надеясь этим заглушить собственный писк.       Шум вентиляции громко отдавался в аудиосенсорах, смешиваясь со скрежетом металла о металл. Грудные пластины прерывисто вздымались, а руки Бамблби судорожно хватались за пластины на плечах Нокаута, оставляя на красном покрытии едва заметные царапины. Их разгорячённые корпуса были плотно прижаты друг к другу, создавая ещё больше шума, а жар между ботами всё больше затуманивал разум.       Два шипа тёрлись друг о друга, напряжение росло вместе с нажимом ловких рук Нокаута. Бамблби ёрзал бёдрами, их интерфейсные панели и без того находились слишком близко, но ему, ошалевшему от переизбытка ощущений, этого казалось недостаточно.       С его вокодера сорвалась хриплая серия писков, а процессор едва успевал обрабатывать происходящее. Острые пальцы Нокаута щекочущим движением прошлись по чувствительному  соединению на бедре Бамблби, отчего тот невольно дернулся вперёд.       Его маска сама собой раскрылась, вновь открывая губы, которые разомкнулись сами собой, и с них с трудом слетел судорожный, чуть булькающий выдох. Красная оптика возбужденно сверкнула, и губы Нокаута мягко примкнули к губам разведчика. Движения мягкие и опьяняющие, но и не лишены прежнего напора.       С губ Бамблби сорвалось сдавленное мычание, руки теперь крепко обхватили шею медика в попытке удержать равновесие. Как только  Нокаут мог спокойно держаться и не сбиваться с ритма? Для Би это было слишком по-новому, слишком много ощущений за раз. Его шип пульсировал от каждого прикосновения, вентиляция неустанно работала, стараясь охладить его пылающий корпус. В процессоре уже начали всплывать уведомления о скорой перегрузке.       Звук тихих вздохов Нокаута ласкал аудиосенсоры Бамблби, сбивая с толку и подводя того всё ближе к концу. Ладонь, прижимавшаяся к его бедру, мягко скользила по брюшной пластине, выводя замысловатые, будоражащие узоры острыми когтями, обводя каждую линию, каждый сегмент.       Разведчик уткнулся лицом в шею Нокаута, стоны и вздохи теперь больше походили на глухое хныканье. Медик что-то бормотал ему прямо в аудиосенсор, несвязные и сладкие глупости, прерывая шёпот дорожкой коротких, жгучих поцелуев.       Ещё пара точных, выверенных движений — и перегрузка накрыла обоих, смывая всё одним ослепительным импульсом.       Трансфлюид медленно стекал по разгорячённому красному корпусу Нокаута, пачкая брюшную пластину Би. Вентиляция начинала замедляться, а работа процессора понемногу приходила в норму.       Не поднимая головы, разведчик слегка поерзал на бёдрах Нокаута, а его дверцы на спине чуть дрогнули и опустились.       — У меня, кажется, ноги затекли, — с вокодера под вновь задвинутой маской Бамблби сорвался тихий писк, скрывающий лёгкий стыд.       Нокаут на мгновение взглянул расширившейся оптикой на бота над собой и легко рассмеялся, но не слишком долго, чтобы не смущать и без того смущенного разведчика, а после оставил мягкий поцелуй на его макушке.       — Почему ты раньше не сказал об этом? Мы могли бы сменить положение и продолжить, — с теплотой произнес медик, медленно и мягко поглаживая Бамблби по шлему.       — Я... забыл... — пищание Би стало ещё приглушеннее и стыдливее от собственных слов. Он сильнее вжался в корпус Нокаута, чтобы не видеть реакцию партнёра.       Но Нокаут только рассмеялся ещё больше, но его смех звучал слишком нежно, слишком беззаботно.       — Забыл? Ох, шмеленок, я и не думал, что твой процессор перестанет работать настолько, чтобы ты забыл об этом, — фраза звучала настолько ласково и приторно сладко, что дверцы Бамблби вновь дрогнули, и он замотал головой, зарываясь лицом между пластинами на шее медика.       Умиротворённая тишина на несколько минут опустилась между ними, но долго она не продлилась: как только остатки перегрузки окончательно отпустили и он почувствовал, как по его идеальному лаку стекает липкая полоса, Нокаут фыркнул.       — Где тряпка?       В голосе слышалось лёгкое недовольство. Конечно, Нокаут не любил на себе и лишнего пятнышка, а тут... Бамблби с чуть расфокусированной оптикой огляделся вокруг. Взгляд наткнулся на заветный обрывок ткани, бесхозно валявшийся на полу по другую сторону от платформы, временно служившей кроватью. Разведчик хотел поднять тряпку, но его ноги подкосились, когда он приподнялся с Нокаута. Медик ловко перехватил его шатающийся корпус и аккуратно усадил бота рядом с собой.       — Осторожнее, — его ворчание прозвучало неожиданно мягко, ласково. — Не летай пока что.       Ловким движением, не вставая, Нокаут дотянулся до тряпки и подцепил её длинными пальцами.       — Но нам всё ещё нужно будет потом убраться здесь, — уже вытирая пятна на корпусе Бамблби с сосредоточенным видом хирурга на операции, продолжал с лёгким ворчанием говорить Нокаут.       Без всяких возражений разведчик вслушивался в слова Нокаута, слабо кивая. В его разгорячённом корпусе всё ещё приятно покалывало и отдавалось лёгкой дрожью.       Вид нахмурившегося и сосредоточенного Нокаута невольно заставил разведчика мягко усмехнуться и, скорее по привычке, пропищать что-то несвязное. Лицевая пластина бота приобрела слабый голубоватый оттенок, а угловатые аудиосенсоры чуть дрогнули.       — Бесстыдник, — тихо прошипел Нокаут, отчего лицевая согрелась и у Би.       Когда с основной грязью было покончено, остались только мутные разводы, которые Нокауту хотелось смыть сиюминутно. Безмолвно радуясь тому, что в его каюте, плавно соединенной с одним из помещений мед-отсека, находилась душевая, медик приподнялся с кровати и протянул свободную руку Бамблби.       — Держись, нам нужно смыть твой беспорядок, — уголки губ Нокаута слегка приподнялись вверх.       Словно завороженный, Бамблби тут же ухватился за протянутую ладонь, крепко сжав её. И приложив небольшое усилие, медик стянул разведчика с кровати. От резкого движения корпус Бамблби чуть пошатнулся, а колени подкосились. Разведчик сразу ощутил холодную поверхность пола под ступнями, что сильно контрастировало с ещё не опустившимся жаром в теле, отчего по телу прошли мурашки. Из-за новых ощущений от внимания Би ускользнул момент, когда нежные руки медика опустились на его плечи, удерживая его. Широко раскрытая оптика встретилась взглядом с нежным взглядом красных оптик. И, не проронив и слова, два бота направились к двери. Нокаут продолжал поддерживать Бамблби за плечи, попутно удивляясь, как несколько неловких ласк могли так вывести разведчика из строя? Медик еле слышно усмехнулся со своих мыслей, на что получил вопрошающий взгляд, и только отмахнулся.       Нокаут, приоткрыв входную дверь, высунулся головой в коридор. Нужно было убедиться, что никто их — в частности его — не заметит в таком непрезентабельном виде и с надеждой, что после не возникнет никаких вопросов на счёт них.       С облегчённым выдохом медик махнул головой, безмолвно сообщая, что всё чисто и никто их не заметит, и полностью открыл дверь, позволяя им обоим выйти за пределы каюты. К счастью двух прозорливых ботов, душевые находились не так далеко: до конца коридора и направо крайняя дверь. Поэтому Нокаут старался идти достаточно быстро, чтобы не терять их сокровенное время, но при этом продолжая держать Бамблби, чтобы тот не упал.       Общая душевая комната, по меркам Нокаута, была довольно маленькой и не вместительной. Здесь не хватало места и на полноценную ванну, в которой можно было бы понежиться в масляных ваннах. Оставив грязную тряпку возле раковины, медик помог ослабленному боту разместиться в душевой кабине и вошёл туда вслед за ним, благо душевая была достаточно просторной, чтобы там поместилось два бота.       Первое, что почувствовал Бамблби, — это блаженство тёплого омывателя, стекающего по пластинам его брони. Нокаут, взяв первую близлежащую губку, принялся с профессиональной тщательностью отмывать корпус разведчика. Бамблби сосредоточенно наблюдал, как капли стекают по идеальному красному покрытию медика, и его собственные руки будто сами собой потянулись к нему.       Он робко коснулся грудной пластины Нокаута, смывая одно из случайных пятен. Медик замер на мгновение, его оптики широко раскрылись от удивления.       — Ах, вот как? — словно промурчал бот, а затем на его лице появилась медленная, понимающая ухмылка. — Решил вернуть долг?       Бамблби лишь смущённо пискнул, но не убрал руку. Его движения были неумелыми, не такими уверенными, но от этого ещё более искренними. Он водил ладонями по широкой груди Нокаута, смывая с неё следы их недавней близости.       И это стало своего рода толчком для Нокаута. Из его груди вырвался тихий, хриплый рокот, и его губы тут же накрыли, предварительно открывшиеся, губы Бамблби, вовлекая в долгий, томный поцелуй. Одной рукой он продолжал водить губкой по брюшной пластине Бамблби, а другая опустилась ниже, чтобы крепко обнять его за талию и притянуть к себе так, чтобы их корпуса вновь соприкоснулись уже под струями омывателя.  Руки разведчика, подстать Нокауту, хаотичными движениями ласкали корпус медика, пока он так же пылко отвечал на поцелуй своего партнёра.       Но вскоре рука Нокаута разжалась, и губка бесшумно соскользнула на пол душевой кабины, тут же смытая бурлящими потоками, и была мгновенно забыта. Её место заняли пальцы Нокаута. Они скользили по мокрым пластинам, оставляя за собой дорожки не из омывателя, а дрожи.       