Трещины во льду

Библиотека дышала медленно. Осень уже добралась до Хогвартса, и даже зачарованные окна начинали пускать внутрь тонкие струи тумана. Солнце было ленивым, пыль — золотистой, а воздух — наполненным шелестом страниц и скрипом гусиного пера. Тёплая, безопасная тишина. Почти безвременье. Гермиона вошла, как всегда, уверенным шагом, с книгами под мышкой, уже зная, где искать нужный раздел. Зелья. Политика. Старые алхимические трактаты. Она хотела забыться в информации, утонуть в формулах, заклинаниях, исторических параллелях. Но стоило ей свернуть к заднему ряду, где стоял её любимый столик, как сердце сделало резкий скачок. Он был там. Малфой сидел, положив локоть на спинку стула, другую руку вытянув вдоль стола. Его мантия свисала с плеч, волосы падали на лоб чуть небрежнее обычного. Он читал. Сосредоточенно. По-настоящему. Без театра. Гермиона застыла на секунду. Он выглядел… не как враг. Даже не как раздражающий партнёр. Он выглядел как человек, уставший от мира, ищущий в словах то, что никто не может сказать ему напрямую. Она уже хотела развернуться. Серьёзно. Уже сделала шаг назад. — Ты ведь хочешь сказать мне что-нибудь остроумное, но не знаешь, как не прозвучать раздражённо, — не глядя, сказал он. — Честно? — ответила она. — Хотела уйти, чтобы не испортить себе настроение. Он хмыкнул, перелистнул страницу. — Уже испортила? — Я бы сказала "подпортила", но сойдёт. — Ну садись, раз уж пришла. Можем портить настроение друг другу вежливо. Она села. Напротив. Сначала немного натянуто, немного напряжённо — но когда пальцы коснулись прохладной деревянной поверхности, она вдруг поняла: ей не хочется уходить. Это был не бой. Это была… странная тишина, в которой она себя не боялась. — Что ты читаешь? Он перевернул книгу так, чтобы она увидела. — "Теория магической преемственности в семейных линиях", — прочитала она вслух. — Скукотища. — Согласен, — признал он, — но Слизнорт задал эссе, а я не хочу, чтобы он в очередной раз пригласил меня на ужин вместо того, чтобы прочитать его. — Я думала, ты обожаешь его вечеринки. — Я обожаю алкоголь. Его лекции — нет. К тому же… — он сделал паузу. — Мне надоело быть "любимчиком". Иногда хочется, чтобы меня просто… не трогали. Он произнёс это как-то тихо. Без позы, без маски. И Гермиона вдруг остро ощутила, что она впервые в жизни не знает, что ответить Драко Малфою. — Я тебя не трогаю, — наконец сказала она. Он поднял на неё взгляд. Серый, ясный, с неожиданной теплотой. — Наоборот. Ты — единственная, кто трогает по-настоящему. Её дыхание сбилось. Она не знала — это флирт или… исповедь? Может, оба. А может, он просто устал от привычного круга лиц. — Если ты сейчас пытаешься заставить меня смутиться — плохо стараешься. — Я не стараюсь. Это — побочный эффект. Она закусила губу, отвела взгляд. — Ладно. Давай работать. Если мы ещё немного посидим в тишине, я подумаю, что ты мне начинаешь нравиться. — А тебе разве не нравится? — почти шепнул он. Она не ответила. Но в уголках губ задрожал намёк на улыбку. Еле заметный. Как осенний свет сквозь запотевшее стекло. — Только не начинай думать, что ты особенный, Малфой. — Я уже давно так не думаю, Грейнджер. Но когда ты рядом — это становится даже правдой. Из-за стеллажей раздался лёгкий звук. Кто-то слишком резко втянул воздух и попытался шагнуть назад, но задел локтем стопку книг. Они с грохотом посыпались на пол. Гермиона вздрогнула. Малфой не шелохнулся, только чуть щурясь, посмотрел в сторону источника шума. — Мерлин, — прошептала Лаванда Браун, показавшаяся из-за полки. Она явно не ожидала, что их увидят вместе. Щёки у неё пылали, глаза расширились, как у ребёнка, подглядевшего не туда. — Подслушивать — дурной тон, — лениво бросил Драко, не отрываясь от книги. — Я... я не подслушивала, — пробормотала Лаванда, пятясь назад. — Просто... искала «Зелья и их свойства». — Она замерла, и добавила, чуть тише: — Никому не скажу. Наверное. Гермиона закрыла глаза на миг и вздохнула. — Конечно скажешь, — устало сказала она. — Уже сочиняешь драму в голове. — Нет, правда, — Лаванда подняла руки, как бы сдаваясь. — Но, Гермиона... это же Малфой. — Спасибо, я в курсе, — ответила она, медленно поднимаясь. — Иди. Только постарайся не выкрикнуть это на все этажи по пути. Лаванда торопливо собрала книги и скрылась между полками, оставив за собой лёгкий запах парфюма и витающее в воздухе напряжение. Малфой посмотрел на Гермиону с чуть заметной усмешкой: — Ну вот. Официально начался сезон слухов. — Лучше бы начался сезон молчания, — буркнула она. Гермиона резко поднялась. Взгляд стал острым, голос — резким: — Зачем ты вообще всё это говоришь? Эти полунамёки, этот тон... Тебе же всё равно, что про нас подумают. А мне — не всё равно. Он оторвался от книги и посмотрел на неё пристально, спокойно: — Не всё равно? Это из-за Поттера и Уизли? Или из-за того, что я всё ещё Малфой? — Из-за того, что я не хочу быть шуткой. Или историей, которую Лаванда расскажет в спальне как сплетню. — Ты думаешь, я бы стал так играть, если бы это была просто игра? — голос стал чуть ниже. Твёрже. — Или ты просто боишься, что я на самом деле не настолько плохой, каким тебе удобно меня считать? Гермиона посмотрела на него. И впервые за долгое время — не как на врага. Но и не как на союзника. — Я не знаю, кто ты. Вот что страшнее всего. И с этими словами она ушла. Просто исчезла между рядами — с сердцем, которое стучало слишком громко. А Малфой остался сидеть за столом. Рядом с её книгами. И долго ещё не переворачивал страницу.

