Трещины во льду

Лес был покрыт туманом, воздух — напряжением, будто сам Хогвартс затаил дыхание. Когда группа старшекурсников собралась у опушки, к ним, прихрамывая, подошёл один из самых пугающих преподавателей школы — Грозный Глаз Грюм. Торн окинул взглядом строй учеников, собравшихся в прохладном воздухе на краю школьного двора. Луна висела высоко, очерчивая острые линии лиц и теней. Его голос, как всегда, был спокоен, но с тем самым оттенком скрытого веселья, которым он обладал, когда собирался доставить кому-то ментальную встряску. — Сегодня у вас с профессором Грюмом тренировка на стрессоустойчивость. Ваша задача — пройти парами кольцевой маршрут вокруг замка, проложенный через внешние лесные сектора. Это контрольная работа на устойчивость к магическим иллюзиям. Туман, страх, ложные образы — всё, что может разрушить концентрацию. Сражаться с ними не нужно. Нужно их пережить. Пары следующие: Поттер и Паркинсон, Грейнджер и Малфой. Уизли и Забини. Финниган и Булстроуд. Остальные ждут своей очереди. — Внимание, — прорычал Аластор, не нуждаясь в усилителях. — Это не прогулка. Это проверка. Хочешь быть аврором — учись держать разум в порядке, даже когда вокруг ад. Гарри едва заметно напрягся. Пэнси вздохнула — на удивление без фырканья. Некоторые из учеников переглянулись. Милисента мечтательно посмотрела в небо, Финниган уже достал палочку, будто предвкушая веселье. Рон фыркнул, но, к удивлению Гермионы, сказал тихо: — Удачи тебе с ним. Если что — крикни. Гермиона бросила на него благодарный взгляд. Малфой при этом театрально закатил глаза: — Тронут, Уизли. Настоящее благородство. — Только не отставай, Паркинсон. Я не собираюсь тащить тебя на себе, — пробормотал Гарри, когда они углубились в лес, где деревья сомкнулись над тропой, словно заговорщики. В ответ — шаги рядом, лёгкие, уверенные. Пэнси не выглядела усталой. Только скользнула на него взглядом — коротким, с прищуром. — Расслабься, Поттер. Если кто кого и потащит, так это я тебя — к мадам Помфри, когда ты споткнёшься о собственное благородство, — её голос был сух, но в нём не было злобы. Только усталость и лёгкая, почти лениво-саркастичная усмешка. Тишина между ними была странной. Не как раньше — не как поле битвы, полное словесных выстрелов и ядовитых фраз. Эта тишина была… обволакивающей. Она хранила дыхание леса, шелест листвы под ногами, далёкий крик ночной птицы. Но Гарри чувствовал внутри напряжение. Он ждал — чего-то колкого, острого, привычного. Пэнси Паркинсон никогда не молчала просто так. Не рядом с ним. И всё же она шла рядом. Ровно, почти грациозно, с прямой спиной и руками, опущенными по швам. Как будто просто была собой. Без роли. Без защиты. Или — с другой, новой, которую он не умел читать. — Почему ты всё время на меня так смотришь? — спросила она внезапно. В голосе — ни насмешки, ни злости. Только вопрос. Гарри сбился с шага. — Что? — Ну да, — она повернула голову, глаза блеснули в полумраке. — Думаешь, я кину в тебя зельем? Или, не знаю, проклятием? Он молчал. Потому что не знал, как ответить. Потому что на самом деле — да, он чего-то ждал. Но совсем не того, о чём она говорила. — Было бы проще, — сказал он наконец, тихо, почти с сожалением. — Проще, чем чувствовать то, чего не хочу чувствовать. Пэнси замерла. Повернулась к нему. Глаза её слегка расширились, в них отразилась лунная дорожка, выцветшая сквозь кроны. Казалось, что она ищет что-то на его лице — ложь, шутку, спасительную отговорку. Но он не отвёл взгляда. В следующий миг всё произошло быстро: её нога задела корень, она потеряла равновесие, и он поймал её прежде, чем она успела упасть. Руки сами обвили её талию. Она была теплее, чем он ожидал. Легче. Живее. Их лица оказались опасно близко. Он почувствовал её дыхание — короткое, затаённое. Его сердце ударилось в груди, слишком громко, слишком явственно. — Прости… — начал он, не зная, за что именно. Но она уже подалась вперёд. Губы соприкоснулись, и в этом коротком касании было столько невыраженного: растерянность, злость, интерес, страх. И нечто другое. Тонкое, искрящееся, как магия на грани контроля. Поцелуй вышел тихим и тёплым. Как выдох, как крик, загнанный глубоко внутрь. Его пальцы сжались на её талии, её ладони легли на его грудь. Всего пару секунд — но этого хватило, чтобы всё вокруг исчезло. Потом она отступила. Быстро. Усмехнулась — не злобно, но вызывающе. Как будто только что сказала: «Проверься, Поттер, ты заражён». — Ну вот. Теперь ты можешь спокойно смотреть в другую сторону, — бросила она и пошла вперёд, будто ничего не случилось. Гарри остался стоять. Лес будто сгустился, стал тише. И впервые за долгое время он почувствовал, что не хочет убегать. Хочет — идти за ней. И может быть — остаться. — Лес. Туман. Угрожающие иллюзии. Прямо мечта, — буркнул Малфой, осторожно переступая через корень, торчащий из земли, словно коготь. Воздух вокруг был тяжелым, как промокшее одеяло. Туман полз по земле, стелился над травой, поднимался клубами, обвивая ноги, словно уговаривал остановиться. — Можешь