Его поцелуй сместился с губ на уголок рта, с уголка рта на линию челюсти, оставляя на влажной коже горячие точки, которые, казалось, прожигали металл. Он опускался всё ниже, к шее, к ключице, к центру грудной клетки, и каждое прикосновение его губ заставляло Бамблби невольно вздрагивать.       — Нокаут, — сдавленный писк слетел с вокодера разведчика, расфокусированная оптика старалась сосредоточиться на боте напротив. В процессоре медика на мгновение промелькнула мысль о том, как же Бамблби не удобно вечно поднимать и опускать маску, чтобы что-то сказать.       Красная оптика вновь возбуждённо светилась, смотря прямо в синюю оптику Бамблби. И в этот раз его губы не вернулись к поцелуям. Они продолжили свой путь вниз, оставляя на мокром металле не поцелуи, а словно огненные следы. Бамблби откинул голову назад, упираясь в стену, не в силах выдержать этот методичный, медленный спуск к самой уязвимой части себя.       Его аудиосенсоры гудели, заглушаемые шумом омывателя и бешеным стуком его собственной искры. Он чувствовал, как жар расползается из самого центра, как каждая пластина теряет плотность, а все системы одна за другой отказываются подчиняться, кроме одной — самой примитивной и настойчивой.       Он почувствовал, как Нокаут замер, его горячее дыхание обожгло ту самую точку, где сходились все линии напряжения, где пульсировала и требовала внимания та часть его, что полностью вышла из-под контроля. Нокаут не заставил себя ждать. Словно считывая малейшие вибрации тела под собой, он опустился на колени перед ним, его рука мягко легла на бедро Бамблби, чтобы удержать того на месте. Его дыхание горячим паром обжигало самую чувствительную, скрытую область на стыке брюшных пластин, и Бамблби зажмурился, слыша, как его собственный вокодер выдаёт совершенно новые, постыдные и прекрасные звуки.       Интерфейсная пластина открылась сама собой, обнажая перед медиком вновь возбуждённый шип. И прежде чем он успел что-то просить или умолять, Нокаут провёл своей ловкой рукой по длине, вызвав ещё одну волну дрожи в корпусе. А после влажные губы медика опустились на головку шипа.       Это было не похоже ни на что, что Бамблби знал раньше. Это можно было сравнить с замыканием цепи.       Ощущение было электрическим, буквально парализующим. Губы Нокаута, на удивление мягким, но уверенным движением обхватили пульсирующий энергетический узел. Он не просто касался, он исследовал: плавными, круговыми движениями языка, который ощущался как проводник, передающий самый настоящий ток удовольствия.       Каждое движение, каждое прикосновение посылало по нейросети Бамблби новые разряды, заставляя его корпус выгибаться непроизвольно. Он чувствовал, как вибрация от низкого, одобрительного ворчания Нокаута прямо у самого чувствительного места отзывается глухим эхом в его ядре, сотрясая всё его существо.       Его собственные звуки были уже за пределами его контроля — прерывистые, хриплые стоны, писки, которые тут же тонули в шуме омывателя. Мир сузился до этой точки — до жара, расползающегося из самого центра, до влажной теплоты, что его окружала, до невероятного ощущения, что его разбирают по винтику ловкими губами и языком, знающими своё дело.       Руки Бамблби вцепились в края душевой кабины, его оптика плавно закатилась назад. Он был на грани, и каждое умелое движение языка Нокаута отбрасывало его всё ближе к краю, к той ослепительной перегрузке, что ждала в конце.       В его процессоре замигали последние, уже нечитаемые предупреждения, прежде чем система наконец рухнула. Бамблби прерывисто промычал, но звук был поглощён омывателем и его собственным парализующим экстазом. Его корпус затрясся в конвульсиях удовольствия, волна за волной, вышибая из него последние остатки сознания. Он не видел, не слышал, лишь чувствовал, как его системы одна за другой на мгновение отключались от перегрузки, оставляя лишь блаженную, пульсирующую пустоту, где не было ничего, кроме эха собственного срывающегося вокодера и удовлетворённого гула Нокаута, который всё ещё держал его, не давая развалиться на части.       Бамблби, отдышавшись, откинулся на прохладную стену, с ленивой улыбкой скользнув взглядом по корпусу Нокаута.       — А как же ты? — он всё же задал вопрос, слабо сжав ладонь медика.       Красная оптика на мгновение сверкнула, и Нокаут позволил себе самодовольную усмешку, но в голосе сквозила усталость:       — Разве ты не заметил? — медик провёл пальцами по своей брюшной пластине, где ещё мерцали капли трансфлюида. — Поверь, шмелёнок, мне более чем хватило.       Бамблби слегка смутился от этого ответа, но в то же время улыбнулся — настолько искренне, что Нокаут невольно потянулся и мягко коснулся его губ ещё одним коротким поцелуем.       Вскоре, приведя себя в более-менее презентабельный вид, они оказались в скромной каюте разведчика. От них всё ещё пахло омывателем и тихим удовлетворением.       — Ну что, — развалившись на единственной койке и притянув Би к себе, лениво протянул Нокаут, — может, посмотрим какой-нибудь тот твой дурацкий земной фильм?       Бамблби радостно пискнул и потянулся к планшету, чувствуя, как приятная тяжесть наконец-то опускается на его процессор.       Час спустя они лежали в полумраке комнаты Бамблби, на экране планшета мелькали кадры какого-то старого земного фильма. Нокаут вполголоса комментировал сюжет, а Бамблби лишь тихо пощёлкивал в ответ, погружённый в странное, глубокое чувство покоя, которого он не знал очень давно.

***

      — Может, я и не буду первым человеком, побывавшим на Кибертроне, но я могу стать первой ученицей по обмену, — Мико, верная своей натуре, довольно бурно отреагировала на новость о возвращении ботов к себе на родную планету.       Из неё так и сочилось воодушевление. Никто бы и не удивился, если бы она начала скакать по базе как маленький кузнечик, если бы не сидела на плече своего напарника. Поэтому девчушка ограничилась поднятыми руками и широкой улыбкой.       — Почему вы не рассказали о ключах раньше? — в отличие от неё Джек звучал серьёзнее, в его вопросе проскальзывали нотки грусти.       И с ним нельзя было не согласиться. В последние дни боты и правда довольно мало проводили времени со своими подопечными, и из-за плотного графика миссий дети редко появлялись на базе.       — Вы, может, не заметили, но мы тут были немного заняты, — Арси упёрла руки в бока, как это делала всегда, и в её голосе проскользнула лёгкая ирония, словно намекая:«Да, знаете, всего лишь межгалактическая война, спасение мира, обычный вторник».       — Значит, вы скоро отправитесь домой, да? — вопрос был скорее риторическим, все и так понимали, к чему всё идёт, но от Нокаута не ускользнул тот самый грустный и уже тоскующий взгляд, с которым Раф взглянул на Бамблби.       — Не волнуйся, Раф. Приедешь навестить, когда мы наведём там порядок. Да, Балк? — тёплый смешок слетел с губ Мико, и она со всем своим нетерпением повернулась к разрушителю.       — Э-э, Мико... — и теперь, ни разу не прервавший радость маленького сорванца, Балкхед замялся. Большой бот не смог ей ничего ответить, от печали в его оптике даже у самого чёрствого бота защемило бы на искре.       — Ты же возьмёшь меня с собой? — прозвучал глухой вопрос, и по быстро сменившемуся выражению лица стало ясно, что к Мико постепенно приходило осознание ситуации.       — Хватит бежать впереди поезда. Пока у нас нет средств, чтобы добраться до Кибертрона. К тому же то, что нужно, чтобы восстановить планету, в руках Старскрима, — снова Рэтчет спас базу от слёз, соплей и других вытекающих жидкостей, напоминая остальным об их реальном положении. Да и Нокауту самому не особо нравилась драма, витавшая в воздухе, и которую устроил не он.       — Насколько нам известно, — до этого так же молчавший Прайм вступил в разговор. Как всегда спокойный и сдержанный на слова. То, что никогда не меняется.       — Думаешь, он вернётся к своим? — поинтересовался Смоукскрин, продолжая менять тему разговора.       — Не сомневаюсь, если он попытается вернуть расположение Мегатрона. У этого своевольника только два варианта: строить планы по его свержению и чуть ли не обцеловывать землю, по которой прошёлся этот ведроголовый, — кинул через плечо Нокаут, звуча несколько устало от воспоминаний о резких переменах бывшего командира к их общему лорду.       — Не попытавшись сначала продать их тому, кто больше предложит? — старый медик звучал скептически, выгнув оптогрань и разведя руками. — Я не удивлюсь, если он захочет с нами встретиться и...       — Да брось. Какой смысл ему красть у нас ключи, а после предлагать их нам же? — Нокаут тут же умерил энтузиазм Рэтчета встречным вопросом. — И что бы он просил взамен? Тут и покомандовать особо некем. Все бы как дали один раз ему между крыльев, и всё бы закончилось. На «Немезиде» хоть вехиконы есть для этого...       — Но... — Рэтчет вновь не успел договорить, как его в очередной раз прервали, но сейчас это был сигнал о новом сообщении. Медик полностью погрузился в изучение письма.       — Это странно, — тихо буркнул Балкхед, подходя ближе.       Уж больно часто автоботам поступали сообщения от десептиконов. Было в этом что-то забавное: прекрасно знать, куда писать, и при этом не вычислить расположение базы. А если давно вычислили, но Мегатрон не хочет идти лёгким путём? Мало ли что в процессоре этого старого свихнувшегося меха.       — Это Старскрим? — неуверенно поинтересовалась Арси, пытаясь разглядеть сообщение, нахмурившись.       — Нет, это... Дрэдвинг? И он хочет встретиться, — в голосе старшего медика проскользнула лёгкая тень сомнения.       