Трещины во льду

Большой зал сиял магическим светом: потолок был украшен тысячами чарующих огоньков, будто звёзды опустились с неба. В воздухе витал густой аромат лилий, лёгкой ванили и какого-то неуловимого волнения — словно само здание Хогвартса знало, что сегодня ночь перемен. Вдоль стен плыли гирлянды, уткнувшиеся в арки, окна были раскрыты, пропуская прохладный воздух, смешанный с музыкой. Пол зала отливал гладким мрамором, зеркально отражая вихри платьев и мантии. Музыка была живая, тонкая, она то нарастала, то затихала, ведя пары в сложном ритме. На небольшой сцене играли зачарованные инструменты, и скрипка казалась почти живой. Гарри стоял в углу, опершись плечом о колонну, с бокалом тыквенного пунша в руке. Его тёмно-синяя мантия слегка топорщилась на плечах — сшитая под заказ, но всё равно не совсем "его". Пэнси рядом поправляла изумрудный рукав, бросая резкие комментарии в сторону проходящих мимо девушек. Удивительно, как в каждом её замечании можно было услышать и язвительность, и некий комплимент. Рон, нахмурившись, переминался с ноги на ногу, косясь в сторону зала и явно следя глазами за кем-то конкретным. Его спутница, Дафна Гринграсс, уже в третий раз осматривала зал, явно желая понять, насколько её пара здесь вообще присутствует. — Ну что, нашёл её? — спросил Гарри, бросив взгляд через плечо. — Ага, — пробормотал Рон. — И, судя по всему, она пришла не одна. Проклятый Макмиллан. И вот Гермиона вошла. Комната будто на мгновение выдохнула. Простое, но элегантное фиолетовое платье струилось по полу, волосы сияли мягкими чарами, будто сама ночь коснулась их. Рядом с ней шёл Эрни, галантный, улыбающийся, в безупречно сидящей мантии. Драко уже шёл к ней. Решительно, быстро, будто его толкала вперёд не воля, а инстинкт. — Привет, — произнёс он. — Ты выглядишь... чертовски эффектно. Гермиона чуть приподняла бровь. — Это комплимент или попытка вернуть утраченное? — Может, и то, и другое. — В любом случае — поздно. Сегодня я пришла с другим. Она кивнула в сторону Эрни, который уже ждал её у танцпола. Драко не ответил, только сжал челюсть, глаза холодные. — Хорошего вечера, Малфой. И ушла. Сьюзан Боунс подошла к Драко, тронула его за локоть: — Ты идёшь? Нас уже зовут. Он кивнул, едва заметно. Повернулся к ней, и повёл на танцпол. — У тебя кислый вид, — заметила Сьюзан. — Как будто мы идём на казнь. — Просто... много людей. И слишком громкая музыка. — Ага. И ничего общего с тем, как Грейнджер держала Макмиллана за руку? Он не ответил. Только сильнее сжал пальцы на её талии. На другом конце зала Блейз Забини плавно танцевал с Ханной Эбботт. Он выглядел расслабленным, но изредка бросал взгляды в сторону Гермионы и Драко, будто собирал информацию. Ханна, смеясь, что-то шептала, он отвечал коротко, ровно, чуть ухмыляясь. Пэнси сидела рядом с Гарри за столиком, медленно потягивая тот-самый-не-детский пунш и делая вид, что не замечает, как он снова и снова смотрит на танцпол. — Если ты продолжаешь пялиться, я подумаю, что тебе интересно, как она целуется, — язвительно заметила она. — Это не твоё дело, — буркнул он. — Вот именно, Поттер. Поэтому сиди и не дёргайся. Они замолчали на минуту, только музыка тянулась сквозь шум. Затем Пэнси сказала тише: — Хочешь потанцевать? Или ты боишься, что тебе отдавят ноги? Гарри удивлённо посмотрел на неё, но увидел не издёвку, а искренний вызов. — Серьёзно? — Ну