вернуться, — бросила Гермиона, не оглядываясь. — Я справлюсь одна. — О, не сомневаюсь, — хмыкнул он. — Особенно когда тебя окружат фантомы, и ты начнёшь читать им лекции. Она закатила глаза — привычно, рефлекторно, как щит. Но внутри — отозвалось. Где-то глубоко, почти незаметно, но тепло от этого — странное, нежеланное — разлилось в груди. Они шли вглубь леса, и туман с каждой минутой сгущался. Не обычный — магический, зловещий, почти живой. Он казался мыслящим, пульсирующим. Протягивал щупальца и вливался в сознание. Слышались шорохи, чужие мысли, далёкие шёпоты, искажения времени и пространства. Иллюзии — тонкие, как паутина. Надрывные, как воспоминания, которые не хочешь вспоминать. И тут — перед ней, словно вынырнув из воздуха, появился Тео. Или то, что пыталось им быть. Бледный, с потускневшими глазами, он тянул к ней руки. Губы шевелились, но слов не было. Лицо — выцвевшее, как на старой фотографии, с болезненной тенью под глазами. Оно было почти правильным. Почти. Гермиона застыла. Она знала — знала разумом — что это не он. Иллюзия. Подделка. Но её тело — не знало. Колени дрогнули. Сердце ударилось о рёбра, как пойманная птица. Воздух стал густым и вязким, как сонный туман. — Грейнджер, — рядом раздался голос Драко. Чёткий, твёрдый, как трещина в стекле. — Это не он. Это страх. Смотри на меня. Она медленно, с усилием, повернулась. Малфой стоял в шаге от неё. Его глаза — холодные серые, как пепел, но с живой, неподдельной искрой. Той, что не могла быть иллюзией. Он был настоящим. Он поднял руку — не резко, не уверенно, но бережно. Коснулся её щеки, тыльной стороной ладони. Его кожа была тёплой, настоящей. И в этот момент — иллюзия рассыпалась. Растворилась в воздухе, как дым. — Спасибо, — прошептала Гермиона. Голос дрогнул, почти сломался. — Я… ненавижу это. — Я тоже, — тихо сказал он. — Особенно когда вижу, как ты с этим справляешься одна. Он смотрел на неё не так, как раньше. Без привычной надменности, без защиты. И тогда он медленно, с какой-то почти благоговейной осторожностью, провёл пальцами от её щеки вниз — к шее, к пряди волос, легко убрав её за ухо. Его прикосновение было едва заметным, почти вопросом. Гермиона затаила дыхание. В его жесте не было давления. Не было навязывания. Только странное, тихое... желание. И ещё — присутствие. Человеческое. Честное. Они смотрели друг на друга. Секунда. Вечность. Всё остальное — исчезло. Лес, иллюзии, страх — будто остались по ту сторону завесы. Была только она. И он. Он медленно наклонился ближе, осторожно, как будто боялся разрушить что-то невидимое между ними. Его губы были почти у её губ. Тепло дыхания. Один вдох — и они соприкоснутся. — Не сейчас, — прошептала она, дрожа не от страха, а от того, что всё внутри неё звенело в унисон с этим движением. От желания, которое она пока не позволяла себе. Он не отстранился. Только замер. Лицо близко, взгляд — глубокий, уверенный. — "Не сейчас" — не значит "никогда", — сказал он. Его голос был мягким, почти бархатным, но в нём звучала уверенность. Он понял её. И не ушёл. А потом — отступил. На шаг. Ровно настолько, чтобы дать ей пространство. И остался рядом. Когда они вернулись, другие пары уже ждали. Луна болтала с Финниганом о том, как ей привиделись летающие гоблины. Рон кивнул Гермионе, подмигнув — в этом было больше поддержки, чем в тысяче слов. Гарри и Пэнси уже стояли у входа. Он — молчаливый, с потёртым локтем. Она — будто бы невозмутимая, но изредка бросающая в его сторону взгляды, которых Гермиона раньше не видела. — Отличное исполнение, — заметил Торн, когда они отчитались о завершении маршрута. — Кажется, некоторые из вас поняли, что страх — это не всегда враг. Иногда это просто правда, которую вы пытались игнорировать. Грозный Глаз вышел из тени у края леса. Он внимательно осмотрел каждого из вернувшихся. — Вы живы. Уже неплохо. Поттер, ты выглядишь так, будто нашёл себе неприятности. — Малфой, Грейнджер — слишком молчаливы. Это настораживает. Надеюсь, вы хотя бы не убили друг друга в кустах? Малфой отозвался с ледяной вежливостью: — Увы, сэр. Не было подходящего куста. Гермиона закатила глаза, но с трудом сдерживала улыбку. Ей нужно было уйти. Быстро. Пока дыхание не сбилось снова. Уже у входа в башню Малфой догнал её. Они шли молча. Когда остались одни в коридоре, Гермиона остановилась: — Ты всё это подстроил? — спросила она. — Если бы умел манипулировать Торном, я бы сейчас сидел на посту министра магии. Нет, Грейнджер. Это совпадение. Или судьба. Она посмотрела на него. Долго. Изучающе. Потом пошла дальше, открывая дверь в общую комнату. Он последовал за ней, но не приблизился. — Спасибо, — сказала она тихо. — За то, что... не воспользовался моментом. Он ухмыльнулся: — Грейнджер, я хочу поцеловать тебя не потому, что могу. А потому, что ты тоже захочешь этого. — Может быть, — ответила она, — однажды. И скрылась за дверью спальни, оставив его в тишине, где только их дыхание и тени на стенах напоминали, как близко они подошли к тому, что больше нельзя игнорировать.