Как только звук произнесённого имени достиг аудиосенсоров, Нокаут удивлённо переглянулся с Бамблби, который выглядел так же озадаченно. Было ли это сообщение связано с тем, что произошло на «Немезиде»? Или просто случайное совпадение? Никто из них не мог предположить ничего конкретного. Нокаут, поймав на себе сконфуженный взгляд новичка, только пожал плечами. Другие, похоже, не заметили странных переглядок троицы, больше сосредоточившись на самом письме и над тем, как стоит поступить. Ботов совсем недавно подобным способом умудрились обмануть и, конечно, большая часть команды не доверяла десептикону. В их положении только не хватало ещё одного набега на базу.       Но, не смотря на всю присущую команде скептичность, Оптимус Прайм всё равно отдал приказ принять предложение о встрече. Почти вся команда, кроме Рэтчета, должна была отправиться к Дрэдвингу. И Нокаут, заинтересованный переменой в одном из бывших командиров, без особого труда напросился пойти с ними. Сомнения роились в его процессоре. Но не те, которые разделяла между собой команда. Дрэдвинг всегда был слишком предан Мегатрону, чтобы считать, что он может предать своего лорда. Так зачем ему назначать встречу с автоботами? Разве что лично устроить дуэль с самим Праймом. И то мало вероятно, ранее за Первым лейтенантом подобного не замечалось. Связь с более мелкими пешками? Возможно. С главной фигурой на поле? Мало кто решался на подобное. Тогда самонадеянный глупец погибал от рук автоботов, либо от рук Мегатрона. У старика был явный пунктик на неприкосновенность Оптимуса Прайма.       — Что, хочешь вытрясти из него должок? — усмехнулся Смоукскрин из-за излишней заинтересованности Нокаута.       — Прошу заметить, он, по большей части, его вернул, когда мы спасали твой неугомонный бампер, — закатил оптику молодой медик, но в этом действии присутствовало больше мягкости, чем раньше. — Просто хочу узнать его мотивы.       Смоук приподнял одну из оптограней, косо поглядывая на красного бота.       — Что? Нужно же знать, что у них происходит. Они мне уже как неблагополучные родственники, — Нокаут усмехнулся с собственного сравнения.       Больше не теряя времени, боты трансформировались и переправились по земному мосту в указанные десептиконом координаты. Как только боты оказались на нужном месте, их сразу же окутал густой туман, сквозь который слабо проглядывались редкие каменистые скалы. Опустошённое и безжизненное место не внушало доверия.       Команда, за исключением Нокаута, с боевыми криками подняла заряженное оружие, готовясь нанести удар в случае ловушки.       — Я пришёл сюда не сражаться, а отдать вам это, — монотонно объявил Дрэдвинг, рукой указывая на то, что лежало у него в ногах.       — Молот Солус Прайм, — тихо произнесла Арси, не опуская оружия.       — Может, он заминирован, — предположение Балкхеда звучало твёрдо и решительно, суровый взгляд направлен на крупного бота.       Маска, скрывающая лицевую пластину Оптимуса, опустилась, и лидер автоботов обратился к Первому лейтенанту:       — Дрэдвинг, что ты хочешь взамен? — голос Прайма звучал выверенно, ровно, но слегка с опаской. Он не хотел повторять своих прошлых ошибок с десептиконами.       — Чтобы ты использовал его мудро, — от летуна продолжало исходить спокойствие, но, прислушавшись, можно было услышать нарастающую горечь.       — А омега-ключи? — не церемонясь, строго спросила Арси.       — Они у Мегатрона, под мощной охраной, — как на духу выложил Дрэдвинг, его прямолинейность поразила ботов.       — Скрим заключил сделку, — угрюмо подытожил Балк, после чего Оптимус первым опустил оружие.       — Почему? — задал единственный вопрос Прайм, который интересовал всех присутствующих.       — Тень бесчестия палана десептиконов, — те слабые нотки горечи в голосе теперь приобрели полную силу и граничили со скорбью, в обычно непроницаемой красной оптике виднелись усталость и разочарование во всём, что считалось правильным. — Поэтому я больше... не хочу иметь с ними дело.       Оптимус вышел вперёд, уверенно направляясь к теперь уже дезертиру:       — Тогда я предлагаю тебе снова, присоединяйся к нам и помоги завершить эту войну.       — Предать свою сторону не значит принять ваши идеалы, — твёрдо, но без злобы заявил Дрэдвинг и, в последний раз взглянув на ботов перед собой, неспешно направился прочь.       Оптика Нокаута испуганно расширилась. Его процессор уже соединял частички пазла: Старскрим, тень бесчестия, нежелание менять сторону. У молодого медика уже появилось одно предположение о дальнейших планах Дрэдвинга. Красный бот тут же ринулся с места, встав перед Оптимусом и выкрикнув в последний момент перед тем, как летун собрался трансформироваться:       — Дрэдвинг, подожди!       Тот молча обернулся, вопрошающе глядя на своего бывшего товарища.       — Я не буду уговаривать тебя остаться, но... пожалуйста, будь осторожнее. Подумай ещё раз, правда ли это того стоит? Не думаю, что будет разумно умереть такому воину, как ты, из-за кого-то вроде него, — в просьбе Нокаута звучала мягкость, словно он говорил со старым другом, а не с бывшим командиром и не определившим сторону врагом.       — Я... я не могу тебе ничего обещать, Нокаут. Одно я уже не смог выполнить, — тихо отозвался Дрэдвинг; от последней фразы веяло сожалением, которое медик пропустил мимо аудиосенсоров.       — Я и не прошу об этом. Просто подумай. В любом случае решение будет за тобой, — не питая особых надежд, бот тепло улыбнулся, уже прощаясь с летуном. — Не смею больше задерживать тебя.       Дрэдвинг, тихо хмыкнув, обдумывая слова Нокаута, кивнул и вновь собрался уйти, но в следующее мгновение немного поколебался и всё же кинул на прощание:       — Может, это и к лучшему, что ты присоединился к автоботам. Твоя искра подходит им.       И после этого бывший десептикон улетел, оставляя Нокаута и молча наблюдавших ботов позади. Нокаут ещё несколько секунд смотрел ему вслед, на губах тлела меланхоличная улыбка. За спиной у медика послышался шум опускающегося оружия, давая понять, что боты готовы перенести молот на базу.       Никто больше не проронил и слова, выражения лицевых пластин каждого выдавали глубокие раздумья о случившемся. Оптимус поднял молот, и команда направилась обратно. Нокаут замыкал небольшую процессию и, перед тем как войти в яркий вихрь земного моста, в последний раз оглянулся, всматриваясь в еле заметную удаляющуюся фигуру в небе.       Ладонь Бамблби мягко опустилась на плечо медика, привлекая его внимание. Их взгляды пересеклись. Понимающий взгляд разведчика невольно заставил Нокаута издать тихий смешок и мотнуть головой. И с тихим «пойдём» двое направились вслед за остальными.       Не успели они войти в центральный зал и занять привычное место, как к Нокауту вдруг пристал Смоукскрин. Новичок выглядел до боли любопытным, с привычной надоедливостью, но, казалось, не имел никаких скрытых мотивов.       — Эй, Нокаут, — наконец заговорил юный бот, но слегка замялся, словно подбирая нужные слова, прежде чем задать вопрос: — Ты, кажется, переживал за него. С какой стати такая внезапная забота?       Нокаут пристально уставился на бота, не скрывая весёлого огонька во взгляде, а уголки губ медленно потянулись вверх в слабой улыбке.       — Не волнуйся, с ним сбегать не собираюсь, — из вокодера медика послышался не громкий смешок. — Это было скорее по привычке. Я всё-таки долго был их медиком, рано или поздно начинаешь заботиться о всех. Не поверишь, но я вылавливал каждого даже для банального техосмотра.       С минуту Смоук молчал, обдумывая слова Нокаута, его лицевая была непроницаема. Оптика смотрела не то вниз, не то просто перед собой, изредка метаясь из стороны в сторону, а губы плотно сжаты.       — Но тогда почему ты не остановил его, а просто отпустил? — новичок вновь поднял взгляд на красного бота, словно уже он не понимал чьих-то мотивов.       — Хорошо, задам встречный вопрос. А нужно ли было? Я знаю каждую его болячку, не важно, физическую или душевную. Он мех, переполненный честью и упрямством. Если он надумал что-то сделать, как ни отговаривай, он сделает по-своему. Мегатрон не прощает предателей. Дрэдвинг уже подписал себе приговор, как это сделал и я однажды. Поэтому я только подтолкнул его к раздумьям, это единственное, что я мог сделать. Ну и своеобразно поддержать. Повторюсь, он хороший воин, чтобы так просто его потерять, — молодой медик чуть качнул головой, словно прогоняя все воспоминания, в его голосе звучала лёгкая меланхолия.       Эти слова вновь заставили Смоукскрина задуматься. И не только о Дрэдвинге и его судьбе. Но и о Нокауте. Он словно открылся новичку с другой стороны: более мягкой, по-своему спокойной, без привычных их малому общению криков и выговоров о необдуманности младшего.       — А кто-то мне говорил, что десептиконами движет не только прагматизм, — из мыслей Смоукскрина вывел язвительный голос Рэтчета,  в котором не было насмешки, скорее просто попытка разрядить сложившуюся обстановку.       — А ты не подслушивай, — съязвил в ответ Нокаут, словно подыгрывая и мягко закатил оптику.       — Или тебе следует научиться говорить тише, — незамедлительно парировал старый медик.       Смоукскрин не вслушивался в дальнейшую перепалку медиков. Хотя он не назвал бы это полностью перепалкой, это уже было как стиль их общения. Новичок перевёл свой задумчивый взгляд на центр зала, где под ярким светом ламп стоял Оптимус с молотом, шестерёнки которого неустанно работали, создавая ритмичный шум, в руках. Голубое свечение молота приковывало к себе взгляд.       — Это не Звёздный меч, но он сможет разбить меч Мегатрона и вбить злодея в землю по самую макушку, — с резко появившейся гордостью заявил Смоукскрин, уперев руки в бока.       — Молот не оружие, — недовольно, но уже терпимее указала Арси, появившись рядом с ботом.       — Теперь, когда десептиконы владеют всеми четырьмя ключами, разумнее будет использовать молот, чтобы создать собственные, — вклинился в разговор Рэтчет, оторвавшись от мягких колкостей с Нокаутом.       — Даже владея такой мощью, я не обладаю для этого достаточными знаниями, — произнёс Оптимус, пристально глядя на артефакт в своих руках.       — Будем надеяться, Мегатрон не уничтожит ключи, чтобы не дать никому вернуться домой, —произнесла Арси, не отрывая взгляда от командира.       — Мегатрон — зло, — согласился Прайм и с грохотом поставил молот на землю, опираясь на его рукоять, — но уверен, он использует ключи по прямому назначению.       — Тогда пусть сделает всю работу за нас, — с долей наивности отозвался Балкхед и тут же замялся, когда шесть пар ошарашенных оптик взглянули на него. — В смысле, я хотел сказать, какая разница, кто возродит Кибертрон?       — Большая, — первым отреагировал Нокаут, чуть закатив оптику. — Я бы сказал, даже огромная. Либо свихнувшийся на власти тиран, либо добряк Прайм.       Оптимус согласно кивнул и, похоже, решив проигнорировать саму формулировку молодого медика, стал объяснять подробнее:       — Если Мегатрон воскресит Кибертрон, он, несомненно, использует это как политическое преимущество.       — Э-э-а... Не понимаю.       — Я полагаю, лидер десептиконов провозгласит себя спасителем нашей планеты, а всех автоботов объявит преступниками.       — И великий обман продолжится, — кратко заключил Нокаут, скрестив руки на груди.       — Так называемое достижение Мегатрона, может повлиять на будущую историю Кибертрона и отравит умы и искры возвращающихся обитателей планеты. Едва ли это начало новой эры, — согласился с ними Рэтчет.       — Но надежда есть, — неожиданно для всех заявил Оптимус. — Пусть ключи у Мегатрона, но он пока не знает о существовании омега-замка.       — Омега-замка? — зелёный разрушитель уже совсем ничего не понимал.       — Постой, я не поняла, — лицевая пластина Арси выглядела растерянно, а оптограни чуть нахмурились.       — Артефакт, который активирует четыре ключа. Его нужно обнаружить до того, как это сделает Мегатрон. И обезопасить, пока ключи не окажутся у нас, — спокойный голос лидера приобрёл командный тон, его взгляд скользил то по команде, то возвращался к молоту.       — База данных расшифрована целиком, омега-замок может быть где угодно на Земле, — к концу фразы в словах старого медика послышалось отчаяние, и он всплеснул руками.       — Вообще-то, он на Кибертроне.       — Что?! — по залу разнеслись удивлённые возгласы.       — Откуда ты знаешь? — переспросил Рэтчет.       — Альфа Трион сообщил мне о его местонахождении в послании, которое содержал Звёздный меч, — пояснил Прайм, вновь подняв молот и направившись к площадке земного моста.       — И ты ничего нам не сказал? — медик продолжал вынимать информацию из командира.       — Что было правильным решением. В противном случае Мегатрон узнал бы об этом через воспоминания Смоукскрина или кого угодно из нас, попади мы к нему в лапы, — успел вставить своё слово Нокаут, получив в ответ утвердительный кивок Оптимуса.       — Верно, кроме этого так решил Альфа Трион, — согласился Прайм, забираясь в углубление с боку выездной дорожки. — Обладая мощью Солус Прайма, теперь мы можем добраться до Кибертрона. Я должен работать быстро, так как довольно скоро мы утратим преимущество.       Из команды больше никто ничего не сказал, давая лидеру возможность работать в тишине. Большая часть ботов наблюдали, как Оптимус, полностью погружённый мыслями в свою задачу, наносит размеренными взмахами удары по площадке моста.       Балкхед переглянулся с Арси и Смоукскрином в молчаливом ожидании того, что скоро должно было произойти. Неподалёку от них,  прижавшись друг к другу, сидели Нокаут и Би и еле слышно шушукались. Только Рэтчет стоял, перебирая инструменты. Нельзя было сказать точно, он и правда занят работой или ему просто нужно было занять руки, отвлекаясь от волнующих разум мыслей о более важных вещах.       Спустя несколько долгих минут тишины раздался последний удар молота, и за ним последовала короткая вспышка. Прайм молча подал сигнал старшему медику, чтобы тот проверил системы обновлённого моста.       После того, как Оптимус удалился в глубь базы, боты собрались вокруг панели управления.       — Ещё одно удивительное сочетание магии и науки, дело рук древних, — восхищённо произнёс Рэтчет, изучая изменения.       — И нашего лидера, — с гордостью добавил Смоукскрин, после ощутив взгляды, полные лёгкого раздражения.       — Сложно поверить, несколько взмахов молотом и бум!       — Наш земной мост теперь космический мост, — Арси закончила фразу за разрушителя, переводя внимание на мост.       И в этот же момент, словно по команде, всё замигало зелёным светом, и послышался противный звуковой сигнал.       — Датчики засекли мощный всплеск энергона вне атмосферы Земли, — настороженно сообщил Рэтчет, поворачиваясь к команде. — Это может значить только одно: был активирован ещё один космический мост.       — Мегатрон узнал, что омега-замок находится на Кибертроне, — послышалось сдержанное дополнение только что вошедшего в зал Оптимуса.       — Похоже, мы потеряли преимущество, — удручённо пробурчал старый медик, вернувшись к данным на экране.       — Однако Мегатрон не знает, что теперь мы способны на межзвёздные перемещения, — продолжил объяснять Оптимус, решительно глядя на мониторы и на команду.       Нокаут чуть наклонился к ближнему аудиосенсору Бамблби и так тихо, чтобы никто его больше не услышал, произнёс:       — А он и дальше будет объяснять каждую очевидную мелочь? — и Би сразу же недоумённо уставился на него, но ничего не ответил.       — Так что наше появление окажется для него неожиданностью. Мы должны использовать все ресурсы для выполнения этого задания.       С этими словами боты направились в хранилища за каждым полученным артефактом, переполняемые предвкушением предстоящей битвы. Боты забрали с собой всё, что могло бы хоть как-то пригодиться.       Собравшись в центральном зале, команда смогла лицезреть Оптимуса с починенным Звёздным мечом наперевес.       — Мегатрона нужно остановить любой ценой, — боты восхищённо наблюдали за лидером, переполненным непоколебимой решимостью, которая была сильнее, чем когда-либо раньше.       И боты, следуя за Праймом, быстро проехали по мосту, оставляя двух медиков на базе. Нокаут проводил взглядом последние искры моста, пальцы непроизвольно сжались. Выражение на лицевой холодное и непроницаемое. Рэтчет, словно уловив перемену в мыслях молодого бота, тихо хмыкнул:       — Уже волнуешься?       Нокаут обернулся, лицевая пластина другого бота смягчилась, на губах играла слабая улыбка, а оптика смотрела как-то по-доброму, контрастируя с привычной раздражительностью. Да и по самому вопросу становилось ясно, что Рэтчет говорит не о команде, а об одном конкретном боте.       — А ты нет? — отвечать прямо бессмысленно, ответ был очевиден. — Это не обычная вылазка за очередной безделушкой. От этой миссии зависит слишком много.       — Они справятся, — мягко произнёс Рэтчет.       — Они всегда справляются, — одновременно произнесли медики, отчего на губах Нокаута появилась слабая полуулыбка.       В зале повисло молчание. Нокаут забрался на один из ящиков возле рабочей области старшего медика, облокотившись на коленное сочленение, и опёрся спиной о стену. Его взгляд всё ещё был направлен к площадке космического моста. На базе было слишком тихо. Даже подозрительно тихо. У молодого медика не проходило чувство, словно чего-то не хватает.       Прошло не так много времени с отбытия команды, а Рэтчет уже наворачивал круги по залу, заложив руки за спину и опустив взгляд в пол. Первые несколько минут Нокауту не было до этого особого дела, но спустя минут десять это начинало нервировать.       — Ты сейчас похож на маятник в человеческих часах. Прекрати, — глухо произнёс Нокаут, устало следя оптикой за очередным прошедшим кругом.       Рэтчет резко остановился и пристально взглянул на бота, его оптограни были недовольно нахмурены. Рот медика чуть приоткрылся, намереваясь что-то сказать, но тут послышался короткий сигнал терминала, и медик, переминаясь с ноги на ногу, шустро прискакал к компьютерам. От такого вида взволнованного старого медика Нокаут невольно усмехнулся.       — Оптимус? — нетерпеливо и, казалось, слишком резко спросил Рэтчет.       — Нет, Рэтчет. Это Джек. Что-то не так? Занятия закончились час назад, и за нами никто не приехал, — на другом конце послышался слабый, немного встревоженный голос.       — Это потому, что вся команда занята в данный момент, — медик схватился рукой за голову.       Сомнения Нокаута тоже развеялись. Они во всей суматохе совершенно забыли о детях. Пока Рэтчет предлагал их человеческим напарникам альтернативный вариант способа добраться домой, молодой бот ненадолго привлёк к себе внимание, парой жестов показав, что он может их забрать, и так же молча направился к запасному выходу.       — Нокаут скоро за вами приедет, подождите немного, — из коридора до аудиосенсоров донеслись слова Рэтчета.

