Трещины во льду

Библиотека Хогвартса в вечернее время становилась почти священным местом. Сводчатые потолки скрывались в полумраке, книжные полки тянулись, как ряды молчаливых стражей. Запах старой бумаги, чернил и древесной пыли витал в воздухе, вызывая у Гермионы почти физическое облегчение. Здесь было спокойно. Или, по крайней мере, должно было быть. Она сидела за своим обычным столом в дальнем углу, в тени высокого шкафа с «Историей Теоретической Трансфигурации». Лампа бросала золотистое пятно на страницы справочника, но буквы расплывались — будто кто-то невидимый водил пальцем по её вниманию, стирая концентрацию. Слова Тео эхом отдавались в голове. Злобные, мстительные. Поцелуй Драко — пугающий в своей мягкости. Признание — и в нём не было издёвки, только… тепло? Это сбивало с толку. — Место свободно? — знакомый голос выдернул её из мыслей. Она вздрогнула. Сердце коротко споткнулось. Перед ней стоял Драко. На нём была тёмная рубашка, и в его руках — книга о боевой магии. Он выглядел расслабленным, но напряжение в его плечах выдавалось только для тех, кто знал, как смотреть. — Здесь много других столов, — сказала она, чуть дрогнувшим голосом, не поднимая глаз. — Но только один с видом на тебя, — мягко ответил он, и в уголках его губ мелькнула насмешливая улыбка. Та, которая раньше раздражала её, а теперь… смущала. Она хотела ответить язвительно, но язык запнулся. Он сел, не дожидаясь приглашения. Тихо, как тень. Расстояние между ними было ничтожным — локти почти касались. Он не смотрел на неё — переворачивал страницы, как будто искал что-то важное, но его внимание — полностью, без остатка — было направлено на неё. Тишина растягивалась. — Ты в порядке? — его голос был тихим, словно нарушать общее спокойствие казалось преступлением. Она не ожидала, что он спросит. Не ожидала заботы. Только язвительных замечаний, привычных колкостей. — Нет, — честно прошептала она. — Но это не имеет значения, правда? Он медленно перевёл взгляд на неё. — Имеет. Для меня. Он сказал это просто, без нажима. Без игры. Словно правда, о которой он давно знал, а она — ещё не была готова услышать. На секунду их пальцы пересеклись на странице. Касание было мимолётным, но отозвалось внутри неё как гром. Она резко отдёрнула руку, глаза расширились. — Кто-нибудь может увидеть... — Пускай. Мне уже плевать, что думают остальные, — тихо сказал он. Голос у него был удивительно ровный, но в нём читалась решимость. — Мне — ещё нет, — прошептала она, почти болезненно. — Я не знаю, как... быть. — Просто будь. Со мной. В этот момент раздался характерный шорох юбки, и из-за ближайшей полки появилась мадам Пинс, хмурая, как всегда. Она прищурилась, как ястреб: — Дистанция, пожалуйста! Это библиотека, а не клуб свиданий. Гермиона резко отодвинулась, как будто её обожгли. Малфой, не сдвинувшись ни на дюйм, усмехнулся: — Только клуб разочарованных мечтателей. — Если не заткнётесь, вы оба попадёте в мой чёрный список! — прошипела Пинс и скрылась обратно между стеллажами. С другой стороны зала, за энциклопедией по ядам, прятались Гарри и Пэнси. Она прикусила губу, наблюдая за сценой, и прошептала: — Эти двое хуже нас. Гарри бросил короткий взгляд на Пэнси. Она выглядела раздражённой, но в её голосе слышалась… симпатия? Он тихо хмыкнул: — Я вообще-то горжусь. Они переглянулись. И в этой библиотечной тени, среди запаха пыли и тихого шелеста страниц, что-то, казалось, сдвинулось — невидимая черта между факультетами, между неприязнью и чем-то большим.

***

На послеполуденном собрании преподавателей воздух был натянут, как перед бурей. — Она использовала Сектумсемпру, — сказала профессор Спраут. — Это нельзя игнорировать. — Гермиона Грейнджер. Из всех... Она должна была знать последствия, Флитвик покачал головой — Возможно, именно потому и применила, — сухо отозвался Грюм. Его глаз задергался. — Я лично буду следить за ней на тренировках. В стрессовых условиях они показывают, кто есть кто. — Вы не можете превратить школу в лагерь Авроров! — воскликнула профессор Вектор. — Это уже не школа, — рыкнул Грюм. — Это — министерская игра в объединение. А на поле объединений первыми погибают самые наивные. Профессор Биннс, пролетая сквозь доску: — В мои времена всё ограничивалось хорошей дуэлью на словах и дебатами по поводу падения Мерлина… — Да кто вас вообще зовёт на эти собрания? — буркнула мадам Хуч. В этот момент профессор МакГонагалл тихо сказала: — Мы не можем позволить слухам поглотить школу. Но и замалчивать ничего не станем. Эти дети стали взрослыми быстрее, чем мы ожидали.

