Трещины во льду

После безумной вечеринки в Выручай-комнате всё немного стихло — в воздухе ещё витали шепотки, кто с кем заснул, кто кого поцеловал, кто за кем потом подбирал одежду. Но само ощущение было другое. Словно что-то изменилось. Между факультетами, между людьми, между теми, кто раньше даже не кивал друг другу на обеде. Гермиона всё это ощущала особенно остро. Сидя у окна в гостиной Гриффиндора, она пыталась дочитать статью о взаимодействии трансфигурационных чар с заклинаниями подавления, но каждый абзац распадался в её голове на обрывки воспоминаний: голос Малфоя у уха, его рука на её талии, смех, который звучал слишком близко и слишком легко. Снизу, у камина, Гарри и Рон обсуждали какое-то домашнее задание, но каждый из них был где-то ещё. Рон — напряжён, короткие взгляды на Гермиону проскальзывали, но ничего не говорилось. Гарри... выглядел иначе. Он был молчалив, почти задумчив. Улыбался сам себе время от времени, словно вспомнив шутку, которую никто не говорил. Позднее Гарри снова встретил Пэнси — на этот раз на лестнице у входа в башню астрономии. Он направлялся туда с книгой в руке, чтобы побыть в тишине и одиночестве. Но одиночество отменилось. — Поттер. Ты преследуешь меня? — голос Пэнси прозвучал лениво, но взгляд был настороженным. — В отличие от тебя, я просто шёл к звёздам, — с вызовом ответил Гарри и, не дожидаясь ответа, шагнул мимо неё. — Как поэтично. Кто бы мог подумать. «Гарри Поттер — романтик под покровом ночи», — она последовала за ним, стуча каблуками по камню. — Надеюсь, ты не собираешься там рыдать о судьбе? — Только если ты подберёшь платок. Или салфетку со своим гербом. — Из змеиной кожи, надеюсь? — Пэнси слегка усмехнулась, но он уловил, как угол её губ дёрнулся почти искренне. Они молча дошли до вершины лестницы. Небо было чистым. Холодное и прозрачное. Звёзды были настолько яркими, что казалось, до них можно дотянуться. — Что ты вообще здесь делаешь, Пэнси? — наконец спросил Гарри, садясь на каменную скамью. — Иногда мне тоже хочется тишины. Без вечного "Пэнси, ты слышала, кто с кем переспал?" и "Пэнси, а ты чего вчера с Поттером в коридоре терлась?" Он фыркнул: — Ну, ты ведь с Поттером и терлась. — Терлась — громко сказано. Просто немного потёрлась. — Она подмигнула, села рядом и подняла голову к небу. — Знаешь... ты ведь не такой, как я думала. — Ты тоже. Я был уверен, что ты просто стервозная, надменная, слегка ядовитая... — Ты забываешь «невероятно красивая». Он повернул голову и улыбнулся: — Ладно. Справедливо. Они просидели там ещё немного, не произнося ни слова. Потом, почти синхронно, встали. Она коснулась его руки. — Спасибо за... молчание. — Всегда пожалуйста. Даже если это будет твоё единственное "спасибо" в году. Позже, когда Гарри вернулся в гостиную, Рон бросил на него подозрительный взгляд. — Где ты был? — На свежем воздухе. Гермиона приподняла бровь: — Один? — Почти. Рон сжал зубы, но промолчал. В воздухе повисло молчание, и только Гермиона уловила, как уголок губ Гарри дрогнул в почти незаметной улыбке.

***

Огонь в камине потрескивал вальяжно, отбрасывая на стены мягкие языки света. Шелест страниц был единственным звуком в комнате, пока дверь не распахнулась, и в неё не влетела Пэнси, будто смытая осенним ветром. — Это от Джинни, да? — вскинув бровь, спросила она, бросая тёмно-зелёную мантию на спинку кресла, словно сбрасывала с себя день. Блейз не отреагировал сразу. Он сидел, полулёжа на диване, расстёгнутая рубашка, пальцы медленно перелистывают письмо, украшенное неровными, ярко-красными сердцами, будто нарисованными впопыхах. — Думаешь, я читаю письма? — протянул он лениво. — Я коллекционирую почерки. Этот особенно... пылающий. Каждая строчка как крик, будто она пишет, чтобы не сгореть. Это интригует. — Ты влип, Забини, — сказала Пэнси, поджимая губы, и сбросила туфли с едва слышным стуком. Он хмыкнул, не отрывая взгляда от бумаги. — По уши. Но с огоньком. И, если быть честным… я не против. Пэнси подошла ближе, опускаясь в кресло напротив. Её волосы растрепались, как после долгой прогулки. Под глазами лёгкие тени. Она посмотрела на него через пламя. — Когда ты успел стать... настоящим? Ты же был скользким романтиком. Без последствий, без следов. Он поднял на неё глаза — спокойные, но внимательные. — Быть лёгким — это защита. Но иногда кто-то проникает сквозь броню и... всё. Защита становится тюрьмой. А ты вдруг хочешь выбраться. Ради неё. Пэнси задумалась. Огонь подсвечивал её лицо, выделяя скулы, подрагивающие ресницы. — Мир меняется, — сказала она негромко. —Потому что мы растем. И впервые никто не подсказывает, кто мы теперь. Мы просто... сами. Блейз молча кивнул. — А если не успеем за этим миром? — спросила она, не то шутливо, не то всерьёз. — Тогда хотя бы красиво сгорим, — отозвался он с мягкой полуулыбкой, скрестив руки за головой. Пэнси фыркнула, но не с иронией, а скорее с нежностью. Она повернулась к окну. Стекло отражало её лицо — чуть растрёпанное, с усталым, но странно лёгким выражением. На секунду она показалась себе другой. Настоящей. А потом… уловила ещё одну мысль. — Поттер всё ещё в моей голове, — сказала она неожиданно тихо. — Не как раздражающий миф или символ. А как... кто-то реальный. Серьёзный. Глупый. Смешной. Честный. И что страшно — не в плохом смысле. Блейз не засмеялся. Он просто перевёл взгляд с письма на неё, как будто знал это с самого начала. — Так значит, ты тоже влипла? Пэнси вздохнула. Устало, но без горечи. — До ушей, Забини. И, боюсь, с перспективой. — Тогда в следующий раз, когда встретишься с ним, не пытайся спрятаться за остротами. — А ты не пытайся анализировать любовь по почерку. Они переглянулись. Комната снова наполнилась тишиной — не неловкой, а той, в которой может расти что-то настоящее. А в камине продолжал трескаться огонь — красивый, беспокойный и живой. Как и они.