***

      Странное чувство до сих пор не уходило. Только, кажется, сменило сам объект сомнений. Примерно так Нокаут чувствовал себя на Немезиде, когда знал, что следующий шаг может стать роковым, но пути назад уже не было.       Дорога к школе пустынными улицами напоминала ему коридоры корабля десептиконов: те же тени в переулках, не смотря на яркий солнечный день, тот же громкий гул мотора вместо привычного тихого шума энергетических систем. Нокаут чувствовал, что что-то должно произойти. Он не мог объяснить это чувство даже самому себе. Хотя казалось бы, задача довольно проста: приехать, забрать троицу и вернуться на базу.       В конце улицы показалось нужное здание, и медик отбросил навязчивые мысли в сторону. Может, его паранойя просто разыгралась в такой важный день.       Спустя пару пешеходных переходов Нокаут прибыл на место, замечая троих скучающих детей на крыльце. Он остановился в тени на углу с резким визгом шин и приветственно поморгал фарами. Мико первой довольно энергично подбежала к нему, следом за ней на своих коротких ногах шустро подскакал Раф.       — Что происходит? Чего так долго? — нетерпеливо протараторила девчушка, занимая место на переднем сиденье возле водителя.       Раф же, не задавая вопросов, чуть неуклюже забрался на заднее сиденье за водителем. Похоже, это было одно из его любимых мест, раз он с таким рвением туда забрался. И это не могло не радовать. Оглядываясь на самые первые дни, когда Нокаут только присоединился к автоботам, можно было заметить небольшую, но достаточно значительную перемену в поведении мальчика рядом с ним. От неуверенного взгляда с натянутой улыбкой и скованных жестов до расслабленного спокойствия, даже его выражение лица казалось мягче. Может, то, что Бамблби вечно крутился вокруг Нокаута, послужило самому младшему человеку на базе примером, что бывший десептикон не так уж и опасен.       Последним подошёл Джек — более вяло, чем остальные, со слабо скрываемым недоверием на лице. Этот парень действительно подходил для статуса напарника Арси: такой же скептичный и такой же требовательный к окружающим, его доверие ещё нужно было заслужить. И это не удивительно. Опять же, в последнее время они слишком мало виделись с людьми. Джек не видел, как Нокаута начала принимать команда и что он делал для этого.       Младший Дарби стоял возле двери на задние места, изучающе глядя в салон машины.       — Залезай. Я людей не ем, в дентах застревают, — произнёс Нокаут, оставив вопросы Мико на потом.       Парень удивлённо приподнял одну бровь, глядя на подсвечивающийся руль, когда говорил бот.       — В зубах, — по голосу медика можно было представить, как он закатывал оптику. — Давай, чем быстрее мы доберёмся до базы, тем лучше.       Не сказав ни слова, Джек всё же сел на пассажирское сиденье. И как только за ним закрылась дверь, Нокаут тронулся с места и быстро, насколько это было возможно — им ещё только не хватало попасться на глаза кому-нибудь из дорожной полиции, — направился к базе.       — Так ты не ответил. Что там у вас происходит? — повторила свой вопрос Мико, любопытно глядя на панель управления.       — Рэтчет разве не говорил? Команда сейчас на важной миссии. Они даже не на Земле, если на то пошло, — наконец ответил Нокаут, звуча довольно сдержанно и сосредоточенно.       Ответ устроил назойливую напарницу разрушителя только наполовину, и она стала       задавать ещё больше дополнительных вопросов. На пятом вопросе Нокаут через зеркало заднего вида заметил чуть усталый и почти извиняющийся взгляд Рафаэля. Джек молчал, но внимательно вслушивался в разговор.       На удивление поток вопросов отвлекал от продолжающегося чувства тревоги. Нокауту показалось, что он единственный так насторожен, потому что дети вели себя как обычно.       «Это просто разыгравшееся воображение», — про себя подумал Нокаут.       Но всё-таки что-то было не так. Создавалось ощущение, словно за ними кто-то наблюдает. Нокаут прибавил скорости, когда они находились на достаточном расстоянии от города. Когда на пути не было других водителей, он периодически двигал боковыми зеркалами,  проверяя обстановку вокруг.       Когда половина пути осталась позади, медик смог заметить высоко в небе чуть поодаль от них что-то маленькое, угловатое и чёрное. Издалека это было похоже на обычную птицу. Но эта «птица» вела себя слишком подозрительно. Нокауту снова пришлось ускориться. Если это птица, ей будет всё равно, а если это то, о чём думает медик, то дела будут совсем плохи.       Медик не успел проехать и ста метров, как существо — Лазербик — начало опускаться и, набирая скорость, лететь за ними.       Когда Нокаут ещё больше прожал педаль газа, дети чуть шелохнулись и недоумённо уставились на его панель управления.       — Нокаут, почему ты... — Мико не успела договорить, как рядом с машиной ударило звуковой волной.       Их чуть не задело, но боту удалось вовремя среагировать и сместиться на другую часть дороги. Из-за такого трюка троих пассажиров сильно тряхнуло, и они обернулись назад, лихорадочно ища нападавшего.       — Держитесь! — громко скомандовал Нокаут.       Медик быстро петлял по дороге, уклоняясь от выстрелов. «Так и знал», — пронеслось в мыслях бота.       Звуковые волны били всё чаще и быстрее. Уклоняться становилось всё сложнее. Нужно было ещё следить, чтобы люди не пострадали.       Но один из выстрелов ударил слишком быстро.       Нокаут не успел уклониться.       Его корпус задрожал, вызывая сильную боль. Системы не хотели работать, а разум затуманивался. Последнее, что уловили аудиосенсоры, — приглушённые вопли детей.

***

      Сознание то уходило, то возвращалось. Как будто кто-то обрывал провода, перебирал схемы, тряс корпус, а потом отпускал, чтобы проверить, насколько ещё можно выдержать.       Голоса звучали приглушённо, как сквозь толщу воды. Чьи-то шаги, короткий визг протеста — Раф? Или это была Мико? Нокаут попытался пошевелиться, но связки и кабели будто замкнуло. Оптика то открывалась, то закрывалась. Он не видел лиц. Только вспышки света во тьме, размытые силуэты и ощущение, что кто-то снова и снова дотрагивался до него, царапал. Пытался ли он отбиться — не знал. Конечности словно не слушались, всё внутри сбивалось.       Только одно было отчётливо ясно: дети рядом. Если он смог правильно понять по прерывистым звукам. И, казалось, даже невредимы.       По ощущениям, время текло слишком медленно. Но вскоре Нокаут смог уловить несколько слов, искажённых звуком рации.       — ...подкрепление... автоботы захватили ключи...       Даже в таком состоянии он смог распознать разъярённый голос Мегатрона. С большим трудом, почти ничего не осознавая, Нокаут слабо усмехнулся сказанной новости. У автоботов почти получилось.       — ... Саундвейв ознакомил... у нас есть более эффективное решение...       Голос, ответно раздавшийся сразу, был похож на скрип когтей по стеклу — высокий, пронзительный, с ядовитой сладостью, заставляющей денты сжиматься рефлекторно. В нём плескались ноты истеричного величия и предвкушения, сплетаясь в тошнотворную какофонию. Каждое слово будто царапало внутренности, оставляя после себя привкус окислившегося металла.       Нокаут почувствовал, как к горлу подступает энергон. Не от слов — от самой текстуры этого голоса, от того, как он впивался в процессор, будто ржавые иглы.

***

      Команда Прайм с благоговейным страхом наблюдала, как на поверхность с грохотом начали подниматься четыре столба, трансформируясь в огромную арку с кольцом на самой верхушке. Как только затих последний звук соединения деталей, над ботами засияла ярко-голубым светом киберматерия.       Но, как на зло, вдалеке послышался рёв реактивных двигателей, и команда вслед за Праймом направилась на защиту омега-замка.       Мегатрон с силой приземлился на поверхность, отчего та слегка содрогнулась. Боты, готовясь вновь сразиться с лидером десептиконов, активировали всё оружие.       — Автоботы, — властный голос Мегатрона эхом отдавался в аудиосенсорах, когда тот неспешной, размеренной походкой приближался к ним, — предлагаю прервать операцию... и передать эти ключи мне.       — И с чего бы нам это делать? — похоже, у новичка чувство страха напрочь отсутствовало, раз он так нахально заговорил с самим Мегатроном.       Лорд десептиконов молчал. За ним открылся мост. Шествие возглавлял Саундвейв, держа в своей неестественно тонкой и длинной руке капсулу с Джеком, за ним следовал один из инсектиконов — у него капсула с Мико. Последним появился Старскрим с одним вехиконом, держа Рафаэля и Нокаута.       Увиденное повергло в шок каждого из автоботов. Дети судорожно стучали по защитному стеклу капсул, выкрикивая просьбы отпустить. А Нокаут... скрученный руками вехикона и еле передвигая ногами, плёлся за Старскримом, чьи когти плотно держали его за шею. Весь корпус медика был в царапинах, где-то были даже подтёки энергона. Он был совершенно не похож на себя.       Бамблби взволнованно пискнул, намереваясь рвануть с места, но Арси быстро его остановила.       — Знаешь, я когда-то восхищался тобой. Думал, ты — будущее десептиконов. Но теперь вижу… ты просто шут в цирке Мегатрона, — слабо, с задержкой в словах, выдавил из себя Нокаут с тяжёлым смешком.       Ну, почти не похож. Что-то у него остаётся в любой ситуации.       — Ты всегда был слишком болтливым. Надо было давно вырвать тебе вокодер, — Старскрим только крепче схватил его за шею, заставляя того поперхнуться, и злобно зарычал.       — Осторожнее, а то мне придётся умереть до обмена... И твой хозяин будет недоволен... что его любимая собачка испортила его игрушку, — откашлявшись, медик продолжал насмехаться над командиром военно-воздушных сил.       — Отпусти его! — крикнула Мико из своей капсулы, ещё более рьяно стуча по стеклу.       