Трещины во льду

Утро началось с того, что Гермиона уронила книгу на ногу Тео Нотту. Совершенно случайно, но с характерным хрустом. Тео зашипел и, прыгая на одной ноге, буркнул: — И это ты ещё не злишься, да? — Прости! Я просто... отвлеклась. — Гермиона покраснела, но не от стыда, а от досады на себя. В голове всё ещё крутилась сцена в подземелье: взгляд Малфоя, усмешка Пэнси, ревность Рона, странное притяжение к Тео, которого она, как считала, почти не замечала. Они сидели в углу библиотеки, и Тео, склонив голову, внимательно изучал её: — Ты в каком-то непонятном треугольнике, или я всё же недооценивал твою драму? — Это... скорее гексагон, — пробормотала Гермиона. — Если считать Рона, Драко, Гарри, Пэнси, тебя и мои личные моральные установки. Тео ухмыльнулся: — Удивительно. И ты ещё находишь время учиться. Что-то мне подсказывает, что твоя формула — нерабочая. — Я привыкла к хаосу. Просто раньше он был академическим. Сейчас он... — она замялась, — эмоционально заряженный. — Приятный поворот событий, если честно. Обычно ты вызываешь у людей желание всё структурировать, но сейчас — будто сама потерялась в системе. — Может, я просто устала быть системой, — вздохнула она. — Иногда я хочу позволить себе не всё понимать. Даже себя. Тео приподнял бровь: — Гермиона Грейнджер, королева порядка, в кризисе идентичности? Это звучит как начало интересной главы. Она усмехнулась: — Если это глава, то она точно не учебная. Скорее — запрещённый раздел. Он не ответил сразу, только смотрел на неё дольше, чем нужно. Потом наклонился ближе и, совсем небрежно, тихо добавил: — Если тебе когда-нибудь захочется туда заглянуть — я неплохо ориентируюсь в запретных темах. — Ну-ну, — раздался холодный голос откуда-то слева. Они оба вздрогнули. Гермиона резко обернулась и увидела, как Драко Малфой стоит у книжной полки в нескольких шагах от них, с книгой в руке, но глазами — прямо в их сторону. Выражение его лица было ледяным, взгляд — обжигающим. — Не знал, что библиотека теперь место для... — он сделал паузу, окинув Тео лениво-саркастическим взглядом, — душевных излияний. — Малфой... — начала Гермиона, но он уже отвернулся, будто не слышал её. Медленно убрал книгу обратно на полку, не сводя с неё глаз, а затем, не сказав больше ни слова, направился к выходу. Тео скривился: — Заметил твой "гексагон" в действии. Прямо сейчас одна грань пошла по швам. Гермиона молча уставилась в пустоту, где только что был Малфой. В груди что-то болезненно сжалось. — Он просто... — начала она, но не закончила. Слова застряли где-то глубже. — Знаешь, — сказал Тео спокойно, — он тоже не особо понимает, что делает. У него на лице всё написано. Правда, почерк у него мерзкий.