***

В углу коридора, у стены, покрытой старинными обоями с тёмно-зелёным узором, стояла Джинни Уизли. Её рыжие волосы слегка растрёпаны, как будто она только что выбежала из класса, а в глазах горел вызов. Руки были скрещены на груди, а губы чуть поджаты — смесь раздражения и напряжённого ожидания. — Не понимаю, — сказала она, опираясь спиной о холодную стену, — как ты вообще терпишь её. Блейз Забини стоял рядом, расслабленно бросая в старую плетёную корзину кожуру от яблока. Его чёрные волосы падали на лоб, а взгляд оставался таким же холодным, как и обычно — почти безэмоциональным, но при этом пронзительным. Он медленно повернулся к Джинни, чуть приподнимая бровь. — Кого именно? Грейнджер? — Да всех, — раздражённо ответила Джинни, сдвинув брови. — Она, Малфой, твои слизеринские, наши гриффиндорские... Всё это — один большой фарс. Никому нельзя доверять. Всё слишком наиграно, слишком лицемерно. — Ого, — усмехнулся Забини, — девушка-феникс с обострённым сарказмом. Кто-то не выспался? — Может, кто-то слишком много комментирует, — Джинни шагнула чуть ближе, бросая на него вызов. — Я не просила твоего мнения. Забини лишь чуть наклонил голову, улыбка играла на его губах, будто он точно знал, как вывести её из равновесия. — Но ты разговариваешь со мной, — его голос стал чуть мягче, почти игривым, — хотя могла бы уйти. — Я не из трусливых, — ответила Джинни, встретив взгляд. Её глаза сверкали ярче, дыхание учащалось. Он сделал шаг вперёд, и расстояние между ними сократилось до пары шагов. — Нет, — протянул он тихо, — ты из упрямых. И, кажется, именно поэтому мне начинает хотеться ещё поговорить с тобой. Джинни замолчала, не отводя взгляда. В воздухе повисло напряжение, как перед грозой. Её сердце билось быстрее, но на лице не было и следа смягчения. — Ты флиртуешь? — спросила она резко, с оттенком вызова. — Я существую. Этого достаточно, — беззаботно ответил Блейз, хитро прищурившись. — Знаешь, — Джинни слегка наклонилась к нему, — с такими, как ты, у нас на факультете обращаются по-особенному. — Страдают от желания, — усмехнулся он, делая шаг назад, — но это не моя проблема. Он развернулся и, словно тень, растворился в коридоре, оставляя Джинни стоять у стены с пульсом, бьющимся в висках, и раздражением, что поднималось словно пламя. Она прикусила губу, борясь с противоречивыми чувствами — смесью злости, неотразимого интереса и непонимания самой себя. «Почему он действует так просто?» — подумала она, — «И почему я не могу просто уйти?» Вокруг них коридор наполнился гулом проходящих студентов, но в этот момент казалось, что остались только они двое — на грани чего-то, что ещё не решено, но уже слишком реально.