Мегатрон, не обратив внимания на развернувшуюся сцену, продолжил своё обращение к автоботам:       — Тогда я верну вам людей... — взгляд лорда проскользил по капсулам с детьми и остановился на Нокауте: — ...и вашего... медика тоже. Хотя разве можно называть медиком того, кто ломается при первом же ударе?       Нокаут же даже не отреагировал на такой комментарий своего бывшего предводителя. И не потому, что боялся, нет. Сейчас ему уже было ничего не страшно. Да и что бы плохого могло произойти? Возвращение к Всеискре? Единственное ужасное, что могло быть при таком раскладе событий, — горечь Бамблби над его деактивированным телом. Ему было просто всё равно. Слова этого старого свихнувшегося меха ничего не значили, они звучали как просто шум в аудиосенсорах.       — А если мы откажемся? — пытаясь сохранить самообладание, довольно холодно спросил Оптимус.       — Тогда у меня не останется выбора, — Мегатрон размеренно подошёл к Прайму почти вплотную. — Я открою капсулы, и ваши питомцы окажутся в ядовитой атмосфере Кибертрона, а этого пустят на металлолом окончательно. Тогда мы все увидим, как они умрут. Вместе.       На поле повисло напряжённое молчание. Оптимус выжидающе, взвешивая каждое слово лорда десептиконов, смотрел на детей и десептиконов. Мико стучала уже ногами по стеклу и говорила, что не так представляла появление на Кибертроне. Инсектикон со скрежетом провёл по стеклу капсулы, что от него отлетали искры. Саундвейв демонстративно вертел капсулой с Джеком.       — Вперёд. Автоботы были готовы отдать жизнь за нашу планету. Я сделаю то же самое, — громко и чётко произнёс парень, сурово глядя на молчаливого меха.       — Я тоже готова, — без промедления отреагировала Мико, также злобно глядя на своего держателя.       Раф же только судорожно сглотнул, с испугом глядя на Старскрима, но при этом не высказав возражений. Нокаут не винил его в подобной реакции. Мальчик был ещё слишком мал, чтобы отдать жизнь даже не за свою планету. Он смог только почти незаметно мягко улыбнуться юному гению.       Оптимус, не дождавшись слов Нокаута по поводу его жертвы, заговорил:       — Если моё решение обречёт дело автоботов на поражение, да будет так, — заявление Прайма с грохотом обрушилось на всех присутствующих. — Но я никогда не предам наших союзников.       Автоботы не издали и звука, ошарашенно глядя, как их лидер опускает оружие. Нокаут же, ощущая поднимающееся в нём чувство неизведанной ярости, мысленно извинился перед Рафом и, собрав все силы, громко обратился к Оптимусу:       — Ты с ума сошёл, Прайм?! Трое детей и немощный предатель и рядом не стоят с целой планетой! — оптика слабо, но грозно сверкнула, смотря прямо на большого меха. — Тебе необходимо спасти Кибертрон. Ты сам говорил, что Мегатрона нужно остановить любой ценой. Так почему мы не можем стать ею? Дети согласны на это. Я согласен вместе с ними. Это не предательство — это вынужденная мера!       — Если мы пожертвуем вами ради победы, то, возможно, и правда получим Кибертрон. Но это уже не будет Кибертрон, за который стоило бороться, — и Оптимус с силой вогнал меч в поверхность Кибертрона, а после попятился назад, возвращаясь к команде.       Нокаут, не веря своим аудиосенсорам и оптике, потупившись, смотрел за движениями Прайма. Его взгляд словно застекленел, а и без того слабый корпус начало потряхивать. Из вокодера прерывисто и тихо выходило:«Нет... нет... нет... нет, ты не можешь». Медику даже было всё равно на то, что его несколько раз тряхнули, а когти Старскрима ещё крепче держали его.       Бот судорожно мотал головой, когда Арси сняла с себя броню Апекса и с силой швырнула её к ногам Мегатрона. Следом полетели остальные артефакты. Оптика стала мокрой от поступающих слёз, которые ещё не успели пролиться.       — А теперь будьте добры, омега-ключи, — заговорил Мегатрон, выставляя вперёд заменённую на праймовскую руку. — По одному.       На этих словах к лорду подошёл инсектикон, издавая свирепый рык и скрежет. Балкхед взглянул на Прайма, словно ища одобрения, и после ответного кивка молча направился за напарницей.       — Верни девочку, а то заставлю ключ проглотить, — уже подойдя вплотную к зверю, сурово сказал Балкхед, а после с силой вложил ключ в протянутую лапу зверя.       — Чтоб ты провалился! — со злобой выпалила Мико, и разрушитель понёс её к ботам.       Следующей шла Арси. Она молча передала ключ Саундвейву, лишь взгляд, казалось, мог прожечь дыру в неподвижной маске десептикона.       Остались последние два ключа.       Бамблби и Смоукскрин одновременно взглянули на Оптимуса. Тот снова ответил без слов — лишь коротким кивком. Новичок протянул свой ключ Би, и разведчик сжал его так крепко, что, казалось, металл вот-вот треснет.       Он шагнул вперёд. Не шёл — двигался как буря, сдерживаемая только тонкой нитью рассудка. Каждый шаг отдавался глухим лязгом по пластинам под ногами. Оптика горела холодным синим огнём, не отрываясь от Старскрима.       — Как трогательно, — воздушный командир искривил линию губ в насмешке, когти на шее демонстративно пошевелились. — Малыш рискнул ради предателя.       Бамблби не замедлил шаг. Его голос прогремел низким, опасным гулом, которого никто прежде не слышал:       — Сожмёшь когти — и я оторву их вместе с твоей рукой.       Старскрим замер лишь на мгновение, затем фыркнул, но первым отвёл взгляд:       — Ого. Малыш научился рычать. Интересно.       — Это не рык, — Би вплотную подошёл, нависая над ним, несмотря на разницу в росте. — Это обещание.       Между ними повисла тишина, густая, как предгрозовая туча. Даже Нокаут молчал, широко раскрыв оптику и следя за разворачивающейся сценой. Сикер опустил капсулу на поверхность и протянулся своими чудовищно длинными когтями за омега-ключами. На первый взгляд, Бамблби аккуратно вложил два ключа в ладонь десептикона, но не успел Скрим полностью обхватить артефакты, как разведчик до хруста сжал протянутую руку в кулак, смотря прямо в красную оптику.       С болезненным шипением, которое плохо получилось скрыть, Старскрим с силой швырнул Нокаута в объятия автобота:       — Забирай уже!       Бамблби подхватил Нокаута прежде, чем тот успел соскользнуть и коснуться земли. Нокаут чувствовал, как дрожь Би передаётся через его корпус — не от страха, а от сдерживаемой ярости. Мягко, почти бережно, что контрастировало с его чувствами, он прижал его к себе. Корпус медика был холоднее обычного, вмятины и царапины зияли грубыми пятнами на алом металле. Он казался неожиданно лёгким.       — Эй, — прошептал он, чуть опуская лоб к шлему Нокаута, — я тебя держу.       Нокаут слабо хмыкнул, пытаясь удержаться на ногах, чтобы облегчить Бамблби задачу. Но он всё ещё позволил себе провиснуть в надёжных руках и прижаться поближе, выдыхая устало и тихо.  Би, не выпуская Нокаута, протянул руку к капсуле, подхватывая её с небольшим трудом из-за немалого размера. И, придерживая медика за талию, пока тот опирался на его плечи, не спеша направился к остальным, ковыляя в унисон с Нокаутом.       Как только они оказались возле команды, рядом с ними открылся мост, из которого быстро выбежали вехиконы, окружая команду автоботов и направляя на них оружие. Нокаут с отчаянием в оптике взглянул на разведчика. Его искра судорожно билась, громко отдаваясь в аудиосенсорах.       — А теперь вы станете свидетелями того, как на Кибертроне начнётся новая эра, — голос Мегатрона был переполнен тем самым триумфальным рокотом, от которого энергон стыл в энергопроводах и по корпусу проходила дрожь.       Лорд десептиконов вставил первый ключ в устройство управления омега-замком. Следом       за ним два командира и инсектикон вставили ещё три ключа. Из устройства на мгновение вспыхнул яркий, озаряющий всё вокруг, золотистый луч света, из которого после появилась голографическая панель управления. От устройства к колоннам поступил электрический заряд, такой же яркий и хаотичный, приводящий область киберматерии в действие.       — Настань век десептиконов! — слова, произнесённые с особой усладой и кровожадным наслаждением, обрушились на автоботов слишком резко, слишком сокрушительно.       Мегатрон нажал на одну из кнопок на панели, и луч энергии устремился к одному из разрушенных зданий. Ослепительный свет поглотил строение, а все его обломки медленно начали подниматься и соединяться воедино, представляя собой чарующее, но устрашающее зрелище.       Омега-замок прекратил подачу энергии, и перед оптиками кибертронцев предстал вид нового, сияющего здания, настолько выделяющегося среди разрушенного, почерневшего металла, что в случившееся было сложно поверить.       — Во имя Великой Искры... — только и смог выдавить из себя, застывший от изумления, Прайм с широко раскрытой оптикой.       Остальные не особо отличались от него: каждый ошарашенно смотрел на зрелище с открытым ртом и бешено колотящейся искрой. Даже Нокаут не вымолвил и слова. Может, будь он всё ещё с десептиконами, от него можно было бы услышать что-то похожее на «сверкающе», но сейчас это всё было совершенно противоположным, не таким, каким хотелось бы видеть. Не под началом Мегатрона.       — Ты получил, что хотел, Мегатрон. Это конфликт между автоботами и десептиконами. Позволь мне вернуть людей на Землю, — обратился Оптимус к Мегатрону, делая шаг вперёд под направленное на него оружие.       — О, я бы не советовал, — лорд обернулся к Прайму, звуча до боли приторно и мерзко. — Здесь они в большей безопасности.       Оптика лидера автоботов сузилась, оптограни тут же нахмурились от услышанных слов.       — Космический мост зафиксирован на цели? — обратился Мегатрон к командиру военно-воздушных сил.       — Ваши инструкции выполнены, лорд Мегатрон, — от того, как Старскрим стелился перед своим хозяином, хотелось отшатнуться и больше никогда этого не видеть.       — Превосходно. Зачем править одним миром, если можно править двумя? — вопрос не требовал ответа, хотя взгляд лорда вновь был направлен на Прайма.       