***

Воздух в тренировочном зале был тёплым и насыщенным запахом дерева, заклинаний и пота. Свет из высоких окон падал полосами на пол, отражаясь от отполированных досок. Джинни Уизли пробегала восьмой круг по периметру, дыхание её сбилось, но ритм оставался стабильным. Под подошвами её зачарованных кроссовок срабатывало антискользящее заклинание — по полу она скользила, будто по воде, но уверенно, как на тренировке в команде. Скамья у дальней стены была единственным местом, не занятом спортивным инвентарём. На ней, развалившись с ленцой, сидел Блейз Забини. Он лениво жевал сочное зелёное яблоко, наблюдая за бегущей девушкой. Его взгляд скользил не столько по технике её движений, сколько по ритмичному изгибу спины, по упругому шагу, по рыжему хвосту, который раскачивался в такт движениям. Джинни, уловив его взгляд, метнула в него острый взгляд через плечо, не останавливаясь. — Не могу понять, ты наблюдаешь за техникой или за видом сзади? — бросила она, не сбавляя темпа. Блейз чуть усмехнулся, откусывая очередной кусок яблока. Он дожевал с театральной неторопливостью, прежде чем ответить: — Уточни: мне отвечать честно или политкорректно? — Ты же слизеринец. Ответ очевиден, — ответила она, закатывая глаза, но уголки губ её дрогнули. На следующем круге она резко свернула с маршрута, сделав пару шагов в его сторону. Блейз поднял взгляд. Её лицо было раскрасневшимся, волосы прилипли ко лбу, дыхание рваное — но в глазах плескался тот самый огонь, который, как он однажды сказал Тео, «можно полюбить или обжечься насмерть». — Ты флиртуешь со мной, Забини, или просто прикалываешься? — спросила она прямо, становясь перед ним. Голос её был твёрд, но в нём сквозила нотка любопытства. Он медленно поднялся, приблизившись настолько, чтобы она почувствовала запах его парфюма — тёплый, терпкий, с нотами амбры и чего-то зелёного, почти лесного. Взгляд его был прямым, почти изучающим. — А если я скажу, что не знаю разницы? На мгновение повисло молчание. Джинни чуть прищурилась, словно пытаясь распознать подвох. Затем, не говоря ни слова, она развернулась, но теперь шаг её был более неторопливым, грациозным. Улыбка, хоть и сдержанная, тронула её губы. Блейз сделал полшага ближе, наблюдая, как она идёт. — Ты забавный. Но не настолько, чтобы я перестала бить по мишеням, — сказала она, не оборачиваясь. Но он видел, как уголки её губ снова дрогнули. — Я не спешу, Уизли, — отозвался он. — Развлекаться можно и на длинной дистанции. Он снова опустился на скамью, положив руки на колени, скрестив лодыжки. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах плясал интерес — тот самый, который появляется у охотника перед броском. Джинни, между тем, подошла к стенду с оружием и взяла тренировочную палочку. Вдох — и она развернулась лицом к мишеням. Несколько зачарованных дисков хаотично двигались в воздухе, меняя направление. Сначала она колебалась — не от волнения, а потому что чувствовала его взгляд в спину. Потом сосредоточилась. — Экспульсо! — с грохотом один из дисков разлетелся в пыль. Блейз наблюдал молча. Каждый её бросок был точным, каждое движение — выверенным, и всё же в них было что-то новое. Сильнее. Эмоциональнее. Словно она била не по мишеням, а по внутренним волнениям, которые, несмотря на всю её уверенность, начинали давать трещину. Между ними в воздухе уже искрила напряжённость — почти физическая. Она была тонкой, как трещина на стекле, и такой же опасной. Казалось, если коснуться, может лопнуть и рассыпаться в дребезги… или вспыхнуть пламенем. Они оба делали вид, что не обращают внимания друг на друга. Она — погружённая в тренировку, он — будто просто прохожий, скучающий на скамейке. Но каждый взгляд, каждый полутон в голосе говорил об обратном. Он знал: это не игра. Это начало. Она чувствовала: это не просто обмен репликами. Это вызов.