***

Подготовка к балу началась почти сразу после неожиданного объявления за завтраком. В Большом зале сначала повисла такая гробовая тишина, что слышно было, как бутерброд Рона с хрустом падает обратно на тарелку. Затем, словно по команде, вспыхнул гул — возмущённый, ошеломлённый, нервный. — Обязательный?! — выдохнула Парвати, уронив ложку в овсянку. — Она сказала «обязательный»? — И пары — по решению преподавателей... — повторила за ней Лаванда с выражением чистого ужаса. Пэнси, не дожидаясь, пока Гарри что-нибудь скажет, уже шипела: — Если меня сведут с Невиллом, я сбегу в Тибет. К монахам. Навсегда. — Он, вообще-то, милый, — пробормотал Гарри, больше чтобы что-то сказать. — Именно. Ужасно милый. Как домашний хорёк. Вокруг бушевали эмоции. Кто-то радовался, втайне надеясь, что судьба сведёт его с вожделенной персоной. Кто-то, как Гермиона, смотрел в свою чашку с чаем, как будто хотел найти там объяснение происходящему. МакГонагалл не шутила. Это был приказ. Обязательное мероприятие под названием "Бал Полуночного Единства". — Единства, понимаешь, — с плохо скрываемым сарказмом произнесла Гермиона, чуть позже в библиотеке, бросая очередную стопку книг на стол. — Очередной политический манёвр. Смешать всех. Как в зелье. Только это — живые люди. — И ты — одна из них, — тихо сказал Драко, опершись о спинку соседнего стула. Она резко посмотрела на него: — Надеешься, что нас сведут? Он пожал плечами, как бы не придавая значения: — Было бы удобно. Я уже знаю, как ты двигаешься. — Очень смешно. Подготовка, как и всегда в Хогвартсе, быстро превратилась в стихийное бедствие. Мадам Малкин прибыла через два дня — прямиком из Косого переулка — и заняла теплицу №3, превратив её в импровизированный салон. Теперь рядом с мандрагорами висели манекены в мантиях и лентах, а по дорожкам лежали обрезки тканей. Очередь из учеников тянулась от теплицы до входа в замок. — Я хочу чёрное. Без рюшей. И чтобы не душило, — сказал Рон, прикусив губу, когда очередь наконец добралась до него. — О, конечно, дорогой, — пропела мадам Малкин. — Будешь как похоронный звон. Следующий! Луна выбрала платье с полупрозрачными звёздами на шлейфе. Оно сверкало при каждом её шаге. — Оно поёт, когда я двигаюсь, — объяснила она. — Только на частоте сознания гиппогриффа. Не волнуйтесь, вы не услышите. Пэнси закатила глаза так, что было видно только белки: — Мерлин, накажи нас всех. В комнатах девушек началась настоящая паника. Шили, примеряли, спорили. Перебирали украшения, спорили о причёсках, звали домашних эльфов (с разрешения), чтобы те помогли с подрубкой швов. Слишком длинное, слишком светлое, слишком обтягивает — всё вызывало споры. Гермиона, впрочем, держалась сдержанно. Пока. Её платье лежало в футляре под кроватью, и она ни разу его не достала. Возможно, потому, что при мысли о бале в груди что-то сжималось — как от недосказанности. В это время по школе пошли слухи. Кто с кем. Какие преподаватели решают пары. Висел ли список где-нибудь. Увидел ли кто-то фамилии. — Мой брат сказал, что МакГонагалл сама составляет список. Якобы с психологом из министерства! — шептала девочка с третьего курса. — Какой ещё психолог?! — взвизгнул кто-то. — Магический. Со специализацией по адаптации в стрессовых коллективах. Даже преподаватели ходили напряжённые. Слизнорт радостно раздавал советы: — Главное, аромат. Наденьте что-то с ванилью или медом. Это ассоциируется с