Над омега-замком в ту же секунду открылся мост. Одно нажатие — и огромный поток энергии отправился прямо в портал.       — Нет, — единственное слово слетело с губ Оптимуса настолько сокрушённо и разбито, что могло сравниться со скребущими внутри скраплетами.       Автоботы и их человеческие напарники с отчаянием, с исказившимися от горя лицами, смотрели на поток энергии и только могли гадать, что именно формируется на Земле.       — Если омега-замок может восстановить Кибертрон, он сделает то же самое с Землёй? — Мико звучала чуть любопытно, но в её словах поселился отчётливый страх. Её взгляд с крупицей надежды устремился к Оптимусу.       — Нет, он киберформирует вашу планету в соответствии с новой матрицей, уничтожая в процессе все другие формы жизни, — сродни острым ножам прозвучали слова Прайма.       — Столько сырой силы. Как мне назвать мои владения? Новый Каон? Или,  возможно, — из вокодера Мегатрона послышалась пара истеричных, скорее маниакальных смешков, обезумевший взгляд смотрел прямо в оптику заклятого врага, — Золотая Земля?       Оптика главного автобота вновь расширилась в очередном осознании, он быстро метнул взгляд на людей. Те в панике колотили по стеклу и выкрикивали громкие протесты. До аудиосенсоров донёсся пронзительный смех Мегатрона и его приспешников.       Рука Прайма чуть дрогнула, сжимаясь в кулак, но в последний момент мех активировал свой клинок. И резким движением отправил близстоящего вехикона в полёт прямо в инсектикона. Всё произошло так быстро, что Прайм, воспользовавшись всеобщим замешательством, смог добежать до Звёздного меча и атаковать нескольких вехиконов.       Мегатрон, разгадав планы Оптимуса, схватился за свой Тёмный Звёздный меч и, скрестив клинки, атаковал врага. Остальным ничего не оставалось, как смотреть на стремительно развивающуюся битву двух титанов. Лязг клинков сливался с рёвом энергетических разрядов, будто сам Кибертрон стонал под их тяжестью. Спустя один взмах меча Прайм одним движением хладнокровно отрубил лорду его новую руку. И пока десептикон был отвлечён потерей, лидер автоботов стремительно бежал к устройству управления омега-замком, ловко уворачиваясь от попыток Старскрима остановить его своими ручными ракетами.       А после произошло то, что можно было бы считать самым наихудшим. Оптимус Прайм направил удар своего меча прямо на устройство. В то же мгновение произошёл взрыв такой силы, что никто не смог остаться на месте. Вехиконам повезло меньше всего: взрывная волна отнесла их настолько далеко, что половина упала в один из разломов на поверхности. Ботов разбросало по площадке омега-замка. Запах гари и расплавленного металла висел в воздухе, как ядовитый туман. Раскалённый воздух обжёг сенсоры, а волна жара, будто из горнила, заставила даже Мегатрона отступить       Всё было разрушено. Их надежда была разрушена.       Как только дым начал оседать, послышалась просьба Прайма открыть космический мост. Слова были пропитаны сожалением и раскаянием.       Через несколько секунд мост был активирован рядом с командой, и боты, быстро сориентировавшись, рванули к порталу. Смоукскрин шустро подбежал к Бамблби, запрокидывая свободную руку Нокаута себе на плечо, чтобы помочь им быстрее добраться до цели. Перед ними пробежали Арси и Балкхед, спасая своих напарников. Прайм же забежал самым последним, и мост за ним закрылся, оставляя десептиконов одних в руинах.

***

      После рёва взрывов, лязга клинков и искажённого смеха десептиконов база автоботов казалась неестественно тихой. Даже гул генераторов звучал приглушённо, будто сама техника затаила дыхание в ожидании.       Как только трое ботов пересекли свет моста, поток вопросов Рэтчета затих. Его оптика с горечью, не перекрываемой удивлением, с секунду смотрела на повреждения Нокаута. И с тихим «О Праймус...» медик поспешил к пострадавшему, перехватывая его у Смоукскрина. Новичок как можно аккуратнее опустил Нокаута и забрал у Бамблби капсулу с Рафаэлем.       Бамблби и Рэтчет оперативно опустили Нокаута на медицинскую платформу. Его оптика тускло мерцала, будто пытаясь сосредоточиться на чём-то, кроме собственных мыслей.       Старый медик тут же принялся сканировать повреждения, его инструменты уже жужжали в готовности.       — Ладно, кто-нибудь объяснит, что там произошло? И почему Нокаут выглядит так, будто его пропустили через дробилку? — аппарат закончил сканирование, и бот приступил к починке наиболее важных повреждений.       Члены команды молчали, ссутулившись и боясь смотреть на их главного медика, особенно когда в его руках тяжёлое оборудование.       — Кто-нибудь, прошу, не молчите, — взмолился он к команде, откручивая повреждённые панели и припаивая разорванные соединения обратно.       Нокаут резко втянул воздух, когда инструмент коснулся оголённых проводов. Искры брызнули на пол, но Рэтчет даже не моргнул — просто зажал кабель покрепче, пока термолента не склеила разрыв.       — Оптимус... уничтожил омега-замок, — неутешительно признался Балкхед, стыдливо опуская взгляд в пол.       — Что... — голос Рэтчета предательски надломился, но тот продолжил вправлять суставы своему помощнику, — ...ты сделал...       — То, что было необходимо. Не было времени дать им бой. Земля была в опасности, — спокойно процедил Прайм, его кулаки непроизвольно сжались.       — Ты взял и уничтожил единственное устройство, которое могло восстановить наш мир?.. — отчаяние медика жгло аудиосенсоры своей болью, а взгляд разбивал искры ботов. — Оптимус, это было нам нужно...       На медплатформе Нокаут чуть поёрзал, поглощённый словами Рэтчета. Его рука сама потянулась к медику, возвращая его внимание.       — Не злись на него. Он... — прошептал Нокаут, виновато смотря в оптику Рэтчета.       — «Он» что? Явно же был другой способ! — тон старого бота начал постепенно повышаться, тот уже кипел от злости и обиды.       — Всё было не так просто, Рэтчет, — попытался вразумить его Джек, когда троих детей выпустили из капсул.       — Ты знаешь, что Мегатрон атаковал Землю, — подхватил настрой старшего парня Раф, по привычке поправляя очки.       — А Оптимус спас нашу планету! — последней высказалась Мико и насупилась.       — А как же наша планета? Вся наша борьба? Потраченный энергон? Бесчисленные жертвы?! — было поразительно то, как Рэтчет ловко мог контролировать свою работу над ремонтом повреждений и горькие речи от потери, словно этим занимались два разных бота. — И всё в пустую?       На несколько мгновений повисло тяжёлое молчание, давая словам медика осесть в воздухе.       — Знаешь ли, что сделано, то сделано, — Арси осмелилась прервать тишину. — Но у нас другая проблема здесь, в этом мире. Десептиконы изменили правила, когда напали на Джека, Мико и Рафа.       После этих слов корпус Нокаута вновь содрогнулся, что каким-то неизведанным чудом не ускользнуло от внимания Рэтчета. В процессоре промелькнула мысль, что это может быть связано с повреждениями молодого бота. Но для конкретики времени не хватило: от терминала послышался пищащий звук, а за ним крик Уильяма Фоулера.       — Прайм! Пентагон в состоянии боевой готовности. Я должен знать, что происходит, — работник правительства был слишком серьёзен и уже находился на борту своего вертолёта, что можно было понять по его снаряжению.       — Ничего не происходит, агент Фоулер, — с растерянностью заявил Оптимус.       — Вам стоит выйти на улицу и самим взглянуть, — речь мужчины стала тише, но серьёзность никуда не делась.       — Рэтчет, продолжай следить за состоянием Нокаута и охраняй детей.       И после приказа остальная команда направилась за Праймом на крышу базы. Дети встревоженно переглядывались, ведя безмолвный разговор о том, что ждёт их дальше. Рэтчет сосредоточился на пациенте, ему осталось вправить пару сочленений и проверить повреждения от когтей на шее, а с царапинами можно было разобраться и позже.       Когда дверь закрылась за последним автоботом, в мед-отсеке повисло гулкое молчание, нарушаемое только тихим жужжанием оборудования. Маленькая троица замерла у дальнего терминала, не решаясь нарушить эту странную, хрупкую атмосферу.       Рэтчет методично проверял последние повреждения, его пальцы скользили по глубоким царапинам на шее Нокаута. Как вдруг...       — Это... это я во всём виноват... — голос Нокаута прозвучал настолько тихо, что даже дети не услышали. Только Рэтчет.       Медик замер. Его инструмент завис в миллиметрах от треснувшей пластины.       — Если бы я просто... если бы я смог увернуться, запросить мост сразу... — Нокаут сглотнул, его оптика хаотично фокусировалась на потолке. — Или изначально не идти за ними, а позволить им пройти через мост... Тогда бы нас не засекли... Команда бы справилась...       Его голос сорвался, превратившись в статичный шёпот. Рука непроизвольно сжала край платформы так, что металл затрещал. Рэтчет медленно опустил инструмент. В его обычно твёрдом взгляде мелькнуло что-то сложное, но во всём этом отчётливо виднелось понимание.       Мико первая не выдержала. Её крошечные шаги гулко отдались по металлическому полу, пока она не оказалась рядом с платформой.       — Но ты же... ты же нас спасал! — её голос дрожал, маленькие руки сжали край перил рядом с медицинской платформой. — Когда эти уроды преследовали нас и когда на корабле ты приходил в сознание, ты заботился о нас. Я видела!       Нокаут резко повернул голову, оптика расширилась, глядя на девочку:       — И что с того? Если бы не моя небрежность, вас вообще бы не...       — Мико права, — Раф неожиданно прервал его, выглядя так же уверенно, когда разбирался в сложных компьютерных схемах. — Без тебя мы бы всё равно оказались в плену.       Мико и Джек одобрительно кивнули, соглашаясь со словами младшего мальчика. Рэтчет не сразу ответил. Он продолжал чинить тонкий кабель у шеи Нокаута, но руки его замедлились.       — Хватит, — наконец произнёс бот, словно успокаивая не то себя, не то самого Нокаута. — Ты жив. Дети — тоже.       Он выпрямился, взглянул на пациента и продолжил чуть тише:       — И если бы не твоё упрямство, их бы сейчас не было здесь, — Рэтчет вытер ладонь о бедро и шумно выдохнул. — А всё остальное... переживём.       Нокаут взглянул на Рэтчета. В оптике всё ещё читалось сожаление, но, казалось, сам взгляд смягчился после всех откровений. Он не думал, что готов продолжать спорить, поэтому и молчал. Старший медик на пару мгновений сжал его, отчего Нокаут невольно улыбнулся — слабо, только уголки губ приподнялись вверх.       И тут помещение резко затряслось, с потолка посыпалась пыль и маленькие части металла.       — Что происходит? — раздался встревоженный вопрос детей, а за ними и шаги команды.       — Что там такое? — серьёзно поинтересовался Рэтчет, доставая инструменты для косметического ремонта.       — Десептиконы захватили Джаспер.       — Фоулер думает, что сможет их остановить, — следом за Праймом сообщил Балкхед.       Оптика Нокаута на секунду закрылась, а с губ слетел тяжёлый вздох. Этой новости только и следовало ожидать.       — Прайм, подкрепление прибыло, — голос агента Фоулера прервал их момент.       — Агент Фоулер, ваши войска не смогут противостоять... — запротестовал Оптимус, но его прервал уже другой голос.       — Думали, я оставлю всё веселье команде Прайма, да? — бот звучал мягко и с насмешкой.       До зелёного разрушителя сразу дошло, кто именно это был:       — Это Джеки! — с радостным смешком воскликнул Балк.       — Уилджек? — от Нокаута не скрылось то, как изменилось лицо Рэтчета, как на лице расцвела нежная, почти безмятежная улыбка, как оптика ярко загорелась, заменяя привычную хмурость. — Но как ты...       На экране появилось изображение разрушителя, и эмоции на лице медика только усилились. Молодой бот только тихо усмехнулся.       — Почувствовал странный всплеск энергии. Надеюсь, вы не против компании? — бот обращался ко всем присутствующим, но из-за точно такого же приторно-сладкого взгляда, направленного на Рэтчета, создавалось ощущение, что он просит разрешения исключительно у ворчуна.       — Нет,  — воодушевление в голосе старого медика было заразительным, но как только ответ вылетел из вокодера, Рэтчет чуть замялся. — Просто... после всех событий...       — Мы всё ещё на одной стороне, солнышко. Всегда будем.       Оптограни Нокаута поднялись вверх, а аудиосенсоры задребезжали от услышанного. И ему стало интересно, что ещё скрывает этот старый скунс? Да и реакция на тот почти поцелуй с Би стала более ясной. Он определённо завидовал.       Уилджек временно отключился от связи, оставляя действующего медика ещё несколько мгновений вглядываться в экран.       — Рэтчет, готовься перенести всех отсюда, — лаконичный приказ Прайма вернул Рэтчета к реальности.       — Мы что, оставляем базу? — ошарашенно переспросил старший медик, не готовый к очередным переменам.       — База потеряна, — ответ Оптимуса звучал как приговор. — Уилджек и агент Фоулер могут выиграть для нас немного времени.       Лидер повернулся к команде, обводя их пристальным взглядом.       — Бамблби, Рафаэль, вы вместе с Нокаутом отправитесь первыми, — прозвучала очередная команда.       — Ты разделяешь нас? — теперь была очередь Рафа задавать недоверчивые вопросы под такой же встревоженный писк своего напарника.       — Вместе мы сильнее, — твёрдо заявил Джек, не боясь перечить лидеру.       — Один за всех и все за одного, — согласилась с ним Мико, но её голос звучал с лёгким надрывом, словно она пыталась унять ту бурю эмоций, которая так жаждала выйти наружу.       — Мы должны разделиться, чтобы нас не схватили,а потом вновь встретиться и организовать контратаку. Сейчас наш бесспорный приоритет — выживание.       Слова Прайма ещё больше сгущали и без того тяжёлую атмосферу на базе. Рэтчет оперативно перепроверил все починенные повреждения Нокаута, а после довольно быстро закинул несколько инструментов, которыми не закончил ремонт незначительных травм, в одно из подпространств Нокаута. Бамблби подбежал к красному медику, помогая тому подняться с платформы, и забрал Рафаэля с платформы для людей.       Рэтчет уже открыл мост. Двое молодых ботов в последний раз взглянули на команду в молчаливом прощании, трансформировались и пересекли свечение моста.

***

      За порталом их встретил бескрайний лес, купающийся в алом свете заката. Деревья, отливающие золотистыми и багряными переливами, умиротворённые трели птиц и шорохи прячущихся зверьков — всё казалось неестественно спокойным, слишком контрастным с копотью и грохотом по ту сторону моста.       Бамблби с первых минут чувствовал, что с Нокаутом что-то не так. Медик, обычно такой словоохотливый, упорно молчал, а его взгляд блуждал где-то вдали, будто ища точку опоры в этом новом, чуждом мире. Особенно беспокоили разведчика украдкой бросаемые Рафом взгляды, полные сочувствия, от которых у разведчика появлялось всё больше сомнений.       Так и сейчас, после очередного кратко кинутого взгляда на красный спорткар, Бамблби резко остановился, высаживая мальчика и трансформируясь в режим бота. Нокаут заметил это в зеркало заднего вида и, немного помедлив, трансформировался следом. На его лице было слабое мрачное выражение, оптика устремлена в пол, но, казалось, смотрела куда-то вдаль.       Бамблби медленно подошёл ближе, мягко коснувшись локтя Нокаута.       — Ты молчишь с тех пор, как мы пересекли мост на базу, — его голос был тихим, почти шепчущим. — Это из-за... всего?       Нокаут не сразу ответил. Его взгляд оставался устремлённым в лес, словно он искал там ответы, которых не существовало. Только слабый, вымученный вздох сорвался с вокодера.       — Всё ещё винишь себя? — подал голос Раф, на мгновение остановившись между ними. Его вопрос звучал сдержанно, по-взрослому серьёзно, но без упрёка. — Ты не мог знать, что они могли спланировать.       Оптика Бамблби удивлённо раскрылась с характерным звуком. Этот вопрос стал для него настоящей неожиданностью. Нокаут же быстро метнул взгляд своих красных оптик на мальчика, хмурясь и кривясь:       — Но я знал! — медик издал что-то между рыком и шипением. — У меня было странное предчувствие. С самого начала, когда они только отправились на миссию. Будто... что-то будет не так. Но...       Он всплеснул руками и наконец повернулся к Бамблби, в его взгляде было что-то хрупкое, тревожное. Боты сами не заметили, как опустились на землю, спинами оперевшись к ближайшему дереву. Закатное солнце пробивалось через густую листву, играя солнечными зайчиками на броне ботов, прохладный ветер невесомо обдувал их, словно сам участвовал в успокоении медика. Разведчик нежно притянул Нокаута к себе, успокаивающе поглаживая по плечу и кладя голову тому на шлем. Медик уткнулся между шеей и плечом Би и, устало вздохнув, покачал головой.       — Если бы не я, у вас бы всё получилось, Оптимусу не пришлось бы идти на такие жертвы, — приглушённый голос продолжал рассуждать.       — Но это могло случиться не только с тобой, каждый мог ошибиться. Мы все забыли о детях, — свободная рука Бамблби мягко легла поверх ладони Нокаута, их пальцы переплелись. Два бота не заметили чуть удивлённого, с приподнятой бровью взгляда Рафаэля. — И ты же знаешь, Оптимус слишком самоотвержен. Он бы не пошёл на те жертвы, которые предлагали вы.       Красная оптика встретилась взглядом с ласковым, почти согревающим, взглядом синих оптик. Рука разведчика чуть крепче сжала ладонь медика. Нокаут замер на мгновение, его красные оптики дрогнули, отражая последние лучи заката.       — Я слышал тогда, на «Немезиде», у вас почти получилось. Если бы он только позволил... — с рассуждением и спокойной решимостью чуть хрипло произнёс бот.       — Ты правда готов был пожертвовать собой для этого? — вопрос ударил по аудиосенсорам слишком неожиданно.       — Тогда мы могли бы снова обрести дом... — тихо ответил Нокаут, вновь опуская взгляд, но не выпуская ладонь Би.       — Но ты же понимаешь, что без тебя это было бы не то же самое? Мы бы не обрели дом, — искра медика от тоски в пищании Бамблби невольно ёкнула.       — Ох, шмелёнок...       Голос Нокаута виновато дрогнул. Разведчик уже был словно разбит от такого откровения. Свободная рука медика сама собой потянулась к его лицу, мягко поглаживая Би по щеке. Лицевые пластины находились совсем близко, а лбы упирались друг в друга.       — Мне отвернуться?       Момент прервал неуверенный вопрос Рафа, который смущённо стоял рядом с ботами. Точно, они совершенно забыли о нём в порыве собственных чувств. Вместо ответа боты отстранились друг от друга и демонстративно откашлялись.       — Ну, раз такое дело, кто поможет мне с полировкой? — попытался перевести тему Нокаут, получая на это вопросительную пару взглядов. — Что? Вы же не думаете, что я поеду куда-либо в таком виде?       После этих слов медик достал из своего подпространства всё необходимое, чтобы привести себя в порядок.       — И даже в нашей ситуации ты не забыл о полировке, — мягко пропищал Бамблби, забирая у того полировальный диск и тюбик полировальной пасты.       — Прошу заметить, в этот раз об этом позаботился Рэтчет. Он даже успел начать работать вот здесь, — усмехнулся Нокаут, указывая на наполовину затёртую царапину на плече, и достал микрофибровые салфетки. — Это даже не полный набор. Тут нет и половины из моего обычного арсенала. Потому что полировка без финишного покрытия — это как гонка без зрителей... бессмысленно!       Раф только покачал головой, но протянул руку за салфеткой. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь листву, скользнул по уже очищенному участку брони, заставив металл вспыхнуть рубиновым светом.