***

Коридор возле кабинета прорицаний был странным местом. Он словно впитывал в себя всё странное и необъяснимое: полумрак, пахнущий сухими травами, витиеватые ступени, уводящие вверх в полутуман, и ощущение, будто стены подслушивают. Пэнси Паркинсон спускалась по лестнице быстро и решительно. В руках она держала небольшую тёмную бутылочку с густой синей жидкостью — зелье было тёплым на ощупь и слегка вибрировало, как будто в нём жила собственная магия. Её шаги отдавались эхом, каблуки чётко цокали по каменному полу. Именно в этот момент из-за поворота вышел Поттер. Он шёл задумчиво, глядя себе под ноги и, по всей видимости, целиком поглощённый мыслями. Он чуть не врезался в неё, и, чтобы избежать столкновения, сделал резкий шаг вбок, но всё равно задел её плечом. — Поттер! — Пэнси отпрянула и прижала флакон к груди. — Следи за пространством вокруг себя, чёрт возьми! Он моргнул, затем вскинул бровь: — Я бы, но ты как метеор, который решил сбить меня с орбиты. Пэнси сузила глаза. Она была в тёмно-серой форме, безупречно выглаженной, волосы как всегда идеально прямые. И сейчас в её взгляде было больше раздражения, чем злости, как будто Поттер не опасен, а просто... мешает. — Ты правда не можешь разговаривать без метафор, как нормальный человек? — Могу, — небрежно пожал плечами Гарри. — Например: ты меня бесишь. Он усмехнулся, и это было не то привычное самодовольство, каким он пользовался в разговорах с Драко или Роном, а нечто другое — почти дружеское, но с оттенком вызова. — Это уже ближе к правде, — спокойно ответила Пэнси, отступив на шаг, чтобы снова почувствовать границы. — Но всё равно недостаточно. Между ними повисла тишина. Но не неловкая. Скорее... заряженная. Они вдруг оба поняли, что остановились. Что не уходят. Что смотрят друг на друга дольше, чем надо. Гарри вздохнул и, опершись плечом о стену, наклонил голову чуть набок: — Ты ведь не просто так шла туда, — кивнул он в сторону лестницы наверх. — Какое-то задание? Или это просто очередное... зелье на удачу? — Не твоё дело. — Голос Пэнси стал тише, но не жёстче. Она сжала флакон крепче, будто пряталась за ним. — Но ты ведь тоже сюда не просто так пришёл. Он кивнул. Медленно, будто что-то внутри решалось. — Хотел спросить. Точнее... подумал, что стоит спросить. — Спрашивай, — коротко бросила она. — Ты ведь не против, если мы... не будем ненавидеть друг друга? Пэнси чуть нахмурилась. Улыбка тронула один уголок её губ, но глаза оставались серьёзными. — Смотря, что ты предлагаешь взамен. Он задумался, потёр подбородок. Взгляд его был цепким, но спокойным — в нём не было агрессии, но и не было наивности. — Может... начать с того, чтобы просто нормально поговорить? Она посмотрела на него внимательно. Слишком внимательно. Гарри почувствовал, как сжались плечи — не от страха, а от ощущения, будто она видит что-то большее, чем он говорит. — Слишком скучно, — наконец выдохнула Пэнси. — Но... допустим. Один разговор. Один шанс. И никаких слова про то, какой ты особенный. Мне и без сказок хватает головной боли. — Договорились, — легко сказал Гарри, чувствуя, как нечто незаметное, но важное сдвинулось между ними. Они пошли рядом, не торопясь. Разговаривали вполголоса, как будто боялись спугнуть хрупкое перемирие. Пэнси едва заметно держалась на полшага впереди, а Гарри, как обычно, следил за тем, чтобы она не ушла слишком далеко. Их пикировка осталась — язвительная, живая, но в ней больше не было злости. Только тень от былой вражды. Пародия на прошлое. Иногда всё меняется не с крика. А с фразы, сказанной вполголоса в узком коридоре, пахнущем ладаном и пылью. И это уже было началом чего-то нового.

