Трещины во льду

На следующее утро в танцевальном зале, украшенном плавающими гирляндами из светящихся лент, началась репетиция танца. Профессор МакГонагалл лично следила за порядком, а Флитвик дирижировал волшебным граммофоном, заставляя его переключать музыку по щелчку палочки. — Все в пары! У вас будет один день, чтобы освоить основные шаги, — строго сказала МакГонагалл. — А если кто-то решит "пошутить", — она метнула ледяной взгляд в сторону Джорджа Уизли, который всё-таки прокрался в замок, — окажется репетирующим с Мантикорой. Пары выстроились, словно на дуэли. Гарри стоял с Пэнси. Та уже сняла перчатки и разминала пальцы. — Не смей смотреть мне под ноги, Поттер, — предупредила она. — Танец — это верх тела. Внутренний баланс. Харизма. — Я просто надеялся, что будет... ну, весело? — Весело — это после. Сейчас — выживание. Тем временем Гермиона оказалась лицом к лицу с Эрни. Он протянул руку с грацией, которой явно учился у фамильного портрета. — Мисс Грейнджер, честь быть вашим спутником на этом торжестве. — Спасибо, — сдержанно ответила она. Его ладонь была тёплой. И совсем не той, к которой она... привыкла. С другой стороны зала Драко наблюдал за ней. Его партнёрша Сьюзан Боунс щебетала что-то о разрезе её платья, но он не слышал ни слова. Он смотрел, как Эрни коснулся руки Гермионы, как они начали танец. — Если ты прожигаешь взглядом его спину, он всё равно этого не почувствует, — заметил Блейз рядом. — А вот она — почувствует. — Пусть знает. — Что именно? — Что я всё ещё здесь. Пока пары вращались по залу, кто-то наступал на мантии, кто-то спотыкался, а кто-то явно наслаждался. Луна, например, шептала что-то Джастину и танцевала не по биту, а по звёздному расположению "танцующих стрекоз". В какой-то момент, на повороте, Гермиона и Драко пересеклись. Взгляд в глаза. Мгновение. Шаг — и дальше в разные стороны. Позже, когда музыка стихла и пары делали паузы, Гермиона вышла на балкон зала, чтобы перевести дух. Холодный воздух хлестнул в лицо. — Он хороший партнёр, — сказал голос за спиной. Она обернулась — Драко стоял в проёме. — Эрни. Он уверен в себе. Надёжен. Тебе подойдёт. — Перестань, Малфой. — Скажи мне, — он шагнул ближе. — Ты правда хочешь танцевать с ним? — Я не выбирала. — А если бы могла? — Всё было бы сложнее. — Я не против сложного, — его голос стал ниже. — Я против равнодушного. Он протянул руку. Она не взяла её. Но и не отвернулась. — Ты хочешь, чтобы я сорвал репетицию? — Я хочу знать, что ты чувствуешь, а не только видеть, как ты сжимаешь кулаки, когда Макмиллан берёт меня за талию. Гермиона покраснела — и вдруг шагнула ближе. — А ты хочешь знать, что я чувствую? Он кивнул. Медленно. Не моргая. — Тогда не ври себе. — И прошла мимо, оставив его на пустом балконе.

***

В спальнях за день до бала царило нервное веселье. Кто-то спорил, как завязывать галстук. Девочки передавали друг другу тушь и заклинания для стойких локонов. Фред и Джордж, хотя давно окончили школу, прислали набор «Пузырящихся бантиков» — кто-то уже случайно превратил свой наряд в пенные облака. Слухи гудели, как ульи: — Говорят, профессор Флитвик втайне консультировался с амортенцией, чтобы выбирать пары! — А я слышала, что это всё Пивз подстроил. Он перехватил список и всё перепутал. — А может, наоборот, специально соединил тех, кто боится признаться в чувствах? — Кто-нибудь видел мою подвязку?! — вопила Парвати из-за ширмы. — Почему мой галстук пытается удушить меня?! — орал Симус. — Это не галстук, — сказал Дин. — Это прототип с заклятием на уверенность. Не волнуйся, он скоро отцепится. Или задушит. В коридорах, библиотеке и даже у совиной башни — обсуждали только бал. А самое главное — пары. — Думаешь, между Гермионой и Малфоем что-то было? — шептал кто-то. — Да ну, — отвечали. — Она с Макмилланом. Хотя... Малфой так на него смотрит, будто планирует дуэль. В последний вечер перед балом, когда все уже расходились по спальням, Пивз пролетел через гостиную, выкрикивая: — Кто с кем? Кто с кем? А кто с кем должен был быть, а? Любовь — коварна! Пары случайны! Или... не совсем?.. Он исчез, оставив за собой облако блёсток и множество подозрений.