да. Если уж мы тут сидим вместе, можно хотя бы сделать вид, что нам весело. — Тогда давай. Я не обещаю, что не наступлю на тебя. — Если наступишь, я прокляну тебя. Но милосердно. Он встал, подал ей руку. Она приняла её с тем самым капризным величием, что так шло к Пэнси. На танцполе они поначалу двигались осторожно, но вскоре Гарри поймал ритм, и она удивилась — он вовсе не был неуклюжим. — Ты скрывал свои таланты, Поттер. — А ты прятала чувство юмора за сарказмом. — Это не прятанье. Это защита. Они смотрели друг на друга чуть дольше, чем требовал танец. — Почему ты вообще пришла со мной? — спросил он. — Потому что я не хотела сидеть одна. А ты выглядел как человек, которому нужен кто-то, кто будет держать его под контролем. — Благородно. — Не зли меня — испортишь момент. Они оба усмехнулись. Танец закончился, но они не разомкнули рук сразу. И когда музыка перешла в другую мелодию, они остались на месте, словно не заметили этого. Или просто не хотели. Дафна между тем уже начинала злиться: — Рон. Может, ты вспомнишь, что сегодня я твоя пара, а не призрак Гермионы? — Прости. Я... просто задумался. — Задумался. Угу. На танцполе Драко наблюдал, как Гермиона двигается в танце. Лёгкая, собранная, почти безупречная. Она улыбалась Эрни — вежливо, не холодно. Но он знал эту улыбку. Она была дипломатичной, не настоящей. Всё, что не настоящее, он распознавал мгновенно. И вот в одном из кругов вальса Эрни обнял её чуть ближе. Пальцы скользнули по её спине. Это был предел. Драко шагнул через ползала, подошёл, не раздумывая, схватил Макмиллана за плечо: — Хватит. Отойди. — Что за... — Эрни развернулся. — Мы просто танцуем! — Не "мы". Она. — Ты что, с ума сошёл? Это официальное мероприятие! Гермиона резко повернулась: — Драко, прекрати! Что ты творишь? — Он к тебе лез. — Он держал меня за руку. Это танец. Господи, ты слышишь, как это звучит? Сьюзан подошла, нахмуренная: — Что происходит? — Похоже, Малфой не понимает концепции временных пар, — пробормотала Гермиона. — Ладно. Мне нужно подышать. И ушла, быстро, почти не глядя по сторонам. Драко пошёл за ней, Сьюзан что-то крикнула ему вслед, но он не остановился. В коридоре, где свет фонарей был мягче и прохладнее, он догнал её. — Грейнджер, подожди. Я не хотел так. — Но сделал. Как всегда. — Я... ревную. Это чёртово чувство, и я с ним не справляюсь. — Это не оправдание. — Я знаю. Но я не могу смотреть, как ты с ним... будто мы никогда и не... — Мы и не были. Ты этого хотел, помнишь? — Она встала ближе. — Ты оттолкнул меня тогда. Ты сказал, что это неправильно, неудобно, слишком сложно. Он молчал. — А теперь вдруг всё нормально? Потому что я в чужих руках? — Я просто... Я всё ещё думаю о тебе. И мне плевать, как это выглядит. Она выдохнула. — Тогда скажи это. Без драм. Без поцелуев. Просто скажи, что хочешь, чтобы я осталась. Он смотрел на неё, напряжённо, пальцы дёрнулись, будто хотел взять её за руку — но не посмел. — Хочу. Чтоб ты осталась. Рядом. — И всё? Он чуть прищурился, голос стал ниже: — Что ты хочешь услышать? Что я теряю голову, когда ты входишь в комнату? Что я ненавижу, когда ты улыбаешься не мне? Что каждое твоё «это не важно» режет, как нож? Он сделал шаг вперёд. — Я не отталкивал тебя тогда. Я просто... испугался. У меня не было слов, не было плана. Слишком всё было. А теперь — слишком поздно, да? Она смотрела на него, не отводя