Трещины во льду

Выручай-комната сияла. Буквально. Потолок был иллюзией ночного неба — магически подчёркнутого золотыми всполохами, как будто аврора бежала по тучам. Старинные люстры — зачарованные — меняли цвет в зависимости от громкости в помещении: чем громче было в комнате, тем теплее был свет. В этот вечер — всё пылало янтарём и вином. Мебель была раскидана в богемном беспорядке: подушки, диваны, низкие столики. В центре — круг из кресел, где уже расставляли бутыли с тыквенным элем, сливочным ромом и чем-то тёмным и явно не школьным. Кто-то, скорее всего Забини, пронёс через домового эльфа бутылку французского вина — оно мерцало в графине с такой грацией, будто само просилось в бокал. — Они точно не младшекурсники, — пробормотала Гермиона, окидывая взглядом комнату. — Неа, — подтвердил Гарри. — Это наше поколение. Мы страдаем красиво. — Страдаем? — Пэнси, подходя сзади, протянула ей бокал. — Не спойлери, Грейнджер. Сегодня ты просто одна из толпы. — О, вряд ли, — вмешался Драко, появляясь справа, в расстёгнутой манте и чёрной рубашке. Волосы были чуть растрёпаны, взгляд ленивый, но внимательный. — Её невозможно не заметить. Пэнси фыркнула. — И снова ты флиртуешь с ней, не осознавая этого. Восхитительно. Гермиона закатила глаза, но краем губ усмехнулась. Она уже не могла отрицать — в ней было напряжение, пульсировавшее где-то между раздражением и смущением. А ещё — какой-то азарт. Как будто всё это было больше, чем просто игра. Гарри и Пэнси спорили о правилах магического квиддича, стоя у стены. Гарри — с бутылкой в руке, Пэнси — с саркастичной ухмылкой. — Ну давай, Поттер, удиви меня. Ты правда считаешь, что хватать снитч раньше, чем надо — стратегически разумно? — Стратегически — нет. Интуитивно — да. — Вот именно. Ты — не стратег. Ты просто ребёнок с хорошей меткой рукой. — А ты — что, стратег? — Нет, я просто красива и всегда выигрываю. — Ты невозможна. — А ты слишком возможен. Это скучно. Джинни сидела на подоконнике с бокалом вина. Блейз — напротив, на полу, прислонившись к стене. Он смотрел на неё как на проблему, которую хочется решать всю ночь. — Ты всегда выглядишь так, будто готова начать драку. — А ты — будто тебе это даже понравится. — Возможно. В драке есть честность. — В тебе нет. — И всё же ты всё ещё здесь. — Где-то в центре комнаты раздался призывный крик: — ПРАВДА ИЛИ ДЕЙСТВИЕ! Началось. — Итак, поехали! — крикнул Тео Нотт, уже слегка покрасневший от огненного вина. — Напоминаю правила: никаких отговорок, никаких подмен! Правда или действие — без трусости. — О, мы всё ещё в той части вечера, где кто-то притворяется смелым? — фыркнула Падма Патил, садясь ближе к кругу. Её серьги покачивались, будто улавливая колебания энергии. Горлышко показало на Гермиону. — Правда, — сказала она сразу. — Правда ли, что тебе когда-нибудь снился кто-то из сидящих здесь… в непристойном виде? — раздался насмешливый голос Пэнси. Смешки. Гермиона облизнула губы. — Да. — Кто? — одновременно отозвались Джинни и Гарри. Гермиона посмотрела прямо в бутылку. Потом — на Драко. — Следующий вопрос, — сказала она спокойно, и кто-то захлопал, кто-то — присвистнул. Бутылка сделала круг… замедлилась… и остановилась на Энтони Голдштейне. Он чуть откинулся назад, театрально закатив глаза. — Ладно. Правда. — Ску-у-учно, — протянула Дафна Гринграсс. — Но ладно. С кем из преподавателей ты хотел бы поменяться телами на день? — Макгонагалл, — сказал он без тени стеснения. — Я бы первым делом снял с Гриффиндора сто очков просто потому, что могу. — Типичный когтевранец, — пробормотала Джинни. Бутылка закрутилась снова. На этот раз — на Захариа Смита. — Действие, — сказал