***

Утро дня бала выдалось особенно холодным. Над замком туман стелился низко, словно магия самой школы затаила дыхание. В общежитии, где теперь жили смешанными факультетами, царила странная, гулкая тишина. Обычно по утрам в этой комнате слышались перебранки, утренние чары, звуки хлопающих мантий и бормотание учеников. Сегодня же каждый словно прятался в себе. Все понимали, что ночь принесёт перемены, даже если никто не говорил этого вслух. Гермиона стояла у большого зеркала в их общей комнате с Драко. Она поправляла завитые с помощью чар волосы — мягкие локоны спадали ей на плечи. Магические кисточки для макияжа колебались в воздухе перед ней, ожидая команды. Один взмах палочки — и скулы подсвечены лёгким розовым свечением. Второй — и губы приобретают винный оттенок, соответствующий цвету платья, аккуратно развешенного на спинке кресла. Драко, полулежа на своей кровати, наблюдал за ней исподтишка. Он был уже одет: на нём был тёмно-серый сюртук с серебряной отделкой, почти сливающийся с его глазами. Галстук болтался наполовину завязанным. — Ты молчишь с самого утра, — тихо сказал он. Гермиона не обернулась. — Я размышляю. — О Макмиллане? — О жизни, Малфой. — С таким же успехом можно думать о мантикоре. Оба не менее опасны. Она усмехнулась, но только чуть-чуть. — Ты нервничаешь? — спросил он после паузы. — Нет. — И после короткого молчания добавила: — Да. Но не из-за бала. — А из-за меня? Теперь она посмотрела на него в зеркало. Их взгляды встретились в отражении. — А ты? Он пожал плечами: — Я всегда нервничаю перед тем, как делать что-то глупое. А мне кажется, что сегодня я сделаю много глупостей. — Главное — не добавляй Макмиллану в бокал зелье чесотки. — Запомню. На другом конце башни Пэнси в это время металась между двумя парными зеркалами, пытаясь решить, оставить ли изумрудный полупрозрачный рукав или заменить его на полностью кружевной. Гарри стоял рядом, судя по виду, в лёгком оцепенении. Он уже был в тёмно-синей мантии с воротником, и галстук был завязан идеально — не им, конечно. Пэнси справилась за него. — Поттер, если ты не перестанешь таращиться, я подумаю, что ты меня боишься, — произнесла она, крутясь. — Я не боюсь... просто не привык. Ты выглядишь... неожиданно. — Это комплимент? — Возможно. Я ещё сам не решил. Пэнси закатила глаза: — Отлично. У нас свидание, и один из нас не знает, как флиртовать. Хорошо, что это не я.— Она бросила на него короткий взгляд и, заметив лёгкий румянец, довольно усмехнулась. — Не волнуйся, Поттер. Ты будешь великолепен, если не врежешься в декорации. А если врежешься — главное, делай это со стилем. Он усмехнулся, впервые за утро немного расслабившись: — Постараюсь врезаться только в Гарпию из декораций. Там, говорят, мягкий пенопласт. Пэнси прыснула. Рон за дверью ругался вполголоса, пытаясь выпрямить воротник своей мантии с помощью заклинания, которое каждый раз сводило ткань в невообразимые узлы. Невилл тем временем пытался вспомнить, в какой именно карман он положил магические духи, а Блейз Забини читал вслух инструкцию к ослепляющему лоску для обуви, словно это древний свиток проклятий. — Надо просто выдохнуть, — философски сказал Дин Томас, подойдя к Гарри. — Ну, либо сбежать из страны. — Ага, только не забудь захватить меня, если будешь бежать, — пробормотал Симус. Тем временем по замку уже начинали разноситься звуки заклинаний приглаживания, ароматические потоки, и лёгкое мерцание свечей на стенах становилось всё теплее. Коридоры были полны студентов, одетых наполовину — кто в мантии, но