взгляда. Затем, почти шепотом: — Я подумала, что ты просто передумал. Что это был порыв — как у тебя бывает. А потом ты исчез. — А я думал, ты поняла. Что я просто не умею... говорить об этом. Он приблизился. Секунда — и она уже у стены, его рука — у неё за спиной, его дыхание — у её виска. — Я думаю о тебе постоянно. Мне не нужно больше. Она всё ещё не двигалась. Он смотрел в её глаза, а она — в его. Пальцы его дрожали, когда он коснулся её щёки. — Это не признание в любви, Грейнджер. Это признание в слабости. Она коротко усмехнулась: — Очень по-малфоевски. — Я стараюсь. Их губы встретились резко. С жадностью, накопленной за недели недосказанности. Это не был поцелуй про нежность — это было противостояние, освобождение, вызов. Его губы настойчиво обрушились на её, её дыхание сперло. Он поцеловал её так, будто хотел стереть время, унести её прочь от всех и запомнить вкус навсегда. Гермиона застонала едва слышно, но внутри неё всё сжалось от наката желания. Она ответила с не меньшей страстью, рвано, дрожа в его объятиях. Его руки скользили вдоль её спины, по талии, к бёдрам — не пошло, но с такой уверенностью, как будто он знал каждый изгиб её тела, как будто давно представлял себе это. Её пальцы вцепились в его волосы, потом — в мантию, прижимая ближе. В голове стоял гул. От страсти, от крови, от того, что они были почти на виду, но всё равно не могли остановиться. Музыка из Большого зала гасла, растворялась, будто её затопило — как будто всё внешнее перестало существовать. Уши заложило, дыхание срывалось с губ, как у пловцов после долгого погружения. Он поцеловал её в шею, чуть ниже уха, и она задохнулась, запрокидывая голову. Его пальцы на её талии легли плотнее, будто он пытался запомнить её очертания, как будто боялся, что это исчезнет. И вдруг шаги, голоса. Гермиона резко отстранилась, дыхание рваное. — Надо идти, — прошептала она, прикасаясь пальцами к его губам, словно не веря, что только что целовала их. — Не хочу, — выдохнул он, лбом касаясь её. — Драко, прошу. Он вздохнул, почти со стоном, словно вернулся с другой стороны реальности, но всё же кивнул. Они шли обратно, всё ещё близко, его рука на её спине, но напряжённо сдержанная. Щёки пылали, губы пульсировали от поцелуев. Они выглядели… по-другому. Как будто что-то в них проснулось. Гости, кто заметил их исчезновение, теперь смотрели на них иначе. Когда Гермиона вернулась к Эрни, она выдохнула, как будто вышла из жара в лёд. Он что-то сказал, и она, не слушая, кивнула, пытаясь вернуться в роль. Она снова взяла его за руку, хотя в этой руке больше не было никакого смысла. На танцполе Эрни вновь повёл её в вальсе, но её глаза то и дело находили Драко. Он остался в стороне, у столика, и взял бокал с чем-то крепким. Волосы чуть растрёпаны, рубашка под мантией сбилась. Он видел, как она делает вид, что всё в порядке. Как дышит глубже, чем нужно. И улыбка её была натянутой. Он не убрал руки с её талии, но слегка отстранился. Оба были взъерошены: волосы тронуты руками, губы чуть припухли от поцелуев, глаза — блестящие. Блейз с приподнятой бровью проводил их взглядом, Ханна удивлённо шевельнула губами. Гарри едва не уронил бокал, когда увидел выражение лица Гермионы. Пэнси хмыкнула — она видела достаточно. А Рон сжал зубы, когда взгляд его наткнулся на чуть растрёпанного Малфоя, который вёл Гермиону обратно как нечто само собой разумеющееся. Дафна