он сразу, уверенно, как тот, кто хочет доказать, что не боится ничего. — Прекрасно, — расплылась в улыбке Пэнси. — Пройди по комнате и комплиментом выведи кого-нибудь из равновесия. Захариа встал, осмотрел комнату… и направился к Луне Лавгуд, которая сидела в углу, задумчиво глядя в потолок. — Луна, ты… ты — как гиппогриф на рассвете: странная, грациозная и непредсказуемая. — Это… было неожиданно приятно, — ответила Луна и захлопала в ладоши, совсем не саркастично. Очередной поворот. Бутылка указала на Дафну. — Правда, — сказала она, скрестив ноги и наклонившись вперёд. — Кого из присутствующих ты бы пригласила на свидание, если бы пришлось выбрать прямо сейчас? — подала голос Гермиона. Дафна прищурилась, провела взглядом по кругу, будто оценивала фигуры на шахматной доске. — Тео. Он забавно злой и знает, где брать нормальное вино. — Это официально худший комплимент в моей жизни, — заметил Тео, поднимая бокал. — Иди обнимись с подушкой, — бросила она. Смех прошёл по кругу. Бутылка — снова в ход. Теперь она замерла на Лиане Селвин — малоизвестной слизеринке, обычно держащейся в тени. — Правда, — сказала та тихо. — Если бы ты могла стереть один школьный слух о себе — какой бы выбрала? Она побледнела. — Что я однажды заколдовала жабу и называла её “папочкой”. Это было не так. Это был лягушонок. И он был... профессором. — Стало только хуже, — буркнул кто-то, и хохот накрыл комнату. Следующим попался Рон. Действие. — Поцелуй того, кто тебе не нравится. — Чёрт. Он поднялся, подошёл… к Блейзу. Цапнул его в висок и быстро вернулся. — Считается? — — Это было... неожиданно, — сухо сказал Блейз, подливая себе ещё рома. Дальше бутылка остановилась на Драко — Правда, — сказал он, откидываясь назад. — Ты когда-нибудь целовался с Гермионой Грейнджер? — резко спросила Эстелла. Гермиона почувствовала, как внутри поднимается волна, будто поднимается жара по позвоночнику. Драко посмотрел ей в глаза. — Нет. Пауза. — Но хотел бы? Он не ответил. Вместо этого налил себе вина. — Спорим, она выпадет тебе? — шепнул Блейз Джинни, когда бутылка замедлялась. — Если выпадет — ты целуешь стул, — парировала она. Бутылка остановилась на Гермионе. Тео кивнул: — Твоя очередь выбирать: правда или действие? Она приподняла бровь: — Действие. — Поцелуй человека, с кем тебе труднее всего общаться.Наступила тишина. Малфой сидел, не шелохнувшись. Гермиона встала, подошла… и наклонилась к нему, почти не касаясь губами, но это был не дразнящий жест — скорее, вызов. Он не отступил. Когда она отстранилась, все вновь заговорили, но электричество от их взгляда, от этой краткой искры — повисло в воздухе. Вечер продолжался. Магия сменила заклятия на чувства. Уже ближе к утру толпа начала рассыпаться. Кто-то спал на диване. Кто-то — уходил в обнимку. Гермиона стояла у книжного шкафа, слегка покачиваясь. Она не была пьяна — но мозг будто замедлился. — Ты избегаешь меня, — сказал Драко, появившись рядом. — Не избегаешь — измеряю дистанцию. — Метр. Семьдесят. Не работает. — Ты звучишь как проклятие. Он подошёл ближе. — А ты — как спасение, в которое я не верю. Пауза. Тишина, полная дыхания. Он взял её за подбородок, легко, как будто спрашивал разрешения. Она не отстранилась. Только посмотрела — и в её глазах было всё: страх, интерес, злость, жажда. Его взгляд был ровным. Твёрдым. — Скажи, если это — ошибка. Она молчала. Он наклонился. И на полпути… она отступила. — Мне нужно… выйти. — Почему? Она посмотрела ему в глаза. — Потому что если ты меня поцелуешь сейчас, я не смогу сделать вид, что всё это — просто глупая игра. Он кивнул. И не пошёл за ней. Но в тот вечер оба больше не могли спать.