Трещины во льду

Хогвартс словно замер, подперев виски руками. Утреннее солнце резало глаза, просачиваясь через витражи, будто издевалось над головной болью тех, кто не успел вовремя сбежать с вечеринки. Гермиона проснулась от ощущения, будто внутри черепа завёлся небольшой дракон. Куда менее эпичный, чем хотелось бы — больше похожий на раздражённую курицу с дыханием дракона. Голова раскалывалась. Горло пересохло. И самое ужасное — в воздухе стоял запах мятной мази, той самой, которую она всегда держала в дорожной аптечке... а значит, кто-то копался в её вещах. Она резко села. И тут же застонала. — Потише, Грейнджер. Если ты снова встанешь так резко, я не отвечаю за последствия — например, за то, что тебе придётся снова собирать мозги с пола, — раздался из угла знакомый голос. Драко Малфой сидел в кресле у окна. На нём была только белая рубашка, явно не глаженная, рукава закатаны, а волосы слегка взлохмачены. Удивительно, но он выглядел бодро. — Ты чего не сдох? — хрипло спросила она. Он хмыкнул: — Принял антипохмельное зелье. Которое, кстати, я сделал вчера перед вечеринкой. Старая слизеринская привычка — готовься к худшему, но делай вид, что пришёл за весельем. Гермиона попыталась вспомнить, сколько она выпила. Потом — кто кого целовал. Потом — что она отвечала на вопрос Блейза. И только потом — взгляд Рона. Она застонала снова, но на этот раз от стыда. — О, вспомнила. — Драко усмехнулся. — «Ты хоть раз мечтала поцеловать слизеринца?» Как же ты засияла. Прямо маггловская ёлка на Рождество. — Заткнись, Малфой. Он встал и подошёл, протягивая ей стеклянную колбу с густо-зелёной жидкостью. — Пей. Это не яд. Хотя мысли были. Она взяла, посмотрела в глаза — и не увидела привычного презрения. Только раздражающее спокойствие. Что-то в нём сдвинулось за лето, и она всё никак не могла понять, что именно. Он стал... настоящим человеком? Ужасно. Когда она спустилась в Большой зал — голова уже не гудела, но душа кричала. И, судя по взгляду Гарри, он чувствовал то же самое. — Утро, — пробормотал он, держась за виски. — Ты жив? — Вроде. — Он посмотрел на неё. — Ты как? — Пытаюсь не вспоминать вчера. Помогает плохо. Они замолчали. Рядом заскрипел стул, и к ним подсела Джинни — в очках и с хвостом, явно не своим. — Кто-то оставил трансфигурационное заклятие на полночь. Спасибо, кто бы ты ни был. Очень смешно. — Она хмуро откинулась назад. — Хотя я, кажется, засосала Забини. Или он меня. Не уверена. — А потом меня, — вставил Блейз, проходя мимо. — Но это было позже, когда ты уже не помнила своё имя. — Я всё помню! — буркнула она. — Джинни, ты назвала его «тёмной магией в человеческом обличье» и пыталась с ним танцевать под «Backstreet Boys». Я бы пересмотрел свои воспоминания. Гарри закашлялся, чтобы скрыть смех. — Кто видел Рона? — спросила Гермиона, внезапно вспомнив его глаза. — Он пришёл ночью, молча забрал одеяло и спал в комнате один. Гаркнул на Невилла. И с утра ушёл, не позавтракав. — Джинни сжала губы. — Что ты ему сказала? — Ничего. Но... он видел. Меня с Малфоем. — Она опустила взгляд. — Ты просто сидела рядом с ним и разговаривала. — Гарри нахмурился. — Да, вы флиртовали. Но Рон не имеет права устраивать драму. — Он имеет чувства. Не выраженные, но они есть. И, по-моему, он думает, что я должна быть его. — А ты? — тихо спросила Джинни. Гермиона не ответила. Потому что не знала. С Малфоем у неё была война. Интеллектуальная дуэль. Иногда — перепалки, полные яда. Но это было... живо. А с Роном — привычно, тепло, но как будто через вату. Без искры. — Он подумает, что ты его предала, — тихо сказал Гарри. — Мы должны поговорить с ним. Все трое. — Я поговорю с ним одна, — резко сказала Гермиона. — Он друг, и он имеет право злиться. Но не право командовать, с кем мне разговаривать. Тем временем, в другом конце зала, Драко сел рядом с Блейзом. — Ты выглядишь так, будто вчера спал на потолке, — заметил Блейз, наливая себе кофе. — Я, возможно, там и спал, — отозвался Драко, приподнимая бровь. — А настроение? — Умерло вместе с моей печенью. — Ну? — спросил Забини, жуя тост с авокадо. — Она выжила. — Драко бросил взгляд на Гермиону. — И не выбросила меня в окно. Уже победа. — Ты начинаешь ей нравиться. — Блейз говорил тихо, но с хитрой усмешкой. — Ты только не делай это так, как обычно. Без «внезапных признаний в дождь». Драму оставь для Поттера. — Думаешь, Поттер с Паркинсон? — фыркнул Драко. — Думаю, он не замечает, как она его разглядывает. И как часто он ей улыбается. Если они не переспят до Хэллоуина — я стану монахом. — Это угроза? — Это вызов. Стук. Все обернулись. У входа стоял Рон. Он не двигался, не говорил. Она вскинула глаза — и сразу пожалела. Его взгляд был... странным. Затуманенным, но не от вина. В нем было что-то болезненно трезвое. Он выглядел, как человек, которому не терпится кому-то сказать гадость, но он не уверен, будет ли это оправдано. Она решила, что стоит все таки подойти. — Ты как? — спросил он небрежно, но голос был натянутым. — Похмелье. А ты? — У меня нет похмелья, я не пил, — сухо ответил он. Она вздохнула. — Ну, значит, ты единственный умный на вечеринке. Поздравляю. — Я был занят тем, чтобы оттаскивать тебя от Малфоя. — Что?! — Она резко посмотрела на него, почувствовав, как кровь приливает к щекам. — Мы просто говорили. — Ага. Конечно. Ты, значит, разговариваешь, когда прижимаешься к его плечу, смеёшься над его шуточками и не замечаешь, как на тебя смотрят друзья? Она сделала шаг назад, тарелка в руках чуть не выпала. — Мы взрослые, Рон. Мы имеем право общаться с кем угодно. — С Малфоем? Гермиона, это не просто "любой". Это слизеринский хрен, который... — Нет войны, — перебила она. — Нет старых ран. Мы в другом мире. — А ты в этом мире что, влюбилась в него? Тишина. Пауза была оглушающей. Даже кухонные тарелки на дальнем столе будто перестали стучать. Она ответила слишком медленно. — Я просто разговаривала с ним. Всё. — Знаешь что, — Рон поставил тарелку на стол с громким лязгом. — Ты всегда любила быть самой умной в комнате, Гермиона. Только не забудь, что иногда разум не спасает от ошибок. Особенно, когда ты думаешь, что Малфой изменился. — Может, и изменился, — прошептала она. — А может, ты просто хочешь в это поверить, потому что тебе скучно. Он ушёл. Просто повернулся и пошёл к дальнему выходу, плечи жёсткие, походка быстрая, будто он хотел пнуть дверь — но знал, что это будет слишком громко. Гермиона стояла на месте, не чувствуя рук. Яичница остывала на тарелке.