вскинула бровь: — Надеюсь, ты хотя бы заметил, как они исчезли. Рон ничего не ответил. Драко пил из бокала, не чувствуя вкуса, только холод стекла в руке. К нему подошёл Блейз, с ленивой полуулыбкой: — Прогулка вышла длинной. — Немного. Поговорили. Блейз усмехнулся: — Ага. Судя по её глазам — поговорили о многом. И, похоже, весьма... убедительно. Драко не ответил. Только снова посмотрел в сторону танцпола. — Ты знаешь, что делаешь? — спросил Блейз чуть тише. — Нет. Но знаю, чего не хочу: смотреть, как она улыбается не мне. — Тогда иди. Пока не поздно. Когда следующая медленная мелодия наполнила зал, Драко двинулся к Гермионе. Быстро, уверенно. Подошёл к ней и Эрни. Его голос был низким, спокойным, но в нём звенело что-то стальное: — Потанцуешь со мной? Гермиона на мгновение встретилась взглядом с ним — и кивнула. Без слов. Эрни открыл рот, словно хотел что-то сказать, но замер. Малфой лишь мельком посмотрел в его сторону, взгляд был холодный, как ледяная вода в озере — прозрачный, но беспощадный. Эрни отошёл в сторону. Гермиона вложила руку в руку Драко. Он притянул её ближе — не вальяжно, но будто заполняя пустоту между ними. Музыка зазвучала тише, как будто уступая им место. И они пошли в танце. Это не было аккуратное кружение. Это было напряжение, растворённое в каждом движении. Он вёл её мягко, но жёстко — как будто знал, что может держать, но должен быть осторожен, иначе она снова исчезнет. Её рука на его плече дрожала чуть, как и его пальцы на её талии. Он не отводил взгляда от её глаз. И она — тоже. Он подстроился под неё в каждом шаге, не уступая лидерства, но позволяя ей дышать. Их тела двигались, будто давно запомнили этот ритм, а теперь только повторяли то, что уже знали. Близко, почти касаясь. Она дышала часто, он глубже. Взгляд его скользнул вниз, к её губам, но он больше не наклонился — сейчас они танцевали. Вокруг постепенно замедлялись пары. Кто-то остановился вовсе, просто смотря. Кто-то зашептался. У Падмы глаза округлились. Блейз усмехнулся в уголке зала. Профессор Макгонагалл, сидевшая в кресле у оркестра, приподняла брови, сжав губы. Флитвик, наоборот, одобрительно закивал. Пэнси, подперев щёку рукой, хмыкнула: — Ну что, Поттер, ставки делаем? Гарри оторвался от зрелища и промямлил: — Заткнись, Пэнси. — Щуриться на Гермиону больше не надо, да? Малфой уже занял место под боком. На танцполе танец медленно сходил на нет. Но Драко не отпустил её сразу. И Гермиона тоже не отстранилась. В этот момент их взгляды сказали больше, чем любые слова. Он наклонился ближе к её уху: — Если ты уйдёшь сейчас — я пойму. Но если останешься... Она не ответила. Просто осталась. Бал подходил к концу. Оркестр играл последние мелодии. Студенты понемногу стекались к выходу. Некоторые парочки исчезли заранее. Кто-то, как Луна, кружила одна посреди зала, счастливо напевая под нос. Невилл зевал, пытаясь поймать Милисенту за руку. Рон и Дафна молчали, напряжённые. Профессора переговаривались у дверей, провожая учеников взглядами. Пэнси, проходя мимо Гарри, кивнула: — Ну что, Поттер. Было не скучно. Гарри фыркнул: — Это мягко сказано. У дверей стояли Гермиона и Драко. Он помог ей накинуть на плечи тёплую мантию. Он наклонился к ней и что-то тихо сказал. Она кивнула. Они вышли в ночь, вместе. В тени за колонной, Рон всё ещё стоял, глядя им вслед. И в его взгляде не было ничего, кроме ярости и боли.