доверием! Грюм ходил с угрюмым видом и не участвовал в балагане. Но, как говорил кто-то из старших, «он что-то замышляет». МакГонагалл, напротив, контролировала всё: утверждала тканевые палитры, лично вызывала учеников на короткие разговоры. — Гермиона, дорогая, вы можете не говорить, с кем бы вам хотелось. Но подумайте, с кем было бы... поучительно. — Она смотрела поверх очков. — Не всегда самые простые пары — самые нужные. Гермиона кивнула, не отвечая. За день до объявления пар напряжение достигло точки кипения. Даже магия в стенах Хогвартса словно вибрировала от предвкушения и тревоги. Объявление пар произошло так буднично, что от этого стало только страшнее. После ужина в Большом зале, когда студенты уже начали подниматься к выходу, профессора хлопнули в ладоши — и на мгновение в зале воцарилась тишина. Над преподавательским столом вспыхнул свет, и огромный свиток начал медленно разворачиваться в воздухе, золотыми буквами вычерчивая имена. — Ваши партнёры на Бал Полуночного Единства, — раздался голос профессора МакГонагалл, ровный, как зеркало. — Назначены с учётом преподавательских рекомендаций и принципов факультетской интеграции. Первой парой в списке значились: "Гарри Поттер — Пэнси Паркинсон." Мгновение — и в зале раздался ропот. Несколько человек охнули. Пэнси хлопнула Гарри по плечу: — Ну, вот и попался, Поттер. Надеюсь, у тебя хорошие манеры. — Это... — Гарри замялся. — Эм... я... удивлён. — Не переживай, я за нас обоих говорю. Встретимся на репетиции, не опаздывай. — Гермиона Грейнджер — Эрни Макмиллан. Улыбчивый пуффендуец довольно кивнул ей через зал. Гермиона изобразила что-то похожее на улыбку, но только слегка. В груди сдавило. Драко Малфой, стоявший с Блейзом чуть подался вперёд, хмурясь. — Что за бред, — процедил он сквозь зубы. — Макмиллан? У него даже позвоночник гнётся не в ту сторону. Забини усмехнулся: — Тебя не с Гермионой свели? Сюрприз. — Это не сюрприз. Это саботаж. Список продолжал разворачиваться. В конце Пивз пролетел через колонну, громко чихая конфетти: — Ну-ка, ну-ка, любви все возрасты покорны, да? Кто теперь скажет, что интеграция — скука! Огромный свиток продолжал разворачиваться, и золотые буквы выписывали всё новые и новые имена. — Рон Уизли — Дафна Гринграсс. Рон сперва ничего не понял, продолжая жевать тыквенный кекс, потом поперхнулся. — Простите, что?! — Он перевёл глаза на Слизеринский стол, где Дафна, приподняв бровь, слегка кивнула ему, словно оценивая. — Она тебя не съест, Рон, — фыркнула Джинни. — Или съест, но с хорошим соусом. — Отлично, — простонал он. — Ещё скажите, что Дин попался к Булстроуд. — Неа, — ответил Невилл, сверившись с концом свитка. — Булстроуд с Симусом. — Мерлин милосердный... — Драко Малфой — Сьюзан Боунс, — прочитала дальше МакГонагалл. Драко сделал лицом нечто среднее между сардонической ухмылкой и нервным тиком. Сьюзан, между тем, вполне оживлённо улыбалась — по-видимому, перспектива потанцевать с самым известным блондином школы её не пугала. — Если она думает, что сможет меня приручить, — процедил Драко Блейзу, — ей понадобится армия и бутыль Фелицис. — Или просто терпение и хороший каблук, — небрежно заметил Забини. — Хотя, может, это тебе повезло — она вроде бы любит танцы. — Не помогает. — Блейз Забини — Ханна Эбботт. — О, — сказал Блейз, мельком взглянув на неё. — Ну, она хотя бы улыбается красиво. — Удачи тебе, брат, — пробормотал Драко.