***

Гермиона свернула в узкий коридор за гобеленом — ей хотелось тишины, остаться наедине с мыслями. Последние дни были как вихрь: Рон, Тео, Малфой, Пэнси, Гарри — словно Хогвартс превратился в чью-то драматургическую пьесу, где её роль всё время переписывают. Но стоило ей пройти пару шагов, как из тени вышел Тео. — Не можешь без меня? — устало спросила она, пытаясь обойти его. — А если да? — Тео встал у стены, перегородив путь. Его голос был ниже обычного, с ноткой странной горячности. — Ты ходишь вокруг, строишь свою мораль, но, Грейнджер, давай честно. Ты ведь хочешь, чтобы кто-то наконец сорвал с тебя эту мантию вместе с твоим всеобщим контролем. Она остановилась. На секунду. Ошибка. — Тео... Он подошёл ближе, почти касаясь, и провёл пальцами по её шее, ниже, к ключице. Его дыхание обжигало. — Прекрати, — прошипела она, вздрагивая. — Я не... — Не хочешь? — он склонился к ней, горячо выдохнув у самого уха. — Или просто боишься признаться? Он не дал ей договорить. Губы — не на её губах, нет, — на шее, за ухом, горячие, жадные. Руки сжали её талию, одна скользнула ниже спины. Гермиона резко дёрнулась: — Хватит! Но Тео будто не слышал — или не хотел. Его ладонь уже легла на её бёдро, сквозь ткань мантии, нахально, уверенно. Она попыталась оттолкнуть его, но он был сильнее, и на секунду в глазах мелькнул страх. — Тео, я серьёзно, остановись! — Голос Гермионы дрожал. Она сделала шаг назад, но наткнулась спиной на холодную стену. Тео не остановился. Его улыбка была кривой, почти ленивой — но в ней не было и тени юмора. — Ты слишком умная, чтобы быть такой наивной, — произнёс он тихо, и медленно провёл пальцами по её руке, от локтя к запястью. — Не верю, что ты не знала, чем заканчиваются такие... взгляды. Такие разговоры. Она попыталась убрать руку, но он перехватил её, крепко, пальцы сжались с неожиданной силой. — Ты же сама любишь, когда всё сложно, да? — Его голос стал тише, горячее. — Призналась бы себе — тебе нравится, что я не Гарри, не Рон, и уж точно не твой драгоценный Малфой. Он медленно наклонился, его дыхание коснулось её шеи. Гермиона замерла. В голове звенело. Её тело не слушалось, как будто кто-то выключил всё — кроме паники. — Скажи честно, — прошептал он, — ты хоть раз представляла, что будет, если кто-то не будет играть по твоим правилам? Его губы почти коснулись её скулы. Она дёрнулась, но он удерживал её — не силой, но навязчивой, липкой уверенностью, что она не вырвется. — Ты отвратителен, — выдохнула она наконец, с трудом, и попыталась пнуть его коленом, но он только рассмеялся: — Придумай что-нибудь получше, Грейнджер. Это не дебаты по трансфигурации. — Убери от меня руки, — прошипела она, теперь яростнее. В этот момент воздух сзади сдвинулся, и резкий, яростный голос разрезал напряжение: — Отойди от неё. Сейчас же. — Голос Малфоя резанул воздух, как лезвие. Оба замерли. Драко стоял в проходе, руки сжаты в кулаки, взгляд — леденящий. Он шагнул вперёд, не дожидаясь ответа. Тео медленно обернулся. — Ты опоздал, Малфой. Или тебе хочется быть в очереди? Щелчок. Кулак Драко ударил Тео в скулу с такой яростью, что тот пошатнулся, ударившись о стену. — Ты тронул её без согласия, урод! — Она не сказала «нет» сразу! — выкрикнул Тео, вытирая кровь с губ. — Ты что, теперь святой? — Она сказала «прекрати». Этого достаточно. — Драко прыгнул на него, повалив на пол. — Никогда. Не. Прикасайся. К ней. Так. Снова. Они катились по холодному полу, как дикари — врезаясь в стены, рыча, кусая воздух. Удары были настоящими: тяжёлыми, резкими. Тео попытался оттолкнуть Драко, вывернулся, ударил его в живот, но Малфой был как безумный — в его глазах пылала ярость не только за Гермиону. За всё. — Ты всегда был слизняком, — прошипел Драко, сжимая горло Тео. — Только теперь я понимаю, насколько ты гнилой. Гермиона бросилась к ним, выхватывая палочку: — Иммобулюс! — вспышка света парализовала обоих. — Прекратите! Они застыли, тяжело дыша, растянувшись на полу. Губа у Драко рассечена. Тео — в крови и усмешке. — Ты всё равно её не получишь, Малфой, — прохрипел он. — Ни ты, ни я. Гермиона стояла между ними, дыхание рваное, руки дрожали. — Вы оба идиоты, — выдохнула она.Гермиона стиснула палочку так сильно, что костяшки побелели. — Но ты, Тео... — её голос дрожал, но не от страха, — ты перешёл черту. Ты решил будто я — твоя собственность. Как будто можешь брать, если я не ору сразу, как на суде! Тео молчал, сидя, откинутый на пол, с багровой полосой на скуле. Он смотрел на неё снизу вверх, с каким-то странным выражением — смесь обиды, уязвлённой гордости и упрямства. — Не смей даже смотреть на меня, как будто я что-то тебе обещала, — резко добавила она. — Всё, что ты видел, — это то, что хотел видеть. Она шагнула ближе, подняла палочку и одним уверенным движением кинула на него заклинание, выбив его из временного обездвиживания. Тео дёрнулся, но не встал — просто отвёл глаза. — Если тебе вдруг снова захочется подойти ближе — не забудь заранее записаться в лазарет. Драко молча наблюдал. Костяшки сбиты в кровь, его губа уже распухла, но дрогнула в ухмылке. Гермиона повернулась к нему резко: — А ты! — крик сорвался почти истерикой. — Думаешь, герой, да? Примчался, спас, решил, что теперь можешь судить? — Я просто... — Драко начал, но она не дала договорить. — Просто всегда лезешь, когда не просят! Ты думаешь, я хотела, чтобы ты ввалился, как проклятый аврор, и стал размахивать кулаками? Думаешь, мне приятно, что ты видел это? — Я... — он замялся. — Нет. — Вот и не строй из себя проклятого спасителя! — закричала она. — Ты видишь меня — но не слышишь. Никогда. Ни ты, ни он. То вы решаете, что она железная — не сломается. То внезапно: "А может, она сама хотела?". А я? Я просто... человек, Драко! Он медленно шагнул ближе. — Я знаю. Она зажмурилась на миг, прижав пальцы к вискам, но потом снова посмотрела ему в глаза. — Если бы ты не пришёл... — она выдохнула. — Я бы справилась. Я бы сделала что-то. Но... — Но ты не должна была в этом разбираться одна. Молчание. Она стояла в пол-оборота между ним и Тео, будто готова была защищаться от обоих. Потом наконец тихо сказала: — Я просто хотела пройти в тишине. Прочитать главу. А вышло — как в грязной пьесе. — Это Хогвартс, Грейнджер. Здесь даже книги иногда кусаются, — мягко ответил он, впервые чуть тише, почти осторожно. Она прикусила губу, и вдруг её голос стал едва слышным: — Спасибо, что пришёл. — Я всегда буду приходить, — просто сказал он.