без ботинок, кто с зачарованной причёской, но в пижаме. Смешение предвкушения и паники витало в воздухе. — Через два часа всё начнётся, — сказал кто-то в коридоре. — Интересно, сколько пар успеют передраться до начала бала? — Или признаться друг другу в любви, — мечтательно вздохнула Ханна Абботт. Запах сырости, пропитавшей мох и кирпичи, смешивался с горечью табака. Небо сдавлено серым куполом, в котором мерцали звёзды, как будто боялись заглянуть глубже. Ветер шумел в ветвях, время от времени проносился над двориком, трепля края чёрных школьных мантий, делая фигуры за теплицей похожими на призраков из старинных гобеленов. Драко стоял, прислонившись к стене, мантия слегка распахнута, ворот поднят. Сигарета тлела в пальцах, оставляя на ветру тонкую полоску дыма, который тут же развеивался. Он затянулся, вдох резкий, привычный, но отнюдь не успокаивающий. — Не думал, что буду нервничать перед каким-то там балом, — выдохнул он, глядя вдаль, туда, где в окнах башни уже горел тёплый свет. — Я ведь не впервые выхожу на сцену. Было и хуже. Но это... чертовски по-другому. — Потому что это не сцена. Это — она, — спокойно сказал Блейз, стоявший рядом, опираясь на какую-то старую статую совы. Его сигарета догорела наполовину. — Ты ведь не боишься бала. Ты боишься смотреть, как она плывёт через зал не с тобой. Драко резко щёлкнул пальцами, стряхивая пепел. — Чёрт бы побрал этот список. Если бы я знал, кто составлял пары... — Он осёкся, не договорив. Лицо напряжено, глаза прищурены. — А может, и знаю. — Учитывая, что Пивз вчера кидался чернильницами и пел «пары, пары, как канарейки», шансы велики, — фыркнул Блейз. — Этот бал — чья-то большая насмешка. — Знаешь, кто бы ни придумал эту систему «случайных» пар — он либо идиот, либо садист, — произнёс он, выпуская струю дыма. Драко не усмехнулся, хотя уголок губ дёрнулся. — Грейнджер с Макмилланом. Он обнимет её за талию. Он будет смотреть ей в глаза, а она, может быть, даже улыбнётся. — И? Драко замолчал. Несколько секунд — только ветер, и лёгкий треск тлеющего табака. — И я разобью ему нос, если он сделает что-то лишнее. Это «и», — сказал он наконец с тихой яростью. — Мне неважно, насколько это будет скандально. Я... не вынесу. Блейз кивнул, в его взгляде не было насмешки. Только понимание. — Слушай, — сказал он спокойно. — Ты уже всё почувствовал. Осталось только сказать. До начала. Перехвати её. Скажи, что чувствуешь. — А если она уйдёт? — Тогда ты хотя бы не будешь жалеть, что молчал. — Легко сказать, — пробормотал Драко, затушив сигарету о камень. — Она не слушает, она спорит. Возражает. Перечит. — Зато она не врёт. И если ты скажешь честно — она услышит. Драко посмотрел на друга. В глазах его на миг мелькнула уязвимость, но он тут же сжал челюсть, привычной холодной решимостью закрывая любые чувства. — Ты прав. Я скажу. Если до того момента не разнесу зал от злости. Блейз ухмыльнулся, затушив сигарету рядом: — Тогда лучше сначала скажи. А потом разносить. Они ещё пару минут стояли в молчании, глядя на сверкающий свет в окнах зала. Над замком медленно поднималась полная луна, а вдалеке доносился смех — кто-то репетировал танец на террасе. — Пора, — сказал Блейз, поправляя ворот мантии. — Нам нужно выглядеть, как будто мы не курили в уголке. Хотя, будь я на месте преподавателей — сам бы дал нам по бокалу огненного перед этим балаганом. — Не бал, а цирк, — усмехнулся Драко, но уже с привычной уверенностью в голосе. И они двинулись к замку — в шаге от музыки, от света, и от того, что может изменить всё.