***

В теплице, переоборудованной под примерочную, царил хаос. Мадам Малкин стояла в центре, как дирижёр оркестра безумия. — Следующий! Кто у меня с тёмно-синим? Выбирайте обувь, дети мои! Ах ты, милый мой пуффендуец, это же не бал-маскарад, сними с головы венок! — Это не венок, это стилизованный артефакт эпохи средневековья, — пробормотал Эрни, смущённо убирая венок в сумку. Рядом Пэнси кружилась перед зеркалом, вертясь в серебристо-зелёном платье. — Ну что, Поттер, как тебе? Ты вообще умеешь танцевать? Гарри, стоявший у примерочной с мантией через плечо, смущённо откашлялся: — Я... немного учился. На Святочном балу. Было... ну, хаотично. — Прекрасно. Значит, шаги будем отрабатывать вдвое усерднее. Не подведи меня, Поттер. Если наступишь на подол — прибью. В другом углу Гермиона смотрела на своё отражение в простом, но элегантном тёмно-фиолетовом платье. Платье ей очень шло... Но настроение было вовсе не праздничное. — Эй, Грейнджер, — Драко оказался рядом, как обычно неожиданно. — Это серьёзно? Макмиллан? — Что ты хочешь, Малфой? Это не я составляла список. — Ты можешь отказаться. — Не могу. Это часть программы. И я не собираюсь ставить себя выше остальных. — Ты, может, и не собираешься, но выглядишь ты... слишком хорошо, чтобы идти с ним. — Перестань. Пожалуйста. Он на секунду замолчал, а потом тихо, с нажимом: — Если он к тебе прикоснётся не так... я сломаю ему нос. — А ты ревнуешь? — А если да? Она не ответила. Только развернулась и ушла — платье мягко шуршало по полу. За её спиной Малфой сжал кулаки. — Кто у меня просил ткань с перламутром? — закричала мадам Малкин, держа в руках скомканную мантии из почти прозрачной ткани. — Это, между прочим, очень чувствительный материал, не терпит подростковой неуверенности! — Простите, — пробормотал Невилл, пятясь. — Я просто хотел, чтобы переливалось... — Оно переливается, если вы не нервничаете! А вы, юноша, буквально источаете стресс. Лаванда хихикнула, примеряя золотистую тиару: — Можно мне что-то, чтобы затмить Грейнджер? Ну так, по мелочи. — Милая, для этого потребуется целый отдел магического дизайна, — сухо заметила мадам Малкин. Гермиона, сидя у зеркала, пыталась сосредоточиться на подборе перчаток, но взгляд всё время возвращался к отражению — и к мысли о Драко. И о том, как он смотрел на неё. Эрни тем временем щебетал: — Знаешь, Гермиона, я думал сделать тематический вход. Что скажешь о легком свечении и туманной дорожке? С чарами тумана я знаком. — Просто... постарайся не устраивать представление, хорошо? — попросила она. — Но немного свечения? — Чуть-чуть. В противоположном углу теплицы Пэнси пыталась убедить мадам Малкин, что корсет с драконьими костями — это неоправданно экстремально, особенно если в паре с Поттером. — Он же весь на нервах. Я хочу выглядеть сногсшибательно, а не сломать ему руку, если он меня уронит. Гарри, услышав это, вздохнул: — Отлично. Даже платье её против меня

***

Гермиона сидела на подоконнике с книгой, которую держала вверх ногами. Заголовок уставился на неё с немым упрёком. Но она даже не замечала. За окнами уже сгущалась тьма. Отражение её лица в стекле казалось чужим — не девочкой-отличницей, не старостой, не бойцом Ордена… А кем тогда? — Если этот Макмиллан хотя бы посмотрит на неё слишком... ну, ты понимаешь, я его в свинью превращу, — пробурчал Рон с койки, закинув руки за голову. — Без обид, Гермиона, просто… Он весь такой… ухоженный. Гермиона невольно улыбнулась, не отрывая взгляда от окна: — Он вежливый, Рон. Это не преступление. — Нет, конечно. Но он с таким выражением смотрит, будто уже выбрал фарфор и свадебные кольца. Гарри фыркнул со своего кресла: — Он вообще уверен, что идеально подходит Гермионе. На репетиции будет стоять, как памятник собственному достоинству. — Он добрый, — тихо сказала Гермиона, всё так же не глядя на них. — Просто не вы. — Оу, — протянул Рон, потом замолчал. В этот момент из прохода донёсся знакомый голос: — Очередь занимай, Уизли, — пробормотал Драко, проходя мимо с книгой под мышкой. Он даже не сбавил шаг, но голоса хватило, чтобы в комнате повисла пауза. Рон резко сел на диване: — Это он что сейчас сказал? — Не обращай внимания, — сказала Гермиона, но губы её дрогнули. Гарри переглянулся с Роном, потом осторожно спросил: — Гермиона... ты с ним... что-то...? — Нет, — слишком быстро ответила она. — И даже если бы, — добавила тише, — это не ваше дело.