***

На следующий день в подземельях прошёл практический урок по зельеварению. Студенты работали в паре, и к изумлению всех, профессор Слизнорт объявил, что составил список заранее — "для гармоничного межфакультетского взаимодействия". Все поняли: это значит хаос. Гарри досталась Пэнси. Гермионе — Тео Нотт. Рону — девочка-слизеринка по имени Марисса, с замашками профессора. Пока котлы закипали, Пэнси надменно надела перчатки и бросила Гарри короткий взгляд: — У тебя хотя бы есть базовые навыки? — Да. Я умею не поджигать котёл. А ты? — Я умею не поджигать напарников. Они переглянулись. Потом оба усмехнулись. Спустя полчаса зелье приобрело нужный цвет, аромат и густоту. Слагхорн прошёл мимо, похлопал их обоих по плечам: — Поттер, мисс Паркинсон — образец межфакультетского сотрудничества! — Только не говорите моему факультету, — бросил Гарри с улыбкой. Пэнси тихо хмыкнула: — Или моему. Нас сожгут. А у стены, наблюдая за этой сценой, Рон сжал зубы чуть сильнее, чем нужно, а Гермиона — внезапно перестала следить за временем варки своего зелья и вместо этого уставилась на пару у соседнего котла. У её зелий начало меняться свечение. Тео прокашлялся: — Грейнджер, не хочу паниковать, но... это должно быть сиреневым, а не ярко-зелёным, верно? Она моргнула, словно очнулась: — Чёрт. Да, верно. Он осторожно перемешал зелье, потом посмотрел на неё: — Ты в порядке? — Да, просто... задумалась. — Она отвернулась, но Тео не отставал. — Это из-за Малфоя? Она резко повернулась к нему: — С чего ты взял? — Потому что ты смотрела на Гарри и Пэнси так, будто не их зелье плавится, а твои нервы. А потом ты вся застывшая, будто кто-то под кожу заклятие всадил. Гермиона вздохнула, наклоняясь над котлом: — Не из-за него. Просто... много всего. Переходный период. Ты же знаешь, как это бывает. Тео усмехнулся: — Я — слизеринец. Мы живём в переходном периоде. Она фыркнула. Они замолчали на секунду, пока зелье не закипело вновь. — Но если хочешь, чтобы я помог тебе отвлечься от Поттера, Малфоя или кого угодно — я свободен на следующей неделе. Можем даже снова варить зелья. — Ты предлагаешь мне свидание в подземельях с ядом и кислотой? — Я называю это — романтика в стиле Хогвартса. Гермиона засмеялась. По-настоящему, коротко, но с облегчением. И впервые за долгое время не почувствовала вины за это. Когда Слизнорт раздавал пары, Малфой подошёл к котлу чуть позже остальных — явно раздражённый. — Я должен работать с Бэлл? — буркнул он, разглядывая в списке свою фамилию. — Она однажды перепутала настойку мяты с эссенцией полыни. Мы чуть не взлетели. — Это и была образовательная цель, — равнодушно прокомментировал Тео, стоящий рядом с Гермионой. — Программа "Зелья под давлением". Гермиона вздрогнула, услышав знакомый голос Малфоя за спиной. Не поворачиваясь, она попыталась сосредоточиться на нарезке корней валерианы. Бесполезно. — Смотри, не порежься, Грейнджер, — раздалось насмешливо. — Хотя, может, кровь мракоборца как раз улучшит вкус твоего зелья. — Зато у меня хотя бы руки не дрожат, — парировала она, не оборачиваясь. Тео бросил взгляд на Малфоя, затем на Гермиону, и, подняв брови, сказал чуть тише: — О, так ты всё же про него думала. Гермиона покраснела, на этот раз не от пара, поднимающегося из котла. Тем временем Рон, заметив Малфоя позади, начал шумно перемешивать своё зелье так, что брызги попали на Мариссу. Та одарила его убийственным взглядом и выдала: — Мы здесь, чтобы учиться, а не устраивать театр на одну ревность. — Заткнись, — процедил Рон, бросив косой взгляд на Малфоя. Малфой в ответ только лениво усмехнулся: — Поттер, ты бы хоть Уизела на поводке держал. Он пенится хуже, чем наши зелья. — А ты бы уже заткнулся, Малфой, — буркнул Гарри, но без особого энтузиазма. — Некоторые из нас пытаются не взорваться. Пэнси хмыкнула, не отрываясь от своих ингредиентов: — Ах, старый добрый Хогвартс. Столько гормонов — и ни одной меры предосторожности.